Игра памяти

Ниарвуд представлял собой большую деревню с множеством переплетавшихся улочек и переулков, разделенную рельефом надвое. Нижняя ее часть раскинулась на равнине, окаймленной с одной стороны густой дубовой рощей, а с тыла и сбоку пологим холмом, на котором и располагался верхний ярус Ниарвуда. Таким образом, путникам входившим в деревню со стороны Тормнела, открывалась великолепная панорама. Главную улицу, делившую поселение на две части, мягким светом тусклого огня обрисовывали диковинные фонари - украшение Ниарвуда - давний подарок барона Тайдона местным жителям. Стиль, в котором они были выполнены трудно поддавался определению, но резные узоры и вензеля на деревянных столбах не могли не привлечь внимания путников. Обветшалые дома, похожие друг на друга, будто близнецы, отличались лишь крышами и объятыми заборами двориками. Растянувшись аккуратной вереницей, они приветливо встречали проходящих теплым светом из окон, словно глядя на на них доверчиво распахнутыми глазами. Дорога, петляя поднималась на возвышение, с которого неприступно взирала каменная часовня с могучим дремлющим колоколом, освещенная дрожащими от лёгкого ветра языками факелов. Уже вечерело, когда Джильем и Регнар вошли в Ниарвуд. Небо лениво затягивалось бледной пеленой. Людей на главной улице было немного, но у закрывающихся лавок торговцев все еще толпился народ. Регнар уточнил у встречного, стоѝт ли еще постоялый двор "Кабаний клык" - заведение, славившееся дешёвыми комнатами и шумным кабаком на первом этаже, фирменным блюдом которого было вкуснейшая кабанья вырезка запечённая с мёдом. Оказалось, "Кабаний клык" с последнего посещения его наёмником нисколько не изменился. Джильем не собирался задерживаться здесь, но Регнар убедил его немного перекусить и снять комнату хотя бы на предстоящую ночь. Стойла были переполнены сильными на вид лошадьми, и зайдя внутрь трактира двое путников сразу догадались кто их владельцы. Справа у окна за сдвинутыми дубовыми столами шумела компания из восьми имперских рыцарей - кто в кольчугах, кто в лёгких доспехах и синих плащах с большими и маленькими гербами Империи. Небольшие гербы Джильем узнал сразу - точно такие же стояли на исписанных страницах в его суме. Все воины уже порядком напились. Двое, что сидели с краю, подозрительными взорами проводили вошедших и обменялись между собой парой слов. - Я же говорил, что рыцари не жалуют наемников, - тихо сообщил юноше Регнар, поймав на себе сверлящие взгляды. За барной стойкой наёмник встретил, видимо, старого знакомого, потому как оба искренне обрадовались встрече и крепко обнялись. - Регнар, дружище! Я уж думал с твоей-то беспокойной жизнью не скоро тебя увижу вновь. Чертовски рад видеть тебя в добром здравии! - трактирщик, улыбаясь щербатым ртом, разглядывал бегающими желтоватыми глазами давнего товарища. Он заметил перевязанные тряпками раны и порванную кольчугу и с тревогой посмотрел на Регнара. - Взаимно рад встрече, старина Виллек! Не обращай внимание на эти царапины. Сейчас я уже в порядке. Благодаря вот этому парнишке, - наёмник указал на осматривавшегося по сторонам Джильема. - Он мне жизнь спас! Будто сам Всевышний мне его ниспослал! - Ох-хо! Видимо в серьёзную переделку ты попал. А тебе, парень, повезло, что Регнар стал твоим должником. Этот человек жизнь отдаст лишь бы отплатить добром за добро. Джильем согласился с трактирщиком, они познакомились, а Регнар заказал обоим ужин. После непродолжительного разговора с Регнаром, Виллек обещал свести их с хозяином, чтобы тот предоставил им комнату, и объяснил, как найти лекаря. Заняли свободные места почти у самого входа. Народу набивалось всё больше - гуляние набирало силу. Отовсюду доносились громкие разговоры, смех, шум игровых костей. Всё сливалось в единый гомон, будто находишься на базарной площади в разгар торгового дня. - Виллек - мой земляк. Мы в детстве жили по соседству в Тормнеле и ладно дружили. Но как видишь, потом жизнь нас закинула в разные углы, - потягивая крепкий эль проговорил Регнар. - Думаешь сегодня навестить лекаря? - Пожалуй, сегодня. Не хочу тянуть с этим делом, - отозвался Джильем, поглядывая на рыцарей у окна. Те собирались опустошить очередные кружки с крепкими напитками. Кто-то из них выкрикнул тост, и все остальные, повторяя его, хором грохнули: "За здоровье барона Тайдона!" - Ты знаешь кто такой, этот барон Тайдон? - шепотом спросил Джильем у Регнара. - Знаю только, что он очень старый правитель. Ему и его внуку вроде как принадлежат все местные владения, а его замок находится в городе Ризельен. Говорят, что не очень далеко отсюда, хотя сам я там никогда не был. В душе юноши зажглась слабая надежда, что он, быть может, является, каким-нибудь слугой или посыльным при дворе барона, отправленным к кому-либо с ценной информацией, на которого в дороге напали с целью кражи важных бумаг. Его могли оглушить, и затуманить память магическим путем, что вполне объясняло отсутствие физических травм и повреждений. - Видно, у барона много заслуг, если его так уважают эти воины, - заключил юноша. Из дверного проема, ведущего с кухни показалась молодая девица с двумя порциями горячих блюд. Аромат свежезапечённого кабана быстро распространяясь, заставил двух путников забыть на время ужина все свои напасти и заботы. Трактирщик сообщил, что свободная комната найдется, нужно только после трапезы подняться к хозяину постоялого двора на второй этаж и произвести оплату. После сытного ужина, Джильем отправился к лекарю, а Регнар, заплатив за жильё остался, и, взяв себе еще эля, задушевно начал что-то рассказывать Виллеку. На улице было малолюдно и тихо. Мягкий вечер убаюкивал своим спокойствием и безветрием. Джильем, двигаясь по главной освещенной улице легко нашёл дом лекаря - он размещался совсем недалеко от часовни. Двухэтажное здание с большим задним двором, отгороженным высоким забором светло-зелёного цвета и широкой чугунной калиткой, отличалось от большинства простых домов. По его стуку массивная дверь легко отворилась, и на пороге юношу приятным тонким голоском приветствовала миловидная служанка . - Добрый вечер, сударь. Вам назначено время или Вы в первый раз на приём? - прощебетала она. - И Вам вечер добрый. Я впервые обращаюсь к господину Марлоту. Он сегодня еще принимает пациентов? - Да, конечно. Проходите в приёмную и присаживайтесь. Господин Марлот освободится через пару минут, - девушка провела Джильема по небольшому коридору, усадила его на жёсткую скамью в просторной комнате, а сама, постучавшись, исчезла за дверью в кабинет. Через мгновение, она выпорхнула оттуда и, удаляясь, кивнула юноше: - Господин Марлот вызовет Вас. Ожидайте. Джильем не успел осмотреться, как дверь напротив распахнулась, и мужчина с седыми усами и очками в роговой оправе басом пригласил его войти. В хорошо освещенном кабинете царило скопление всевозможных медицинских инструментов и приспособлений, склянок, флаконов с жидкостями и порошками, перевязочных тряпок, книг и исписанных бумаг. Юноша сел за письменный стол напротив господина Марлота, и сразу уловил на себе изучающий взгляд опытного лекаря. Джильем изложил свою проблему от начала и до конца, смолчав лишь о своём неожиданном азарте во время боя и охоты. Он сам не ожидал, что сможет в таких ярких красках описать события, произошедшие с ним. Мужчина внимательно слушал юношу, периодически сдвигая свои кустистые брови и задерживая свой взгляд на заросшем лице рассказчика и кольце с маленькими изумрудами. Потом он осмотрел голову пациента, глаза, уши, проверил реакцию, координацию, и в задумчивости присел на свой стул, напряженно потирая морщинистый лоб толстыми пальцами. - Сложный случай, молодой человек. Вы можете мне показать бумаги, которые обнаружили в своей суме? - Конечно, сударь, - юноша с готовностью полез в свой мешок и извлёк из него помятые листы, передав их в руки Марлоту. Лекарь внимательно изучил схемы и планировки на бумагах, а также изображение герба, проставленного на каждой из них. Некоторые листы были испачканы кровью, и врачеватель, наткнувшись на них, вопросительно посмотрел на Джильема. Молодой человек и сам удивился, поскольку пятен этих он точно раньше не видел. - Понятия не имею, откуда на них эти следы. Возможно, при стычке с гоблинами их кровь попала на мою суму, и проникла на бумагу, - предположил юноша, и внимательно осмотрел свой походный мешок. И действительно, с одного бока на протёртой матерчатой поверхности обнаружилось пятно запёкшейся крови. Но это открытие, похоже, не сильно убедило Марлота в происхождении злополучного кровавого следа. Видно было, что в его голове активно происходит куча мыслительных процессов, и Джильему почему-то показалось, что все они вовсе не о его заболевании. Наконец, лекарь, возвращая бумаги, заключил: - Действительно, этот герб принадлежит роду нашего уважаемого барона Тайдона и его..., - тут он немного помешкал, но быстро добавил, - и его семейству. Ваш недуг имеет довольно загадочное происхождение. Так называемая "универсальная" память, позволяющая Вам ориентироваться, разговаривать, понимать окружающих, сражаться, со-хранилась в полной мере, в то время, как "избирательная" память совершенно скрыта от вашего сознания. Причина мне пока до конца неясна. Чтобы более или менее пролить свет на всё это, по моему разумению, необходимо полноценное обследование, какое можно произвести только в госпитале. К сожалению, ближайший находится лишь в Ризельене. Это примерно в трёх сутках езды отсюда при умеренной скорости экипажа. Сегодня я советую Вам хорошо отдохнуть. Вы где-нибудь остановились? - В постоялом дворе "Кабаний клык", - рассеянно ответил юноша. - Не лучшее место для спокойствия, - немного поморщился Марлот и снова задумчиво взглянул на Джильема. - Вы совершенно не знаете или, лучше сказать, не помните какие сейчас год и число? Что происходит в Империи? Никакие последние события в ближайших городах и деревнях? На последнем вопросе, лекарь непроизвольно сделал лёгкий акцент. - Абсолютно ничего, сударь. Я не помню каких-то важных недавних событий? - отреагировал юноша. - Я бы не рискнул рассказывать Вам о всех происшествиях в Империи, поскольку для этого потребуется немало времени в виду того, что все события сейчас для Вас являются последними, - сухо ответил Марлот и, помолчав, добавил. - Я выпишу вам простые отвары из лекарственных трав, которые помогут Вам сохранить чистый ум и снять нервное напряжение до прибытия в госпиталь. Вы можете приобрести их у аптечных торговцев или у меня. - Благодарю Вас, господин Марлот. Я, пожалуй, воспользуюсь Вашими услугами, - произнес Джильем и полез в суму за монетами. Приобретя прописанные снадобья и распрощавшись с лекарем и любезной служанкой, юноша уныло вышел в объятия подступающей ночи. Воздух, наполненный свежей прохладой, и поднявшимся легким ветром, трепал длинные волосы и скользил по лицу. Джильем совсем не торопился в шумное заведение. Он не спеша брёл по улице и размышлял о своем потерянном положении. Гнетущее уныние овладевало им с нарастаю-щей силой. Ни родных, ни близких, ни старых знакомых. Никто его не пытался разыскать, сам он никого не знает и ни о ком ничего не помнит. Не мог же он свалиться с небес или взяться из ниоткуда. Проходя мимо уже спящей часовни, Джильем совсем замедлил шаг, задержав взгляд на золотом кресте, возвышавшемся на крыше. Безмолвные каменные статуи у входа в часовню, изображали воинственных ангелов с могучими мечами, но с выражением сострадания и любви на красивых тонких лицах. Казалось, эти изваяния смотрели в самую душу юноши, разделяли его печаль, зная всё о ней, и глубоким взором будто убеждали, что трудности преодолимы, надежда есть, ведь Всевышний милостив ко всем страждущим. Джильем застыл на месте, наслаждаясь появившимся под влиянием этого святого места чувством чаяния . Он был совсем незаметен, скрываемый тенью одной из статуй. Поэтому его присутствие не обнаружил человек в плаще с капюшоном, который появился с противоположной стороны из двери, скрытой в одной из ниш сооружения. Неслышно ступая, за ним вышел второй в длинной черно-красной рясе. Оба незнакомца отошли от дверцы в тёмный угол так, чтобы их не было видно со стороны улицы. Джильем хотел было удалиться, но обрывки беседы двух людей, донёсшиеся до его острого слуха, заставили его задержаться. - ...это не убийство, брат мой, а исполнение воли нашего Повелителя. Помни об этом. Этот человек - последнее препятствие для нас, - монотонно-успокаивающе произнес человек в рясе. Он стоял спиной к Джильему, и его слова отчетливо слышались, в отличие от тихого шепота собеседника. Однако, человек в капюшоне был определённо взволнован, он шептал довольно эмоционально. - Наш культ проделал огромную работу и теперь, когда мы все так близки к завершению нельзя допустить очередной ошибки. Мы уже с тобой всё обсудили, ты получил все необходимые указания и мои наставления. Теперь отправляйся и будь разящим орудием воли Повелителя, - говорящий положил руку на прикрытую капюшоном голову слушающему и мягко добавил, - Ступай, брат мой. После последних слов, неизвестный в плаще, чуть помедлив и будто немного повернувшись в сторону Джильема, скользнул из тени на узкую неосвещенную дорожку и легко направился по ней. Человек в рясе исчез в потайной двери так же бесшумно, как и появился. Джильем некоторое время пребывал в смешанных чувствах. С одной стороны, он не мог поверить в то, что даже в таком оплоте святости и духовности есть место для интриг, и хотел уйти прочь отсюда, забыв всё услышанное, как дурной сон. Но с другой стороны, он чувствовал, как внутри пробуждалась воинственная одержимость, требующая правосудия там, где так запросто, двумя членами сомнительного культа, без справедливого суда решилась судьба, пусть даже и незнакомого человека. Джильем в несколько прыжков оказался на узкой грунтовой дороге и помчался следом за человеком в капюшоне, стараясь не производить лишнего шума. Очень скоро он увидел впереди одинокую фигуру в плаще и перешел с бега на осторожную пешую слежку. Дорога, постепенно сужаясь, уводила в чащу высоких кустарников и бурелома. Жилые дома встречались все реже, сменяясь старыми,полуразрушенными остовами, выглядевшими зловеще в полумраке наступающей ночи. Здесь кончалась деревня, примыкая к мрачному лесу, и растворяясь в нем. Незнакомец неожиданно свернул с дороги и стал петлять, скрываясь за копнами частых кустов, стволами и развалинами сгнивших построек, обросших мхом и сорной травой. Джильем по пятам следовал за ним, обратив внимание на то, что они ходят кругами. "Он заметил меня и теперь пытается затеряться здесь"- подумал юноша, видя как преследуемый скрылся за очередной полуразрушенной постройкой. Джильем, стремясь сократить расстояние и не потерять из виду незнакомца, решил пройти через разбитый временем и погодой некогда двухэтажный дом. От крыши остались лишь треснутые, подточенные осадками балки; сгнившая лестница на второй этаж угрожающе нависла, рискуя в любой момент обвалиться. Меж старых брусьев пробивалась вездесущая зелень, а под ноги то и дело попадались обломки бывшей мебели с осколками битой утвари и стекла вперемешку с перегноем. Миновав одну из уцелевших перегородок, Джильем крался, согнувшись в три погибели, но вдруг внезапно остановился, словно пораженный громом. У горла, чуть царапнув его,замерло холодное лезвие. Он почувствовал, как была сильно напряжена лёгкая рука, обвившая его шею. Она медлила с решающим смертельным движением. Юноша, почувствовал спиной тепло прижатого к нему тела, уловил прерывистое дыхание у самого уха. - Мы думали, что с тобой всё будет намного сложнее. Но ты по-прежнему предсказуем, - хриплым натужным шёпотом произнес убийца, пытаясь разглядеть лицо Джильема. - Что же ты медлишь, гнусное отродье? Я чувствую твой страх и дрожь в твоей руке, - неожиданно смело для себя воскликнул юноша, нащупывая кончиками пальцев рукоятку кинжала, спрятанного в отвороте правого сапога. Неизвестно по какой причине, возможно от такого громкого и неожиданного заявления, и без того колебавшийся незнакомец на мгновенье оторопел. Этого секундного замешательства было достаточно, для того, чтобы Джильем резко рванулся вниз и толкнул спиной убийцу, левой рукой пытаясь отвести приставленный к горлу клинок. Острое лезвие скользнуло по щеке над скулой юноши, оставив глубокий порез. Но боль притупилась вспышкой возбуждения от предстоящей битвы. Джильем крутанулся вокруг своей оси, нанеся быстрый удар кинжалом наискосок снизу вверх. Он был уверен, что вспорол брюхо убийце или, по крайней мере, серьёзно ранил. Но лезвие рассекло лишь воздух. Там, где только что стоял противник уже никого не было. Юноша, не понимая, куда и как мог исчезнуть человек, обнажив второй кинжал, начал беспорядочно вертеть головой. Он максимально напряг свои обострившиеся органы чувств, и возможно, это спасло ему жизнь. Совсем рядом он услышав едва уловимый вздох и шелест плаща и мгновенно развернулся, инстинктивно выставляя вперед скрещенные кинжалы. Сильный удар изогнутого меча чуть было не выбил из рук клинки. Инерция передалась юноше, но он устоял на ногах, и быстро придя в себя, нырнул под вновь занесенную для удара руку с мечом. Острие его кинжала было нацелено точно между ребер убийцы. Но тот, оказавшись весьма ловким противником, получил лишь неглубокий скользящий удар по правому боку. Теперь оказавшись в выгодном положении, за спиной убийцы, Джильем готовился нанести если не смертельный, то серьезный удар под лёгкое. Его задумка прошла бы удачно, если бы противник снова не растворился во тьме. "Магия!" - пронеслось в голове у юноши, и он, прикинув, что с таким подготовленным противником ему будет очень трудно совладать, бросился наутёк к грунтовой дороге, по которой пришёл сюда. Едва он покинул то место, где стоял, как услышал за спиной глухой удар по земле - необычный кривой меч разрубил бы его пополам, задержись он на пару секунд с принятием решения о бегстве. По бокам и позади то и дело слышались свистящие рубящие удары, но все они запаздывали на мгновенья, с каждым разом все больше отставая от бегущего. Последний удар прозвучал уже далеко от юноши, и вслед он услышал отчаянное человеческое рычание. - Ну почему ты не мог просто сгореть и сгинуть тогда в ....- сорвавшийся на фальцет, как показалось Джильему,голос утонул во мраке ночи и хрусте бурелома под ногами. Юноша мчался вперёд, не оборачиваясь и стараясь не споткнуться о торчащие коряги и сучья . По лицу и занывшей ране беспрестанно и беспощадно хлестали прутья и ветви кустарников, сквозь которые он продирался, словно множество цепких рук, не желали пропускать его. Вскоре Джильем оказался на той самой дороге, что привела его сюда, и ускорил бег как мог, удаляясь от этого жуткого места в "Кабаний клык". Жилые дома мелькали по сторонам, в окнах некоторых из них еще виднелся дрожащий свет свечей. Сменившийся пейзаж немного успокаивал своей безмятежностью. Вот уже показалась та самая часовня, откуда всё началось. Джильем чуть сбавил бег и вновь посмотрел на большой крест, молчаливый колокол и каменных ангелов. В душе больше не обнаружилось чувства умиротворения и надежды, которые юноша испытал при созерцании часовни до всего случившегося с ним. Лишь выражение лиц ангелов, как ему показалось, сменилось на необъятное сострадание и горькую печаль. Он продолжил свое быстрое движение, спускаясь вниз по главной дороге. "Кабаний клык" по прежнему во всю гулял - гомон, ругань, веселый хохот и громкие тосты наполняли его до краёв так, что постояльцы, тщетно пытавшиеся уснуть на верхних этажах могли лишь проклинать своё решение остановиться здесь, и тех, кто развлекался внизу. С момента ухода Джильема посетителей поубавилось, и рыцарей барона Тайдона тоже не было видно. Юноша увидел у барной стойки изрядно набравшегося Регнара и направился к нему, прикрывая рукой раненую щеку - кровь уже перестала сочиться и местами запеклась на бороде. Наемник с трудом ворочал языком, пытаясь что-то рассказать Виллеку, но получалось это у него весьма туго. Джильем на ходу подхватил его за локоть, увлекая за собой, и едва слышно бросил: "Меня пытались убить". Эта фраза отрезвляюще подействовала на Регнара, и он больше не стал сопротивляться, поднимаясь за юношей по лестнице в их общую комнатой. Немного повозившись с ключами, они оказались в помещении. Регнар зажёг свечу и, взглянув на товарища, увидел в расступившейся от клинка бороде глубокую рану на его лице. Он кинулся к своему заплечному мешку и достал оттуда флягу и пузырёк с тем самым порошком, которым он обрабатывал полученные в сражении с гоблинами раны. Юноша плеснул немного зелья на кровоточащее место и зажмурился, стиснув зубы от пронзающей боли. По комнате разнесся запах спирта, быстро растворяясь в воздухе. - Ничего, просто царапина, даже зашивать не нужно, - убедившись в отсутствии переломов и смертельных ран у товарища, Регнар успокоился и завалился на скамью. Временное отрезвление исчезло так же быстро, как и появилось. - Ты видел лицо этого ублюдка? - зевая, спросил он. - Нет, он был в капюшоне, и к тому же было темно, - ответил Джильем, рассматривая сосуд с порошком и изучая его содержимое. - А ты не говорил, что у теб-я здесь е-сть вр-а-ги, - проваливаясь в сон, заметил наемник. - Я и сам не догадывался, - Джильем подошёл к старому зеркалу, и принялся втирать сыпучую смесь в рану. Впервые с того момента, как он очнулся без памяти в лесу, юноша увидел свое отражение во весь рост. Он внимательно вглядывался в своё лицо, в очередной раз силясь вспомнить хоть что-то о себе. Но тщетно. Юноша лишь пришёл к одному, больше эстетическому заключению, что неплохо было бы подстричься и побриться. Ему определенно не нравилось то, как густые заросли почти полностью скрывают его молодое лицо. Лишь выразительные зеленые глаза выделялись в этой иссиня-черной массе. Он сообщил о своём намерении дремлющему Регнару, и тот, сквозь сон, пробурчал что-то типа того, мол, всё равно, где растёт борода и волосы, лишь бы они не мешали заниматься повседневными делами. Сам он носил короткую стрижку и имел всего лишь грубую щетину только из высказанных соображений. По его мнению, любоваться своим лицом и ухаживать за ним - это удел баб и аристократов. Возможно, наёмник изрёк бы ещё больше умных мыслей, но хмель, бродивший у него в голове снова поверг его в теперь уже крепкий сон, о чём свидетельствовал раскатистый храп. Отчасти Джильем был согласен с Регнаром, но в нём вдруг пробудилось некое ощущение прекрасного. Оно было так ново, и приятным успокаивающим бальзамом разливалось по израненной душе юноши. Ему вдруг захотелось быть примером опрятности и аккуратности во всём. Он смотрел на своё отражение своего сильного и гибкого тела в зеркале, и представлял, что на нём не потертый кожаный доспех и поношенные штаны, а подчёркивающий силуэт шёлковый камзол, украшенный хитрой вышивкой и скроенные по фигуре кожаные брюки. Или блестящий латный доспех, способный выдержать опаснейшие удары, в котором он ведёт за собой доблестных воинов в бой во имя справедливости и добра, обнажив изящный меч, верхом на могучем крылатом коне. Всё это мысленное перевоплощение было лишь минутной выдумкой молодого человека, который словно окунулся в своё вновь обретённое отражение. Реальность быстро вернулась острой болью в раненой щеке и навалившейся усталостью. Джильем быстро забыл о странном полёте своего воображения. Сняв верхнюю одежду, он устало потянулся и краем глаза заметил в зеркале у себя под левой лопаткой небольшой шрам от ожога. Старый след напоминал одно раскрытое крыло какой-то птицы, оставленное будто раскалённой формой. Джильем еще раз провёл рукой по шраму, в надежде, что он воскресит хоть какие-нибудь воспоминания. Бесполезно. Он взял один из маленьких пузырьков, купленных у лекаря, и повертел его руках. Полупрозрачная смесь легко плескалась из стороны в сторону. Юноша, долго всматриваясь в неё, пришёл к мысли о том, что его теперешнее положение в жизни, словно эта податливая жидкость - полностью зависит от чьих-то непредсказуемых манипуляций. Отогнав это странное умозаключение, Джильем откупорил пузырёк и принял травяной отвар. Затушив свечу, он лёг на жёсткую деревянную скамью, с постеленным на неё соломенным тюфяком, и насладился подкатывающей усталостью. Но заснуть не удавалось. Память снова и снова возвращала юношу в мрачное место, где сегодня он столкнулся с безликим противником. Воспроизводя все действия и слова, разум наполнялся новыми вопросами и загадками. "Как хитро была спланирована попытка убить меня... Как они смогли так точно предугадать мои действия, когда дали мне услышать о готовящемся убийстве человека.. И кто бы мог подумать, что та самая жертва - это я! Значит, эти люди тщательно изучили меня и моё поведение! Но откуда они узнали что я прибуду в Ниарвуд? Кто они, а кто я?! И почему мне желают смерти! А убийца? Он мог метнуть в мою спину свой меч, когда я убегал, и дело с концом" - размышлял Джильем. "Он с самого начала имел возможность зарезать меня, как поросёнка, но всё время медлил, пытался рассмотреть моё лицо и вздрогнул, когда услышал мой голос. А может он специально давал мне шанс. Но к чему всё это? Это просто игра или ловушка в ловушке, дающая мне ложную надежду на спасение? Он однозначно знал меня раньше, и опознал сейчас, даже в сумерках. Быть может он просто проверял меня и мои способности, чтобы узнать утратил я их или нет. Что означали его последние слова? Где и когда я должен был сгореть?". Подобные мысли теснились в голове юноши, давя тяжелым грузом. Чтобы как-то отвлечься он уставился в ту сторону, где на скамье храпел Регнар. В потёмках было видно как от глубоких вздохов поднимается и опускается лёгкое одеяло . Джильем подумал, что этот простой человек, зарабатывающий себе на жизнь нелёгким трудом - его единственный товарищ в огромном и чуждом Невендааре, на которого можно положиться во всём. Регнар - нить, связывающего его, Джильема, с людьми и событиями; проводник в неизвестное настоящее и туманное будущее. Наёмник оказался верным спутником и другом, и юноша невольно подумал, что с радостью сражался бы спиной к спине с ним в любой битве. Сон, наконец, начал одолевать растревоженное сознание, и отдаваясь в его власть, Джильем решил поутру рассказать наёмнику о себе всё, что знал и помнил сам.