Игра памяти

Скупые капли скорби и отчаяния, С избытком соли и души, Едва коснувшись пламени страдания, В осколки превратились и, Рассыпались хрустальными слезами По мрачному Невендаару... Беспросветный мрак порождал множество неясных и странных образов, наполняясь криками и воплями, сквозь которые улавливалось только одно отчётливое слово - Джильем! Это определённо чьё-то имя, но кому оно принадлежит, и почему так настойчиво пульсирует посреди всепоглощающего хаоса? Удар в висках. Ещё удар, и молодой человек с глубоким вздохом распахнул зелёные глаза с расширенными от страха зрачками. На лбу проступили капли холодного пота, а длинные иссиня-чёрные волосы влажными прядями прилипли к худощавому лицу, густо обросшему бородой. Несчастный медленно поднялся с холодной земли и огляделся вокруг. Кроме сплошного частокола непроходимой травы и деревьев, окутанных предрассветною мглой здесь больше ничего не было. Где-то из самой чащи доносились разнообразные звуки лесных обитателей и зверей. В голове человека кружился рой довольно простых вопросов, на которые, однако, не находилось ответов: "Что я здесь делаю? Что это за места и как попал сюда? Кто я???".Но словно густой туман объял все воспоминания своими бестелесными руками, и они оказались в непроглядной серой дымке... Боль... Ужасная головная боль возникала при очередных попытках что-либо вспомнить. Страх сковал разум и способность трезво мыслить. "Куда идти, что делать?"- вопросы свинцовыми тучами нависали над рассудком. Очевидно было лишь одно - оставаться в этой глухой чаще точно нельзя, нужно что-то предпринять. Молодой человек внимательно осмотрел себя. Ладно подогнанный по торсу многослойный кожаный панцирь, подбитый изнутри мехом, не сковывающий движения, и в тоже время защищающий от рубящих ударов; войлочные штаны самого дешёвого пошива; лёгкие сапоги до колен со вставленными в отвороты короткими кинжалами. Все указывало на то, что у парня до потери памяти была не совсем легкая жизнь с непостоянным и отнюдь не большим заработком. Наличие оружия, умело замаскированного от посторонних глаз, ясно давало понять о том, что иногда приходилось либо применять силу, либо давать отпор. Взгляд задержался на указательном пальце левой руки, где красовалось узкое серебряное кольцо, инкрустированное изумрудными камушками, переливающимися различными оттенками. Украшение создавало вокруг себя мягкое зеленоватое свечение так, что складывалось впечатление, будто оно обладает определенными магическими свойствами. Никаких переломов, ушибов или ссадин юноша на себе не обнаружил. Да и вообще чувствовал он себя вполне сносно, не считая полного провала в памяти. Рядом в примятой траве находилась небольшая дорожная сумка изрядно потрепанного вида. Содержимое немало удивило - несколько золотых монет вместе с аккуратно сложенными листами из качественной бумаги с печатью неизвестных родовых гербов в нижних уголках и изображением различных плановых схем дорог, тропинок, домов, помещений и т.д. Каждый рисунок был подписан на непонятном языке и определённо имел информационную ценность, но какую - оставалось загадкой. Все эти аксессуары и элементы одежды ни на каплю не прояснили память бедного юноши, и тот решил как можно скорее отыскать ближайшее поселение, а там уж местный лекарь или знахарь чем-нибудь да помогут. Он двинулся в ту часть леса, где едва уловимо слышалось журчание быстрого ручья. Влажная листва густых, едва проходимых кустарников и мокрая от холодной росы трава делали передвижение по лесу довольно затрудненным. Утренний туман, застилавший плотным занавесом все, что было чуть дальше десяти шагов, лениво растворялся в пробивающихся сквозь мрачные тучи солнечных лучах. Занимался тёплый день уходящей весны, предвещая прекрасную погоду. Шум воды становился отчётливее, расстояния между деревьями увеличивалось - лес медленно редел и становился светлее. Молодой человек широкими, но бесшумными шагами преодолевал мшистые камни и заросли, мысленно ища ответы на мучающие вопросы. Неожиданно, его слух уловил где-то еще далеко впереди неясное движение. Гулкое эхо порой доносило обрывки непонятных фраз. Становилось очевидным, что навстречу двигалась группа живых существ. По мере приближения этих звуков у юноши в сознании все настойчивее звучал внутренний голос, настоятельно рекомендовавший скрыться и подождать, пока неизвестные не удалятся. Прислушавшись к своему неожиданно проснувшемуся чутью, он проворно вскарабкался по веткам могучего дуба, как по ступеням, и оказался на достаточно безопасной высоте, скрываемый листвой, но при этом с прекрасным обзором вокруг. Такому быстрому и ловкому маневру могла бы позавидовать любая белка, живущая в этом лесу. Сам юноша тоже подивился своему неожиданному умению, но сразу же забыл про него, поскольку шум нарастал и уже был совсем рядом. Внизу, немного поодаль от дерева, на котором он затаился, проходила чуть заметная тропинка, терявшаяся в глубине леса. Спустя несколько мгновений на ней показалось с десяток странных существ. Все они были чуть меньше среднего человеческого роста, за исключением одного - этот возвышался над всеми на две головы и выглядел намного внушительнее своих спутников. Все как один были покрыты зеленой кожей, имели уродливые лица с кривыми торчащими зубами и маленькими красными глазками. Кто-то был облачен в кожаные кирасы, на других болтались дырявые кольчуги не по размеру. Каждый из них что-то тащил на себе или волоком по земле: плотно набитые матерчатые мешки, несколько сундуков, одежду, клинки, пики и копья, обагренные еще не запекшейся кровью. Тот, что возвышался над всеми, силой вел двух израненных лошадей, сальными голодными глазами поглядывая на них. Между собой они общались на своем непонятном диалекте, изредка вставляя крепкое словцо на понятном человеку языке. "Гоблины!"-словно вспышка, мысль озарила истощенную память несчастного парня. Расплывчатые образы зеленокожих, судорожно корчащиеся в лужах собственной крови, звуки ожесточенного сражения, предсмертные человеческие крики - все это заволокло его глаза алой вуалью, резкая дрожь пробежала его телу - так, что он чуть было не свалился со своего укрытия. Тем временем гоблины уже удалились на приличное расстояния от дерева, постепенно исчезая в тенях густого леса. "Эти твари определенно кого-то убили и ограбили" - не успел юноша об этом подумать, как до него донесся жесткий металлический звон - шум боя распространялся со стороны ручья. Покинув свое временное убежище, молодой человек, быстро преодолел небольшое расстояние и оказался на поляне, покрытой зеленым ковром травы, цветами и редкими деревцами. Здесь сразу несколько быстрых лесных ручьев, вливались в бурлящую реку и исчезали в общем потоке. Вдоль водоема пролегала старая грунтовая дорога, вдали она переходила в широкий деревянный мост, соединяющий два берега. В пыльной траве у дороги лежала перевернутая набок повозка, с разбитыми в щепки бортами и сломанными колесами. В ней копошились два гоблина, видимо добирая все то, что не смогли унести их соплеменники, громко переругиваясь и не видя ничего, кроме наживы. Вокруг были разбросаны трупы людей, которые совсем недавно были охранниками этого подвода и вдвое больше гоблинов. Еще чуть дальше, под склонившейся над рекой ивой, упершись могучей спиной в ветвистый ствол, крупный зрелый мужчина с трудом сдерживал ожесточенные удары троих гоблинов. Его тело облегала легкая плотная кольчуга, с порванными от ударов кольцами. Положению его нельзя было позавидовать: было видно, что силы предательски покидают могучее тело, а из глубоких ран на левом плече и груди обильно струилась кровь. Только благодаря правильно занятому положению и изогнутому стволу дерева, боец до сих пор был еще жив. Заняв место в естественной нише в дереве, он исключил возможность одновременного нападения трех противников. В свободное пространство едва протискивались два гоблина, и то, сильно стесненные в атакующих действиях. Однако, они явно не спешили, и получали удовольствие от мучений человека, словно играясь с ним. Через каждые три-четыре отраженных удара, воин пропускал один выпад, и получал болезненные уколы. Зеленокожие настолько увлеклись этим грязным делом, что не обращая внимания на все остальное, отталкивали друг друга, чтобы успеть нанести удар мечом или копьем. При виде столь безрадостной и жестокой картины, юноша почувствовал, как где-то внутри из груди нарастает и поднимаеться к голове клокочущее чувство мести, яростное желание прикончить этих подлых тварей, которые не знают слов "честь", "сострадание", "добро". Отчасти не осознавая, что он делает, молодой человек уверенно но бесшумно направился к троим уродцам, обращенным к нему спинами, на ходу выхватывая кинжалы. Лезвие одного из них, хищно сверкнув в полоске солнечного света, просвистело совсем рядом с мордой крайнего гоблина и пробило насквозь жилистую шею того, что был центре. Гримаса боли исказила и без того безобразную физиономию зеленокожего. Руки судорожно потянулись к ране в попытке заткнуть артерию, из которой хлестала алая кровь. В три прыжка владелец смертоносного металла вплотную прижался к спине второго остолбеневшего гоблина, и быстрым движением свернул шею зеленокожему. Раненый боец, воспользовавшись замешательством третьего гоблина, одним ударом широкого меча снес тому голову и оттолкнул ногой бездыханное тело. После этого он бессильно рухнул на колени и с тяжелым вздохом навалился уставшим телом на изгибы дерева, но сознание не потерял и оружие свое не выронил. Гоблины, что рылись в развороченной повозке, видели, как безумный парень в миг разделался с двумя соплеменниками, и благоразумно ретировались в лес - уж на это мозгов у них хватило. Молодой человек после случившегося на несколько мгновений впал в забытье, немигающим взглядом уставившись на последствия своих кровавых действий. "Неужели я - безжалостный хладнокровный убийца, готовый вонзить любому кинжал в спину под ребра? Даже потеря памяти не смогла стереть такие отточенные смертельные движения из моего существа...". - Эй, парень, не волнуйся на счет этого отродья! Они бы не размышляя воткнули тебе нож в спину, - словно читая мысли, обратился к юноше немного пришедший в себя мужчина. Видимо у парня был совсем потерянный вид. - А ловко ты этих двоих уложил, я даже и глазом моргнуть не успел. Да хранит тебя Всевышний! Если бы ни ты, меня бы точно задрали как зверя... - Я..я.. рад был Вам придти на помощь, сэр, - вернувшись из оцепенения, запинаясь пробормотал молодой человек. - О, да ты еще и скромняга! Брось ты эти "сэры" -не про мою честь. Будем знакомы, я - Регнар, родом из Тормнела, наемник, - тяжело приподнимаясь, протянул руку боец. Недремлющее чутье юноши на секунду вновь овладело его разумом, как будто остерегая его: "Не стоит открываться в своих бедах первому встречному, тем более наемнику. Соври что-нибудь, ради своего же блага...". И снова чьё-то имя, пульсируя,заполнило его сознание... - Меня зовут Джильем, я здесь в лесу немного заплутал и не мог никак найти дорогу до деревни. Там у меня дядя пастухом, да сторожем зарабатывает на хлеб, может знаете... Знаешь? - выпалил наспех парень , немного запинаясь, и пожал тяжелую руку Регнара. Тот смерил его каким-то сквозным, но не злобным взглядом, и немного улыбнувшись произнес: - Не умеешь ты врать, Джильем. Имя-то у тебя хоть настоящее? Не волнуйся, я не разбойник и не гоблинское отродье - тебя не ограблю и меч к горлу исподтишка не приставлю. Тем более, что ты мне жизнь спас, и я теперь у тебя в долгу. А долги свои я исправно возвращаю. Так что можешь сохранить свои тайны при себе - после того, что ты для меня, незнакомого человека, сделал, мое доверие к тебе велико. Джильем немного смутившись, сразу не нашелся, что ответить. Он как-то неловко вытащил свой клинок из тела мертвого зеленокожего и, обтирая лезвие о траву, глухо ответил: - Мне просто очень нужно в ближайшую деревню, к лекарю.. -Да, он бы сейчас не помешал, - осматривая свои многочисленные раны, произнес Регнар. - Ближайшая деревушка - это Ниарвуд. Именно туда двигался наш экипаж во главе с хозяином. Неплохой был человек, знатно и исправно платил. Ребят тоже жаль - молодые, но жизни свои отдали храбро. Наемник достал из своего небольшого заплечного мешка флягу и небольшой стеклянный пузырек, наполненный каким-то сыпучим веществом. Сняв потрёпанную кольчугу и тунику из тонкой кожи, он открыл флягу, и жидкостью из неё смочил свои многочисленные раны на теле, морщась и посылая проклятья всем зеленокожим в Невендааре. Затем принялся обрабатывать их порошком из пузырька. - Эх, был бы сейчас с собой напиток исцеления, не пришлось бы совершать всех этих нудных процедур. Целебный порошок хорош, но слабоват для таких ран, - ворча, Регнар, выудил из мешка полоски из плотной ткани и замотал ими свои самые глубокие раны. Джильем молча, с интересом наблюдал за всеми этими манипуляциями. Одевшись, наемник прихрамывая направился к разбитой телеге, по пути склоняясь над каждым своим товарищем, что-то тихо шепча и прикрывая рукой их открытые, но безжизненные глаза. Дойдя до повозки, он обошел ее и начал простукивать днище пальцами до тех пор, пока не услышал характерный звук. Упершись острием своего меча в нащупанное место, наемник несколько раз с усилием прокрутил лезвие вокруг своей оси. После этого подгнившая древесина поддалась, образовав неровное отверстие, в которое Регнар просунул руку и достал небольшой, туго затянутый бечевкой матерчатый мешок. - Безмозглым гоблинам не хватило ума найти наш с ребятами тайник! Мы его придумали как раз на случай грабежа и разбоя. В этом мешке немного сухарей, вяленого мяса, фруктов и монет, правда серебряных, - наемник повертел в руках припрятанный запас, ощупывая его содержимое. - В Ниарвуде я был давно и всего пару раз, но дорогу помню. Если не будем тут засиживаться, затемно доберемся, и припасенной еды как раз на двоих хватит. - Мне повезло, что я тебя спас, Регнар, - улыбнулся юноша. Он и вправду был рад неожиданному знакомству с таким бывалым воином, и как человеком, знающим дорогу до деревни. Джильем изучая, посмотрел на своего нового спутника. Смугловатое, видимо, благодаря постоянному пребыванию на солнце лицо, очерченное широкими скулами и покрытое грубой черной щетиной. Выделяющийся нос, немного искривленный от ударов во время сражений, соколиный взгляд карих, полных жизни глаз, густые лохматые брови, коротко стриженная шевелюра, тронутая сединой и атлетические очертания рослой фигуры создавали не только образ грозного воина лет тридцати пяти - сорока, но и довольно умного человека. Наемник и молодой человек, умывшись прохладной водой из реки, направились в сторону деревянного моста, за которым извивалась старая дорога в Ниарвуд. По дороге Регнар рассказывал о своем способе зарабатывать на жизнь, о различных местах, которые ему довелось посетить, о блестящих сражениях, врагах, друзьях и, конечно же, о прекрасных женщинах. - В твои годы я еще служил в императорской армии, в самом Фергале. Так получилось, что заприметил меня командир небольшого отряда, проезжавшего через городок, где я родился. Вот так я и попал на службу в столице; подавал большие надежды и делал кое-какие успехи. Когда на границе с эльфами нелады пошли, нас бросили в самое пекло. Нелегкое было времечко! Трудно сражаться с противниками в лесах, которые для них - дом родной. Эльфы использовали все возможности природных ловушек и теней. Порой даже думалось, что нам противостоит невидимая лесная сила.- Регнар на минуту замолк. Видимо от нахлынувших воспоминаний у него ненадолго сперло дыхание, и он мысленно вновь пережил какие-то забытые тяжелые моменты. - Когда борьба немного поутихла, часть войск вернули в гарнизон, где потянулась рутинная тягучая жизнь. Изо дня в день повторялось одно и то же: дозоры, однообразные тренировки, бестолковые задания, пьянки, бездействие, ожидание. После активных боевых действий все это угнетало и давило на меня неподъемной тяжестью. Тогда-то и появились проблемы с дисциплиной, проявлявшиеся у меня с детства, да еще вспыльчивый нрав часто подводил меня. Замечания, опоздания, прогулы и конфликты с офицерами, солдатами, комендантом - всего этого накопилось достаточно для того, чтобы меня отстранили от службы. Что ж, может это и к лучшему. По крайней мере сейчас я подвергаю опасности только свою шкуру и сохранность различных товаров, и не несу тяжкой ответственности за жизни молодых неопытных новобранцев. Наемников власти не очень-то жалуют... Но большинство купцов и людей из мелкой аристократии с радостью пользуется нашими услугами. Даже если человек из торговых уверен в своей порядочности и законности, всегда найдется другой, такой же честный и убежденный в своей правоте, охотник покончить с "незаконными порядками" своего конкурента. Вот тут-то без таких, как мы не обойтись. Кто будет защищать хозяина и его товар? Уж точно не рыцари Империи в начищенных латах или фанатики-инквизиторы. А между прочим, Империя большим своим краем опирается именно на торговлю. В таком русле проходила беседа, больше похожая на монолог. Благодаря Регнару время летело незаметно. Ко второй половине дня спутники уже преодолели большое расстояние и решили сделать привал у берега бескрайней реки. Джильем с каждым часом все больше проникался доверием и уважением к простому и открытому душой наемнику. - У тебя насыщенная приключениями жизнь с самого детства! Завидую тебе. Со мной судьба решила обойтись по-иному..., - юноша хотел уже было признаться Регнару в своем полном беспамятстве, но почему-то осекся, и лишь сухо добавил. - Я как-нибудь и о себе все расскажу. - Дело твое, Джил. Я не лезу никому в душу без его ведома. Могу только ее вытрясти из какого-нибудь головореза. А жизнь у меня и правда нескучная была, да и сейчас, как видишь, не успокоится, - подмигнул мужчина, закидывая в рот очередной сухарь. - Эх, сейчас бы баранинки или свинины жареной...Ну хотя бы крольчатины.. - Так в чем проблема? - неожиданно для себя выпалил Джил, разглядывая свои кинжалы. Внутри вновь забрезжила искра боевого азарта, разжигаемая уверенностью в положительном исходе. Регнар с любопытством поглядел на загадочного юношу, наблюдая внезапные изменения в его взгляде и выражении лица. Возражать, конечно, он не стал, и совсем скоро они делили между собой сочного поджаренного кролика, освежёванного и приготовленного Регнаром по какому-то особому рецепту. - Поражаюсь я твоей кошачьей проворностью и тому, как умело ты управляешься с этими малютками-клинками, - прожевывая с наслаждением мясо, восхищался наемник. - Ты случайно не у эльфов учился такой ловкости? Джильем чуть не подавился от такого предположения. Сам он пока столь глубоко не задумывался над природой своих способностей, но мысль о том, что он как-то связан с детьми Галлеана совсем не обрадовала его. В памяти всплыло щемящее ощущение неприязни к этому народу из-за их отчужденного, холодного и высокомерного презрения к людям Империи. Все эти определения, словно едкий чад, поднимались из глубин растревоженного сознания, оставляя горький осадок на душе. - А я все больше поражаюсь твоим обширным знаниями и навыкам. Думаю, если бы меня что-то связало с этими остроухими, мы бы с тобой так любезно не беседовали,- придя в себя, улыбнулся юноша. Регнар доедая свою порцию, одобряюще похлопал по плечу Джильема. Он задал тот вопрос без всякой задней мысли, и не догадывался, какая душевная буря пробудилась внутри молодого человека из-за его предположения. Наемник вообще мало обращал внимание на странное поведение и задумчивость своего спутника. Он наслаждался каждым мгновением своей нежданно спасенной жизни, с которой совсем недавно почти распрощался. Этот человек будто заново родился и был доволен всем, что сейчас с ним происходило, несмотря на то, что назвать Регнара сентиментальным было довольно трудно. Огромное и искреннее желание жить распространялось вокруг него словно тепло от огня и придавало Джильему уверенность в себе и бодрость духа. Завершив трапезу, недавние знакомые продолжили путь к деревне. Несколько крыш домов уже выглядывали из-за пушистых верхушек обширных холмистых лугов. Местами виднелись тонкие серые струйки дыма - лениво тянувшись к небу они возвещали наблюдателя о том, что где-то начали топить бани, которые вечером примут сельский люд. - Скажи, Регнар, как случилось, что ваш экипаж был застигнут врасплох? Вы ведь предполагали, что такое может произойти и конечно, готовились к этому? - задумчиво спросил Джильем. - Твоя правда, - немного помолчав, вздохнул наемник. - Все дело в том, что хоть покойный хозяин и был грамотным купцом, но в вопросах тактики и сражения он ничего не смыслил. Еще до отправки в Ниарвуд я разузнал об обстановке с разбоем на предстоящем пути. Мало, кто мне толком чего порассказал, за исключением нескольких наемников. Говорили, будто раньше эта дорога считалась безопасной, даже если и были нападения, то отразить их не составляло труда. Шайка разбойников на этом пути была небольшая и неопытная. Но недавно поползли слухи о необычной группе гоблинов, что поселились в прилегающем к дороге лесу, прогнали разбойников и успешно совершают грабежи. Поговаривали, будто эта свора на удивление организована и руководима неглупым вождем. Нападения совершали они редко, но зато все они заканчивались плачевно для купцов. Эти наемники предложили за не очень большую плату присоединиться к ним. Когда я нашел хозяина, тот был взволнован и торопил всех собираться в путь. Тут я заметил, что почти всех людей, с которыми мы прибыли в Тормнел он заменил на молодых наемников. Мне он недовольно сообщил, что выдвигаемся сегодня же, и если я не готов, то могу отправляться к остальным, кто уже отказался. С немалым трудом я пытался втолковать ему об опасностях на предстоящем пути. На это хозяин махнул рукой и сказал, что те наемники просто набивают себе цену и, узнав о предложенной стоимости их услуг, лишь утвердился в своей правоте. Я не отказался от поездки; своих стариков уже повидал и на сборы мне много времени не требовалось. Забежал в трактир, чтобы попрощаться с уволенными ребятами - мы с ними много походов вместе совершили - и узнал от них, что спешность хозяина вызвана неожиданно выгодным делом. Один его знакомый поделился информацией о том, что в Фергале намечался грандиозный праздник - день ярмарки, и товары, нашего хозяина там вроде как были хорошо востребованы. Чтобы успеть в столицу, из Тормнела нужно было отправляться через пять-шесть дней. Вот наш делец и решил убить двух зайцев - за полтора суток успеть смотаться в Ниарвуд, день поторговать, благо товары там у него быстро расходятся, и обратно, а потом сразу же - в Фергал. Новые наемники между собой не были знакомы, и ни о каком взаимопонимании во время сражения не могло быть и речи. Когда мы преодолели больше половины пути, многие уже ослабили свою бдительность. Выехав на ту самую злополучную поляну, наша группа подверглась внезапному и хорошо спланированному нападению. Когда я увидел в зарослях морды зеленокожих, их стрелы уже поразили одного из ребят. Атаковали в несколько этапов. Лучники осыпали стрелами нашу подводу, с другой стороны показался шаман и огромный орк. Зеленокожий маг что-то сотворил с лошадьми - они встали на месте, а верзила с разбегу мощными ударами завалил их на землю вместе с телегой. Тогда мы уже более-менее мобилизовались, так что повозка опрокинулась без нас. Двое наемников прикрывали хозяина, остальные трое и я, отражали следующую волну нападающих. Зеленокожие сыпали из каждого куста, вооруженные мечами и пиками. Их было втрое больше нас, а может и поболе. Кроме того, небольшая группа гоблинов занималась чисто грабежом нашей повозки. Зеленокожий-гигант вместе с шаманом мигом разделались с купцом и двумя ребятами, и присоединились к дележу наживы. Мы вчетвером никак не могли пробиться на помощь к ним. Атакующие намеренно разъединяли нас, и в итоге образовалось четыре группы - в каждой из них по одному нашему и по трое-четверо гоблинов. Кто-то справлялся, кого-то задавливали большинством. Я, разделавшись со "своими" гоблинами, поспешил на помощь товарищам, но тут накатила вторая волна. И снова всех нас разделили на неравные группы. В конце концов в живых оставался лишь я. Отступил к самому берегу, уперся в ствол ивы, ни сил, ни шансов на жизнь не осталось. Остальные зеленокожие грузили друг на друга добычу, и оружие ребят, и уходили. Двух лошадей отволок здоровенный гоблин. Никакой опасности я уже не представлял, поскольку видно было, что минуты мои сочтены. И когда большинство растворилось в лесу, появился ты и спас мою шкуру. Вот так все и вышло. Хозяин захотел срубить больше денег, сэкономил на воинах, не послушал меня, как опытного наемника. В итоге все поплатились, и я бы тоже был в этом списке, если б не ты. Регнар по-дружески в очередной раз похлопал Джильема по плечу с выразительной благодарностью в глазах. Юноша в течение всего рассказа не раз ощущал, как исступление битвы вновь овладевало им изнутри, глаза наполнялись жесткой решимостью, тело играло мышцами. Когда наемник закончил свое повествование, Джильем на секунду остановился устремил странный недобрый взгляд в ту сторону, где произошла эта резня и каким-то сиплым голосом проговорил в пространство: - Мы вернемся и отомстим, Регнар. Обещаю!