How To Live A Legend

      Икинг с трудом мог поверить тому, как хорошо все обошлось. Он винил в своем неожиданном успехе Беззубика. Дракон, при всей его внешней невинности, мог быть необыкновенно проницательным, если хотел.       По возвращению из гнезда, Астрид хотела было бежать к Стоику, но Икинг ее отговорил. Теперь ему нужно было только придумать способ убедить отца перестать убивать драконов. Еще вчера эта задача казалась невыполнимой, но после сегодняшних приключений, у Икинга появилась идея, у которой были хотя бы не нулевые шансы на успех. В конце концов, сработало один раз, может сработать и во второй, верно?       Это было опасно, очень опасно. После такого он уже вряд ли сможет вернуться на Олух – его окончательно назовут предателем, и, скорее всего, еще и трусом, так как на арену он не выйдет. Но Икинг уже свыкся с мыслью о том, что никогда не станет нормальным викингом, не получит признания, и это его уже не пугало. Что касается реакции его отца… Икинг, при всей своей доброте, не был святым, и перспектива припугнуть, сбить спесь с человека, который всю жизнь его принижал, его даже радовала. Конечно, риск для жизни был невероятным, но это уже не имело никакого значения – он потеряет ее, так или иначе.       Икинг немного боялся за Беззубика. Черный дракон был силен и быстр, но будет ли этого достаточно? Один раз они уже выбрались из гнезда невредимыми, но тогда их целью было только сбежать, спастись – и даже так они едва унесли ноги. Будет ли Беззубик достаточно быстр, чтобы уходить из-под удара демонического дракона раз за разом, снова и снова? Хватит ли его, Икинга, стратегии чтобы обхитрить древнее чудовище? Он не мог этого знать наверняка.       И все же, Икинг хотел попытаться, потому что, пока жив этот демон, ни лудям, ни драконам не будет покоя, и Беззубик снова вынужден будет присоединиться к рейдам. А пока драконы будут прилетать на Олух в поисках еды, викинги будут с ними воевать. Чтобы прекратить войну, нужно было «отрубить головы» обеим сторонам. Икинг собирался победить дракона-гиганта – на глазах у своего отца.

***

      В эту последнюю ночь Икинг спал плохо. Его мучила боль, как физическая, так и не совсем. Даже не смотря на жуткую усталость, он встал рано, чтобы подготовиться к тому, что запланировал. Он еще с ночи замешал сушеные травы, которые заварит отцу, и провел все утро за своим журналом. Последние страницы получились неопрятными, менее подробными, чем предыдущие, но Икинг ничего не мог с этим поделать: толи от волнения, толи от болезни, у него тряслись руки. Не смотря на это, к тому моменту, как Стоик встал с постели, работа была закончена. Последним штрихом стало название, которое он выдавил в плотной коже обложки, обводя чернилами. Наконец у него в руках была первая книга о том, как приручить дракона. Оставалось грамотно ей распорядиться.       Видя, что отец просыпается, Икинг спрятал книгу и сел за стол, где уже стояли два напитка. Осторожно понюхав оба, он взял себе тот, что пах знакомо – тот, который он пил последние несколько дней, чтобы заглушать боль. Когда Стоик, наконец, присоединился к нему за столом, Икинг уже выпил полкружки и почувствовал себя лучше.       - Доброе утро, - сказал он отцу, и услышал в ответ невнятное бормотание. Как и большинство Викингов, Стоик не слишком-то любил утро, по крайней мере до того, как позавтракает. Икинг, видя его сонное лицо, внутренне кивнул – это будет даже слишком просто.       - Вот, держи. Это старейшина передала, чтобы помочь тебе быть бодрее, сказала, ты очень устаешь со всеми этими делами, - продолжил он беззаботным тоном, придвигая отцу отвар. Тот даже не стал заглядывать в чашку, вместо этого заглотнув ее содержимое все разом. И тут же закашлялся от сильного вкуса. Перед глазами поплыло, и Стоик ударил себя по груди, думая, что захлебнулся, но не тут-то было. Только тогда Стоик поднял взгляд на сына, и увидел, как тот наблюдает за ним, совершенно не удивленный, но с любопытством хищника, играющего с добычей. Глаза вождя полезли на лоб.       - Икинг… - прохрипел он, опираясь обеими руками о стол – комната вращалась все быстрее…       Икинг не удостоил отца ответом, молча дожидаясь, пока он уснет. Трудная часть работы была еще впереди. Ему предстояло как-то погрузить тушу Стоика на тележку, укрыть тканью и вывезти в лес, не вызвав подозрения других викингов.

***

      Они летели над океаном уже больше трех часов, стабильно приближаясь к драконьему логову, и действие трав как на Стоика, так и на Икинга, уже сходило на нет. В результате парню стало хуже, а вождь начал просыпаться.       Очнувшись, Стоик чувствовал себя как-то… странно. У него кружилась голова, и он словно бы парил над землей – таким он чувствовал себя дезориентированным. Постепенно приходя в чувство, он открыл глаза, и с ужасом понял, что действительно летит – под ним не было ничего, кроме далекого-далекого океана, а руки и ноги его были стянуты сетью, да так, что, как он ни вертелся, он только сильней запутывался в ней.       Подняв голову – единственное, чем он мог шевелить – вождь увидел черное тело с распростертыми крыльями – и взвыл, яростно брыкаясь.       Икинг, от встречного ветра не способный разобрать отдельных слов, все же уловил основной смысл, и его передернуло. Стоик всегда был страшен в гневе, а загнанный в угол он был еще в сто раз страшнее. Думая об этом, Икинг порадовался, что сообразил обыскать отца и конфисковать у него все оружие, вплоть до самого маленького охотничьего ножа. Впрочем, при том, насколько тот был разъярен, он был опасен и без всего этого.       Вздохнув, Икинг сморщился и положил голову на шею своего друга: боль в груди опять усилилась, и дышать стало труднее, как всегда бывало перед особенно мерзким приступом кашля.       - Беззубик, видишь где-нибудь остров? Или хоть скалу… плоскую… - спросил он, так громко, как мог, на всякий случай склонившись к самому уху зверя. Тот тут же встрепенулся, оглядываясь по сторонам, и свернул левее. Через пару минут, в океане и правда появилась суша – плоский кусок камня шириной в обеденный зал. Беззубик плавно приземлился, опуская сеть на землю, тут же прижимая Стоика лапой, чтобы тот и не думал шевелиться. Икинг же трясущимися руками отстегнул страховку и буквально вывалился из седла, тут же оседая на землю и опираясь о нее руками.       Стоик, глядя в оскаленную морду дракона, сначала подумал, что тот его убьет, и потому собрался с силами, решительно глядя зверю прямо в глаза, чтобы принять смерть с достоинством. Но тот действовать не спешил. Через пару секунд откуда-то сбоку послышался кашель, и дракон придавил его чуть сильнее, оборачиваясь. Не веря своим глазам, не понимая, что он видит, Стоик наблюдал, как с драконьей морды исчезает злоба, как тот смотрит куда-то в сторону, обеспокоенно и кротко. Дракон не рычал, вместо этого из его глотки вырывались звуки, очень напоминающие поскуливание.       Кашель продолжался несколько минут, в течении которых Стоик тщетно пытался заглянуть за спину дракона, чтобы увидеть, что происходит. Вот, наконец, кашель сменился тяжелым, хрипящим дыханием, затем оно стало выравниваться, затихать. Вот он услышал звук удара об землю и тихий, прерывающийся стон – и дракон в ужасе бросился к своему человеку, наплевав на побежденного вождя. Внезапно обретя относительную свободу, Стоик сел.       В нескольких метрах от него, в крови, без сознания, лежал его сын, и вокруг него, скуля и карябая когтями скалу, метался дракон, то и дело дотрагиваясь до него своей мордой, пытаясь привести в чувство. Икинг стонал, но не просыпался. Вождь викингов все же не зря был вождем: он быстро отошел от шока и стал оглядываться вокруг в поисках спасения. Его руки и ноги были стянуты сетью, но каждая отдельная веревка в сети была непрочной. Ему нужен был только острый камень, пока зверь на него не смотрит…

***

      Икинг ненадолго потерял сознание, и это здорово перепугало Беззубика, поэтому тот не отводил от него взгляда, пока парень снова не открыл глаза. Даже тогда, ему было плохо – хуже чем когда-либо. Давление в груди осталось, и боль, и дикая слабость. Ему хотелось не двигаться совсем, не тратить силы – дышать и так было невообразимо тяжело. Но у него не было такой роскоши, и об этом ему напомнил боевой клич отца, когда тот, освободившись от пут, бросился на Беззубика. Он запрыгнул дракону на шею, явно пытаясь оттащить его от Икинга, но тот, пару секунд поколебавшись, резко перекатился через себя, хорошенько прижимая Стоика к камням. Не ожидав от дракона такой прыти, Стоик отпустил его, и Беззубик тут же этим воспользовался, чтобы снова навалиться на него всей своей тушей. Пусть его скелет и был относительно легким, предназначенным для полета, дракон был все же куда тяжелее викинга, и его вес эффективно обездвижил Стоика. Дракон зарычал прямо ему в лицо, опуская морду все ближе и ближе, угрожая, запугивая, но стоило дракону раскрыть пасть, как Икинг, успевший оценить ситуацию, повис у него не шее, умоляя отпустить отца.       - Не надо, брат… Ну, ну, не злись, он же меня защищал… Перестань. Беззубик… Слезь с него… Вот так. Хороший мальчик…       - Икинг, ослабленный приступом, казалось, одной силой воли оттащил дракона от своего отца, всю дорогу заманивая его мягкими словами и заверениями. Стоик не мог поверить своим глазам.       - Икинг? – шокировано спросил он, разглядывая то, с какой фамильярностью, даже нежностью, его сын разговаривает с драконом, прикасается к нему. Дракон («Ночная фурия!» – шокировано заметил Стоик), как ни удивительно, отвечал ему тем же. Вот и сейчас, мальчик и его зверь оглянулись на него одновременно, и даже выражением лица были похожи – оба смотрели на него одновременно с опасением и скепсисом. Это дало Стоику впечатление, что дракон понимал ситуацию. Но этого не могло быть, верно? Драконы же не разумны…       - Пап, сядь пожалуйста. У меня к тебе разговор, - после долгой паузы сказал Икинг, и, похлопав дракона но спине, отошел от него, чтобы сесть на край скалы, поближе к отцу. Тот хотел было возмутиться, заорать на сына, потому что какой же это разговор, если тебя опоили и похитили, среди океана и в компании врага – но ночная фурия зарычала, низко, угрожающе, и двинулась к нему, заставляя его отступать в сторону Икинга, в сторону края скалы, пока он не оказался рядом с сыном. Дракон, придвинувшись к нему почти вплотную, для надежности еще раз показал ему зубы. И сел, не оставляя викингу путей отступления. Он мог, конечно, прыгнуть в океан, но вода была холодной, а ближайших берегов даже не было видно. Там его ждала только бесславная смерть.       Злой, как сам черт, Стоик спустил с края одну ногу, вторую, не глядя на своего отпрыска. Его сын, на стороне драконов – Один, какой позор! – и он, Стоик, у него в плену… Вот-вот начнет диктовать условия. И выбора нет – придется слушать.       Пока вождь тихо кипел в ожидании переговоров, Икинг смотрел в даль, в сияющее море, наслаждаясь видом, стараясь не думать о плохом, не бояться. В конце концов, время бояться прошло – сейчас было время действовать.       - Я попробую объяснить коротко, у нас не так много времени, - тихо начал он, все так же глядя вдаль. – Ты мне, конечно же, не поверишь, если я скажу, что драконы – нам не враги… И что убивая их, мы даже не приближаемся к тому, чтобы остановить войну? – наполовину спросил он. Стоик молчал. – Ничего, я почему-то не удивлен. Когда ты меня в последний раз слушал? Год назад? Два, три?       Икинг замолчал, собираясь с мыслями.       - Когда я сказал тебе, что я сбил ночную фурию… В общем, зря ты не слушал – я говорил правду. Если бы ты тогда послал за ним поисковый отряд – ничего этого бы не случилось. Но знаешь, я не жалею. Я бы никогда не узнал того, что знаю сейчас, и был бы просто еще одним викингом, даже не особенно хорошим. И на этом бы все закончилось. А так, у меня есть шанс сделать в жизни что-то действительно важное, - он перешел на шепот. – Я могу сделать что-то, что не удавалось еще никому, даже тебе. Я могу остановить войну с драконами, раз и навсегда. Даже если это последнее, что я сделаю…       «А, вот оно что… Он сумасшедший. Один, ну за что мне это? Был же нормальный мальчишка, ну хилый, ну неуклюжий, но я бы сделал из него викинга… Но теперь уж поздно»       - Икинг, да что ты несешь? Какая тебе война? Дуралей, ох, дуралей, что ж ты творишь! –Стоик по привычке поднял на сына голос, разворачиваясь к нему всем телом, и потянулся к нему раками, чтобы взять за грудки. И тут же пожалел об этом, когда Беззубик, сидевший в ожидании у него за спиной, с силой ударил его хвостом по голове. Не так, чтобы ранить или убить, но в наказание. Ему не нравилось, когда обижали его друга.       Стоик, которого ударом едва не выкинуло в воду, вскарабкался обратно на край, в который раз поражаясь взаимодействию между Икингом и драконом. И тому, как дракон реагировал на происходящее, словно понимая каждое слово.       - Отец, слушай, я тебя, кхм, похитил не для того чтобы ругаться. Говорю же, у нас мало времени, - немного хриплым голосом продолжил Икинг, отчаянно пытаясь понять, как все объяснить отцу. – Мы направляемся в гнездо драконов, я уже был там раньше. Там живет гигантский дракон, он и заставляет остальных драконов нападать на наше племя… Мы с Беззубиком собираемся сразиться с ним, а ты будешь свидетелем. Когда… если, - поправился парень, вздыхая, - я останусь в живых после битвы с ним, поступай со мной, как знаешь. Я на тебя руки не подниму. Только Беззубика отпущу, а там хоть голову отрубай. Просто, если у нас не получится, кто-то должен будет вернуться на Олух, чтобы рассказать остальным про этого монстра, иначе они сунутся туда, и эта штука всех передавит, как мух…       - Гнездо драконов? – переспросил Стоик, внезапно начиная видеть в словах сына какие-то логические связи.       Икинг кивнул. У него не было сил повторятся.       - Лети с нами, и ты его увидишь. Глазом Одина клянусь, - прошептал он, закрывая глаза.       Стоик не ответил, но, несколькими минутами позже, послушно взобрался на спину дракона позади сына. Он еще ничего не понял, и уж тем более, не принял, но выбор у него был не большой.