Ты часть меня

      Вся моя жизнь перевернулась с его приездом. По началу я не знал то ли ненавидеть его, то ли забить на его существование.       Мое имя Эрик Аваташи, я на половину японец. Отец депутат думы, а матери нет - умерла во время моих родов. Так бы мы и жили: я с няньками и предоставленный самому себе, так как отец вечно работал. Правда порой, время от времени, мы ездили на рыбалку, поднимались в горы, плавали на яхте, играли в футбол и делали всякие глупости, которые так хотела заснять Желтая Пресса. Должен сказать, что мне двадцать один год и я гей. Конечно первые полосы иногда пестрели скандальными заголовками о моей ориентации, только я умело опровергал все свои косяки. И все бы хорошо, да только года три назад отец почему то вспомнил об одном романе с японкой. Он связался с ней, лелея в сердце воспоминания пятнадцатилетней давности. Не знаю на кой шут ему потребовалось разыскать ее, возможно это была любовь? Хотя я не верю в это дерьмо, зная, что все продается и покупается. Хоть мальчики, хоть девочки - все имеет свою цену. Правда я не связываюсь с девушками, больно уж много от них проблем. Но проблема у меня появилась еще одна. Я узнал о существовании своего брата. С этим фактом стало понятно почему отец вспомнил о том романе, лично мне не верилось в ностальгию по стареющей женщине. А потом пришло сообщение о смерти некой Аюки, бывшей любовницы моего отца, несовершеннолетний ее сын попал в приют. То, что это сын моего отца сомнений не было, и дело даже ни во внешности, против ДНК не попрешь. Конечно мне было жаль пацана, но делить отца, дом и деньги мне с ним не хотелось. И вот этот упыреныш сейчас находился у меня дома. Конечно я пропустил его приезд, зависнув в клубе, зато теперь я несся словно в одно место ужаленный прямо на второй этаж. Я знал где его комната, ибо видел ремонтные работы. Отцу я не перечил, наиграется в добренького папочку, который забил на сынишку ровно на пятнадцать лет, да и отправит куда-нибудь в закрытую частную школу.       Остановившись у двери, я перевел дыхание и постучался. Дверь открылась через пару минут. На пороге стоял заспанный невысокий мальчишка, такой худенький, что я бы побоялся его сжать. У него были взъерошенные волосы белоснежного цвета, доходящие до лопаток, невероятного вкусного шоколадного оттенка глаза, в которые хотелось смотреть вечность, чуть вздернутый носик, тонкая линия розовых губ... На них то я и задержал своё внимание особенно долго. Меня бередили запретные желания и я никак не мог осознать, что парень с длинными тонкими пальчиками и хрупкими запястьями - это мой кровный брат. Но больше всего мне хотелось опробовать его ротик. Он же лучезарно мне улыбнулся и произнес:       - Охайо годзеймас Ани,- и низко поклонился. Как я понял, он сказал с добрым утром и назвал меня старшим братом. Его голос звучал совсем по детски, но в глазах не было той улыбки, которую он изобразил. Как под гипнозом я сделал к нему шаг и сжал лицо в ладонях. Мальчик облизнул свои губы, не зная как себя вести. В его глазах читалось удивление и смущение, уж не знаю что он обо мне подумал, но от дальнейших действий меня отвлек возглас отца. Он отчитывал прислугу за испорченный галстук. Наваждение пропало сразу же. Господи, да что ж на меня нашло-то? Костеря самого себя, я вылетел из спальни брата, боясь даже обернуться. Он маленький дьяволенок! Зайдя к себе в комнату, я опустился на пол возле двери, закрывая лицо ладонями. Да как же это получилось то?! А через пару минут я услышал легкие шаги по коридору. Сердце снова ухнуло, ибо я знал что он ищет меня. Мне не хотелось выяснять отношения и вообще его видеть. Впервые я испугался. Я боялся самого себя, еще немного и слечу с катушек... Однако мелкий не понимал, что происходит, а потому тихо поскребся в мою дверь и произнес:       - Нии-чан,- хм, аж смешно, после моего поступка меня еще и старшим братишкой называют. Я горько усмехнулся, не понимает пацан, что мелкой жертвой является, думаю все дело в выпитом. Все пора кончать бухать.       Наорав на мелкого, чтобы ко мне не подходил, я зарылся лицом в подушку и уснул. Но даже во сне меня не отпускали его глаза...