1000 лет молчания. Зарисовка 6. Признание

- Доброе утро, - нежно прозвучало над его ухом. Юкки улыбнулся и открыл глаза. Еще никогда с таким сильным желанием он не рвался прочь из объятий сна навстречу водовороту реальности. Два темных с серебристым отливом глаза проникновенно смотрели прямо ему в душу. - Каната-сан, - восторженно прошептал юноша. - Прости, что разбудил, - некромант заключил Юкки в объятья, - захотелось вдруг убедиться, что ты все еще здесь… что ты все еще со мной… Хрупкие юношеские руки обвили шею Гио. Глаза блаженно закрылись. В этих объятьях хотелось провести вечность. Рейга покрыл его лицо горячими поцелуями, а потом произнес: - У меня для тебя небольшой сюрприз. Через пару мгновений из кармана был извлечен флакон из матового стекла. - Мне кажется, этот аромат больше подходит нашим чувствам, - проникновенно произнес некромант, откручивая крышку. – Закрой глаза и вдохни его. Юноша послушно выполнил эту просьбу, но прежде, чем он успел открыть глаза и что-то сказать по поводу благовония, его губы увлекло трепетное лобзание. И он радостно и безоглядно кинулся в этот упоительный омут. Нежность быстро переросла в страсть, но Рейга остановился и накрыл очи Юкки рукой. - Эта композиция состоит из пяти элементов, так же как пять первооснов составляют чувственную сторону нашего мира, - проникновенно говорил некромант, одаривая тело осторожными касаниями пальцев, облагороженных благоуханием. - Главный тон здесь задает прохладный, но свежий грейпфрут, - перст прошелся по выступу правой скулы юноши, - он символизирует свежесть твоей чистоты, - поцелуи почти невесомыми касаниями пропархали по щеке. - Второй элемент – ваниль, он сладок и в тоже время еще нежен, - пальцы обняли маленькую розовую упругость, и сделали в захвате осторожные круговые движении, тоже самое повторили язык и губы, но на другой половине груди, Юкки застонал. – Это отражение твоей сладости, мой бесценный. Следующее звучание, чуть горьковатое, вносит герань. Это твоя невинность, запретная, но жаждущая…, - легкими круговыми движениями пальцы двинулись от груди к животу, а затем вниз по тропинке тайных грез. Дыхание юноши затрепетало. Рука некроманта отодвинула скрывающее тело одеяло. Здесь уже во всю пылало напряжение страсти. Персты снова окунулись в ароматную субстанцию и перенесли ее на жаждущую прикосновений плоть. Разомкнувшиеся уста выпустили горячий блаженный выдох. - Четвертая составляющая этой композиции – дурманящий мускус, он отражение моих испепеляющих чувств к тебе, мой желанный. Пальцы мерно скользили вверх и вниз, по рвущейся к упоительному блаженству напряженности. С губ срывались нежные стоны. Все так же ничего не видя, Юкки наугад протянул руку, коснулся волос Рейги, погрузил в них пальцы и попытался склонить его к себе, горя жаждой лобзаний. Некромант поддался его настойчивости и возобновил поцелуи. Юное тело все больше выгибалось, охватываемое приливами страсти. Благоухание, разнесенное по его коже, опьяняло своей тайной проникновенной силой. Аромат, смешиваясь с горячим потоком остальных чувств, придавал полноту и законченность прекрасной картине реальной нереальности. Некромант приподнялся, оставив припухшие губы, и продолжил вкрадчивое повествование: - И последний тон – это едва уловимая терпкость сандала, это аромат жгучего вожделения. Пальцы переместились в шелковистый пух. Кожа непроизвольно сжалась, подтягивая свои нежнейшие покровы. Персты ушли еще дальше, осторожно задели лишенную растительного покрова полянку, опять погрузились в пух, и, наконец, достигли самих жарких врат. Пальцы описали приветственный круг с легким нажимом, ублажая створы влажным скольжением. Тело напряглось, готовясь к проникновению. Рейга припал к полураскрытым устам поцелуем, отвлекая этим разум и дополняя разгорание страсти. Трепетная конечность погрузилась во тьму, она хорошо знала свой путь, ощутив возвышение, ушла в сторону, и начала движение вдоль, сначала с одной стороны, потом с другой… Тело, поддаваясь приливу блаженства, выгнулось еще сильнее. Стук сердца усилился, а все существо стремительно понеслось к упоительной вершине. Рука некроманта покинула накрываемые глаза и, тоже окунувшись в ароматную субстанцию, ушла туда, где пульсация крови быстро достигала своего апогея. Уста переместились на щеку и шею. Рейге непременно хотелось услышать стон счастья, вот-вот готовый сорваться с раскрасневшихся губ. От тяжелого дыхания грудь колыхалась все сильнее. Некромант немного придавил устами розовую полусферу на груди, и это словно послужило последней каплей. Плоть всколыхнул взрыв блаженства, который затем горячей волной разошелся от точки страсти, оживив все телесный пределы. Продолжая замедляющиеся ласки, некромант дал вибрации удовольствия немного утихнуть, и когда тело готово было погрузиться в счастливый покой, вошел в потерявшие напряжение врата. Каждое движение вызывало новый тихий стон, приливом страсти, отзывающийся в покоряющем глубины теле. Некромант сдерживал рвущееся наружу пламенное вожделение, чтобы покачивание оставалось плавным. Он не сводил с Юкки, мутнеющих от приближения и его броска в агонию страсти, глаз, он хотел навсегда запечатлеть в своей памяти это освещенное негой лицо, такое невинное и чистое в своем искреннем упоении. И все же страсть брала свое, властной дланью она рванула его вверх, заставляя на несколько мгновений потерять себя и реальность, а потом обрушила вниз, в огненный поток содрогания всего естества. Рейга постарался отдать все это пламя тому, кто был его сладостной причиной, и, выплеснув из себя весь огонь, устало склонился к принимавшему его телу. Юкки обнял его и несколько раз поцеловал в щеку, в шею, в плечо. Некромант приподнялся. - Так тебе понравился этот новый аромат? – с мягкой улыбкой поинтересовался он. - Да, его благоухание восхитительно, как и ты… Рейга хотел еще что-то произнести, но вдруг его лицо изменилось. В стальных глазах появился жесточайший холод. - Что-то случилось? – встревожился юноша. – Я что-то не так сказал? Некромант сел на кровати, его взор уперся в стену, но было ясно, что он смотрит на что-то за пределами их тайного убежища. Губы почти скривились в злобной усмешке. - Каната-сан, что происходит? – волнение Юкки нарастало. Рейга повернулся к нему, и на его лице опять появилось теплое выражение нежности. - Тебя не должно это беспокоить, мой бесценный. Я сам все улажу. Он быстро оделся, открыл темный путь и ушел сквозь стену. Элегия и Каденция с интересом наблюдали за тем, как стражи пытались пробить барьер их некроманта, возведенный вокруг квартиры Вакамии. - И долго вы намерены на это любоваться? – прозвучал за их спинами недовольный голос хозяина. – Я же приказал, никого сюда не подпускать. - Полагаете, они могут сюда пробиться? – поинтересовалась беловолосая дюра. - Я предполагаю, что вы должны проявлять больше рвения, выполняя мои приказы, - холодно заметил Рейга. – Если они догадаются объединить все усилия и ударить в одну точку, то проблем станет гораздо больше. Разумнее просто не дать им этого сделать, а поэтому, совсем незачем вам здесь стоять. Идите и уничтожьте их, раз уж им вздумалось здесь умереть. - Наконец-то, мы дождались от вас этого приказа, - криво усмехнулся Каденция, - а то уж мы думали, что вы окончательно решили перейти на сторону света. - Глупые высказывания – сродни неповиновению, за это я тоже буду наказывать, так что не испытывайте мое терпение. Уничтожьте их всех, до единого, и как можно быстрее, их неуместные попытки вмешаться, портят даже сам воздух. - Его скорее портит ваше странное благоухание – недобро улыбаясь, заметил красноволосый. - А мне, напротив, нравится, - потянулась к некроманту Элегия, - у вас хороший вкус… грейпфрут с ванилью, оттененный сандалом… необычное сочетание… - Довольно слов. Идите! – резко оборвал дюру хозяин. - Как прикажите, - усмехнулась Элегия. Оба темных генерала вылетели из-за барьера и опустились на крышу подъезда. - Как будем делиться? – поинтересовался красноволосый, осматривая семерых, готовых ринуться в бой. - Меня интересует только Зэсс, - призналась беловолосая дюра, - остальные мне безразличны. - А я горю желание прикончить стража с черным клинком и его нового напарничка, остальные меня тоже мало волнуют, - отозвался смертоносный маэстро. - Значит так и решим. Тебе тех, что слева, а мне тех, что стоят справа. Заметив появление Каденции, Курото и Сейшера сразу бросились именно к нему, обогнув стоявших впереди них Цукумо и Токо. - Ты, как и обычно отчаян и безрассуден, страж с черным клинком, - усмехнулся красноволосый, - но на этот раз, я все же намерен с тобой покончить. - Я отвечу тоже самое! – запальчиво крикнул Хорай и смело ринулся на врага. Губы смертоносного маэстро скривились в усмешке. Он не дал ни Курото, ни Фуруори приблизиться к себе. Один взмах меча, отливающего багрянцем, и оба стража были просто отброшены. Брат и сестра Мурасамэ перенесли этот удар легче, так как оказались за спинами первой пары стражей. Цукумо открыл огонь, но выставленный красноволосым щит-пентаграмма не позволил ни одной из пуль достигнуть цели. Пренебрегая всякой осторожностью, Токо кинулась в ближний бой. Придя в себя, Хорай и Сейшера бросились за ней, пытаясь опередить. - Хм… Сегодня я не в настроении кого-нибудь щадить, - заявил Каденция. – Значит дамы вперед. Даже на тот свет! Сиреневатый поток темной силы, направленный мечом дюры, устремился к Мурасамэ. Она успела закрыться стальным лезвием. Руки задрожали от напряженного сопротивления. В это же время с воинственным рычанием первая пара стражей предприняла попытку двухсторонней атаки. Каденция был вынужден перенаправить поток своей силы на них. Сначала был отброшен Сейшера, потом дошла очередь и до Хорая… Но тут красноволосый не стал спешить, подпустил его поближе и даже дал их оружию лязгнуть, соприкоснувшись друг о друга. - Настойчивый, - усмехнулся дюра. – Как всегда, настойчив в своем желании умереть. Ты даже не представляешь, как невероятна для тебя даже малейшая возможность победить в этой схватке. Наступая, Каденция стал наносить один за одним сокрушительные удары, по выставленному в защиту плоти клинку. Курото, вынужденный поддаваться силе этого натиска, отходил, продолжая сопротивляться. В этот момент у красноволосого появился еще один противник – Токо. Она попыталась, воспользоваться отвлеченностью дюры, чтобы нанести свой удар. Смертоносный маэстро отпрянул назад, уходя от поражения. Вскочив на ноги, к врагу подбежал и Фуруори. Один против троих, стоящих прямо перед ним. Дюра продолжал усмехаться. Не сговариваясь, стражи одновременно ринулись в атаку. Каденция отступил еще на несколько шагов и сделал перед собой взмах мечом, очерчивая полукруг. Из линии сразу полыхнуло темно-фиолетовое пламя и, возгоревшись, ринулось на защитников мира. Каждый из стражей, не в силах противостоять этому мощному порыву, просто укрылся за своим оружием. Оставшийся за их спинами Цукумо снова открыл огонь. Кроссзерия окинул беловолосую недовольным взглядом и все же предпочел по возможности пока не сражаться с дамой, оставив ее Шусею и Хоцуме. У Элегии, напротив, было особое желание пообщаться именно с Лукой. - Череп бога! – выкрикнула она призыв, и полусознательные сущности с головами, напоминающими обглоданный костяной остов, вырвавшись из появившейся у ее ног пентаграммы, устремились на защитников мира. Заняв, таким образом, двух из своих противников, беловолосая переместилась к клейменному. Зэсс поднял меч. - Может быть, оставите свои глупые попытки и просто уйдете? – проворковала Элегия, показывая, что особого желания сражаться с Лукой у нее нет. - Верните Юкки, и, возможно, вас пощадят, - разражено бросил Кроссзерия. - А если он сам не хочет к вам возвращаться? - с насмешкой поинтересовалась беловолосая. – Я же говорила, он предпочел нашего некроманта тебе. И оба выглядят от этого весьма счастливыми. - Твои слова заслуживают сражения всерьез, - заявил Лука, - вынимай оружие. И что бы ты ни говорила, я никогда не поверю, что Юкки предала…. предал меня. В попытке заставить беловолосую воспринять его намеренье биться серьезно, Кроссзерия послал в нее энергетический поток. Так как атака все же была не очень сильной, Элегия развеяла ее своим хлыстом. - Тем не менее, это так! И мне жаль тебя, мой пленительно грешный Зэсс! Этот человечишка предал тебя. Слабым людишкам пристало тянуться именно к себе подобным. Так пусть забавляется с некромантом. Забудь о нем! Вспомни о нас. В моих чувствах ты можешь быть уверен, не смотря ни на что! Глаза Луки сверкнули гневом, и он нанес беловолосой второй удар, и на этот раз гораздо сильнее, чем первый. Ей пришлось стянуть все силы, чтобы отразить его. - Я так полагаю, ты не поверишь, пока не убедишься в предательстве этого человечка собственными глазами? – усмехнулась Элегия. – Я бы с удовольствием предоставила тебе такую возможность, но у нас приказ: никого не подпускать к нашим воркующим голубкам! – и она рассмеялась самым издевательским образом. Клейменного это по-настоящему разозлило. На этот раз он не ограничился только энергетической силой удара, Зэсс перешел в ближний бой. Совершая смертоносные взлеты, меч попытался настичь дюру своим разящим лезвием. Беловолосой в основном пришлось уклоняться, чтобы избежать встречи с клинком, потому что ее хлыст прямого столкновения, разумеется, не выдержал бы. Этого от него, в прочем, и не требовалось. Змеящийся бич стремился нанести свой коварный удар в какое-нибудь незащищенное место: ноги, торс, а еще лучше – обвиться о меч… Злобные черепушки в это время полностью занимали внимание Рендзе и Усуя. Оба стража отчаянно срубали у нападающих уродливые оскалившиеся головешки, но пока результатов это не приносило. Если один из сраженных отростков исчезал, другой раздваивался, восстанавливая количество атакующих сущностей. Ни сила огня, ни сила клинка не могли сразить их окончательно. Хоцума сыпал ругательствами и проклятьями, отбиваясь от извивающихся порождений тьмы. Слуги заклинания дюры умело и последовательно разводили напарников в разные стороны по дальше друг от друга, и окружали их своими плотными кольцами, отнимая у них возможность даже видеть своего сотоварища. Это исключало возможность совместных действий, а, значит, существенно ослабляло их силы. Каденция тем временем все еще позволял себе развлекаться. Энергетическими ударами он расшвыривал своих противников в стороны, не давая им возможности достичь себя, не говоря уже о нанесении каких-либо повреждений. Даже Цукумо, не смотря на всю его меткость, не удалось достичь цели ни одним выстрелом. Стражи продолжали бесполезные попытки пробиться к дюре, и больше всех в это усердствовал, разумеется, Хорай. Красноволосый коварно улыбнулся, и когда страж с черным клинком предпринял очередную атаку, смертоносный маэстро убрал свою защитную пентаграмму и пропустил его ближе к себе, закрыв при этом от остальных куполом фиолетового свечения. Ничего не замечая, Курото бросился на ненавистного врага. - Нет! Стой! – закричал Фуруори, но было уже слишком поздно. Каденция опять позволил двум лезвиям встретить друг друга, но приняв удар, его багряное оружие снова отбросило смельчака. Защитная сфера не дала покинуть своих пределов. Оглушенный сполз по ее стенке вниз. Дюра усмехнулся. Пальцы беспощадно сомкнулись на горле. - Пожалуй, на этом стоит закончить, страж с черным клинком, - проговорил красноволосый. – Полагаю, больше нам встретиться не придется. - Курото! – что было сил закричал Сейшера. Возникшая в руках кисть стала лихорадочно выписывать в воздухе иероглифы заклятий, но их силы все равно не хватало на то, чтобы пройти барьер. Дюра, приподняв, оторвал свою жертву от земли и с удовольствием наблюдал затухание жизни в человеческом теле. - Давай вместе! – бросила Токо.