Grace Notes

Каиус Вакариан, во время Something Like Home Brontide: низкий рокот далекой бури. Скоро это случится. У него были месяцы, чтобы подготовиться, годы, и он все равно не готов. Сейчас с Нивой Солана, неустанно играет наседку, так как роль дочери ее мама больше не признает. Эта часть памяти ушла много месяцев назад. Дальше по коридору в своей детской комнате Гаррус спит глубоким сном уставшего солдата, который знает, что отдых как ресурс всегда в дефиците и он должен использовать каждую его минуту, когда выпадает возможность. Даже если не брать в расчет ужасные шрамы, Каиус не узнавал своего сына. Появилась потертость, изношенность. Это тревожило. За два года Гаррус постарел на двадцать. Хотя это Кайус очень хорошо понимал. Он постарел на сорок. Он теперь видит в зеркале старика, усталого и медлительного. Не удивительно, что собственная жена его не узнавала. Он сам себя не узнавал. Он не мог вспомнить, когда в последний раз вся его семья собиралась под этой крышей. Нива бы знала. Раньше бы знала. У Каиуса была превосходная память на детали определенного рода; даже сейчас он мог точно воспроизвести картинки мест преступлений и допросов из своего прошлого и точно вспомнить, по какому принципу сортировал свои отчеты. Нива же была той, кто запоминал важные даты, годовщины и события. Это она мягкими напоминаниями выдергивала его из мира преступления закона и криминала назад во вселенную, где у детей были дни рождения и каникулы, требовавшие его внимания. Он долго стоит у двери в ее сад, упершись вытянутой рукой в стекло и низко опустив голову. Когда дверь открывается и его мгновенно накрывает знакомый запах цветов, которые любит – любила – любит Нива, Каиус заставляет себя зайти внутрь. Тропинка заросла. Прошло много времени с тех пор, как она могла заботиться об этом месте, а он не смел прикасаться. Его руки привыкли к смерти; они недостаточно деликатны, чтобы помогать нежным соцветиям прорастать из суровой земли, как ее. Как были ее. Стеклянные стены, окружающие сад, крепки, но не заглушают до конца раскатов грома вдалеке. Темные тучи закрывают солнце, и шторм надвигается ближе. Скоро он разразится. Как всегда бывает с летними бурями в этих местах. Он влюбился в Ниву под летним штормовым ливнем, тысячу лет назад, когда они были молодыми, потому что она смеялась и закидывала голову назад, вместо того чтобы бежать под крышу с началом дождя. Он срывает фрукт велара с дерева, которое его жена вырастила из побега. Он свежими-то эти фрукты не любит, а этот перезрелый и помятый. Еще хуже. Зато питательный, укоряет его голос жены, так же как она делала это раньше. Тебе нужно набирать силы, дорогой. Мы оба знаем, что худшее еще впереди. Дождь начинает колотить по стеклу, внезапный и резкий, как он и предсказывал. Молния сверкает над головой, мгновенно освещая сад. Он представляет, как Нива раскидывает руки и смеется своим звонким смехом, обнимая ливень, вместо того чтобы от него убегать. Медленно, укус за укусом, он съедает фрукт. Скоро это случится. Сегодня может, или завтра. Он просидит здесь, пока шторм не утихнет, и затем вернется к ней, с руками, еще пахнущими ее любимыми фруктами. Может, это вызовет у нее улыбку, хотя она и не вспомнит, почему. У него были месяцы, чтобы подготовиться, годы, и он все равно не готов.