Титаны на снегу или разведчики во льдах

Это была зима. Зима и неудавшаяся вылазка за стену Роза. И еще был трясущийся от холода, околевший и едва не посиневший Эрен Йегер. Мороз стоял зверский. В этом году зима и без того выдалась холодная, а сегодня, казалось, она решила продемонстрировать человечеству рекордно низкие температуры. Небо с самого утра было сплошь затянуто серыми, словно грязные уличные кошки, облаками. Дул пронизывающий до костей ветер, от которого не спасала ни форменная куртяшка, ни теплый плащ. Особенно мерзла поясница – из-за УПМ туда особо ничего не наденешь, кроме рубашки, а метал привода обжигал кожу даже сквозь кожаные ремни. Хотя бедрам тоже туго приходилось: кейсы с лезвиями тоже металлические и чертовски ледяные. А штаны тонкие, их что летом, что зимой... все одно. На теплые, зимние УПМ не прикрепишь. С тех пор, как они отбились от основных сил, прошло уже несколько часов. Их не могли не искать: и того и другого называли надеждой человечества, и тот и другой были нужны разведке, оба были незаменимы. Их не могли просто оставить замерзать. Можно было подумать, что их ищут и не могут найти, но уже три сигнальных ракеты было выпущено в небо, три раза цветной дым разрезал крупные хлопья снегопада. Его не могли не заметить. Три сигнала с равным временным промежутком, словно крик: мы еще живы! Но никто не пришел. Сколько не прислушивайся, не слышно лошадиного ржания и фырканья, человеческих голосов, звуков битвы. Все тихо. Глухо. Только ветер завывает в развалинах старых домов, да гонит метель по заброшенным улицам. Холодно. Попытка согреть руки дыханием бесполезна, пальцы окоченели и словно не чувствуют тепла. Нос не дышит, внутри будто все обросло изморозью, и то немногое, что удается вдохнуть, царапает ноздри и горло. В который раз Леви с остервенением провел руками по глазам, разлепляя ресницы, смерзавшиеся каждый раз, стоило только моргнуть. Сколько они здесь протянут? Еще несколько часов? Чуть больше? Обветшалый, давным-давно пустующий домишко с трудом защищал от порывов ледяного ветра, а благодаря глубоко минусовой температуре до боли напоминал огромный холодильник. Иррациональное желание выйти на улицу: хоть где-то должно быть теплее! И хотя Леви прекрасно понимал, что там не теплее, он все же уступил. Он больше не мог сидеть на месте и тупо ждать скорее смерти, чем спасения. Убеждая себя, что всего лишь идет посмотреть, не объявились ли поблизости сослуживцы, он обернулся на едва живого Эрена и, ни слова не говоря, пошел вон. - К... капрал? Уйти молча не удалось. Голос у Йегера сиплый, промороженный. - Я посмотрю, нет ли рядом наших. Сейчас вернусь. - Плащ. - Обойдусь. Он отдал свой плащ Эрену, когда тот совсем уж околел. Леви знал, что Эрена это не спасет, а ему самому навредит, но надеялся, что так Йегер протянет чуть дольше. Конечно, это самоубийственно глупо – оставаться в одной только короткой куртке, но... в себе Ривай был уверен, а в Эрене – нет. - Но газа нет. - Руки и ноги еще остались. Не сиди на месте. Так же, как его плащ не мог спасти Эрена от обморожения и, если за ними не вернутся, смерти, их не могло спасти движение. Да, оно существенно прибавляло им времени, но если за ними не пришли после трех сигналов, то вряд ли уже придут. Могло показаться, что Эрен считал именно так, потерял всякую надежду, но Леви знал, сколько за сегодня мальчишка уже сделал, сколько раз обратился титаном, а потому понимал, что он тупо сидит в углу не от отчаяния, а потому, что нет сил. Нет сил двигаться, а у организма нет сил сопротивляться холоду. Тело окоченело так, что пошевелиться невозможно, не гнутся руки и ноги, кровь, кажется, застыла в жилах. В некоторой степени Леви понимал Эрена, он сам чувствовал себя не лучше, но он не мог понять, почему Эрен сдался. Вроде, упрямства и жажды жизни ему не занимать, а... сидит. Просто сидит и мерзнет. Метель и не думала успокаиваться. Сквозь кружащиеся в порывах ветра клубы снега невозможно было разглядеть что-либо дальше своего носа. Не заблудиться, ибо не видно следов – все заметает в мгновение, а остающиеся небольшие углубления на глубоком снегу попробуй потом разгляди. Пальцы ног замерзли до боли, до полного отсутствия чувствительности. Леви пробовал двигать ими, чтобы хоть как-то разогнать кровь, но ничего кроме боли и ощущения того, что пальцы сейчас отвалятся, это не принесло. Впрочем, идти на таких ногах все же было возможно. И Леви шел, пробирался, утопал по колено, а то и по пояс, в снегу. Просто шел, сам не зная, куда, в надежде найти что-нибудь, ну хоть что-нибудь, что поможет им спастись. Эрен был прав, говоря, что нет газа, а Леви был прав, утверждая, что остались еще руки и ноги. А еще сила воли. И желание все-таки выжить. Не ради себя, на худой конец он уже успел пожить, а для разведчика ему и вовсе оказалось отведено слишком много, но ради этого юнца. Ради мальчишки, только начавшего мотать свой срок на земле, но повидавшего и пережившего так много. Так жаждущего отомстить. Он не должен погибнуть настолько нелепой смертью. Нога соскользнула, и Ривай рухнул в глубокий снег, беспомощно барахтаясь, отплевываясь и рефлекторно пытаясь за что-нибудь ухватиться. Обломки наполовину разрушенного здания, к которому он шел, выскользнули из поля зрения. Вместо них, погребенных под сугробами, Леви непроизвольно уставился в низкое грязно-белое небо, испещренное миллионами крупных снежинок. Странно, но в снегу было немного теплее, быть может, потому, что он закрывал от пронизывающего ветра. Ищут ли их? Или Ирвин отдал приказ двигаться дальше? Он не мог пожертвовать целью экспедиции, но так же и не мог потерять два своих козыря. Какими силами они вытащили Эрена, заполучили его в разведку... Какими силами Ирвин когда-то давно вытащил Ривая... Они выбрали сегодняшний холодный день для небольшой вылазки, надеясь воспользоваться малой активностью, сонливостью и неповоротливостью титанов при такой погоде. Однако и разведчики, и лошади тоже едва справлялись с холодом. А могли ли их пропажу вовсе не заметить?.. Малосвязанные мысли обрывками плавали в затуманенной голове, метель и не думала униматься, забрасывая охапками снега так и лежащего в снегу, не чувствующего холода Ривая. Он следил за снежинками, провожая их взглядом до тех пор, пока они не скрывались из виду. Потом снежинок не стало видно. Перед глазами постепенно выросла стена из снега, кружевных льдинок, накрепко сцепившихся друг с другом. Эти снежинки о чем-то напоминали Леви, по их граням словно сверкала, подобно молнии, какая-то мысль, ускользавшая от него прежде, чем он успевал ее поймать. Мысль... Важная мысль. Очень важная. Но о чем она была? О новобранцах, не поладивших с товарищами по отряду, или о ни с того ни с сего захромавшем коне? Или ему не давал покоя перетершийся ремень УПМ, который нужно не забыть заменить перед вылазкой? Ремень... Леви попытался нащупать этот ремешок, но пальцы почему-то не слушались и не гнулись. Кажется, он вообще их не чувствовал. Быть может, это от холода. От холода. От холода! Острая боль в автоматически сжавшихся в кулак пальцах шальной пулей прострелила мозг. Конечно, от холода! Он поймал за хвост эту постоянно ускользавшую мысль. Мысль о безумном холоде, о необходимости забраться на то здание и посмотреть, не вернулись ли за ними и насколько далеко титаны, мысль о замерзающем Эрене, мысль об их скорой смерти. Не чувствующими, словно чужими руками, Леви разгреб образовавшийся на нем слой снега, через силу сел, а после поднялся на ноги. Ветер опять норовил повалить с ног, метель опять залепляла глаза. Шаг, и еще шаг, и еще один. Холодно. Сколько времени прошло, сколько он уже пробирается сквозь метель к зданию, расположенному в паре десятков метров от их пристанища? Сколько он пролежал в снегу, растеряв от падения все мысли и едва найдя в себе силы подняться и продолжить путь? Шаг, и еще шаг, и еще один. Ривай не помнил, чтобы они хоть раз возвращались за выжившими. Он не помнил даже, чтобы кто-нибудь вообще оставался в живых, выбившись из строя и отстав от основных сил. Сейчас их с Эреном спасала холодная погода – титаны в мороз малоактивны и сонливы, но она же их и убивала. Медленно, словно дразня призрачным шансом на выживание, но верно и бесповоротно. Может, их считают умершими? Неужели никто не заметил их сигналов о помощи? Шаг, и еще шаг, и еще один. Здание с обвалившимся углом единственное в зоне видимости, на которое можно забраться без УПМ. Оно близко, совсем близко, но будучи от него в пяти шагах, Ривай уже глубоко сомневался в том, что у него хватит сил дойти. А еще лезть наверх, ибо с земли ничего не видно. И идти обратно. Шаг, и еще шаг, и еще один. Леви оперся рукой об остатки стены. Пальцы категорически не желали цепляться за торчащие камни, балки и куски арматуры, ноги скользили по обледенелой кладке, с трудом поднимали все выше и выше усталое тело. Риваю почему-то подумалось, что теперь он знает, как чувствует себя куриная тушка в морозильнике, хотя, вроде бы, обладать такими знаниями он особо не жаждал никогда. Даже мысли в голову не приходило… А еще вспомнилось, как однажды летом разразилась страшная жара, солнце палило, как на Меркурии, а Ирвин выгнал всех на учения, аргументируя решение тем, что разведчики должны уметь существовать и сражаться в любых условиях. И как тогда поголовно все мечтали о прохладе, царившей в старом замке, в котором разведка обитала. И как, подобно гороху, дружно попрыгали в холодную горную речку, а после вылавливали друг друга из ее бурного течения. Тогда жара казалась проклятием, а сейчас Леви готов был душу продать за то, чтобы согреться, чтобы кто-нибудь убрал этот невыносимый холод. Зря он, наверное, не оставил ту вязаную шапку, которую перед выездом с территории штаба ради шутки нахлобучила на него бесстрашная Ханджи. Пусть в этом произведении шаловливых рук ученой он куда больше походил на школьника, чем на капрала разведывательного легиона. Зато мозги бы не отморозил... Порыв ветра ударил в лицо охапкой снега, заставил зажмуриться, приложил головой о торчащий из обломков стены железный прут. Едва не сорвавшись с уже порядочной высоты, Леви схватился за этот прут и, из последних сил подтянувшись, вылез на крышу. Где-то далеко, сквозь плотную завесу снегопада, можно было различить силуэты трех титанов. Двое по правую руку и один впереди, немного левее. Снежинки в порывах ветра летали зигзагами, хаотически, со скоростью, достойной завываний ветра, перемешиваясь и мешая разглядеть хоть что-нибудь конкретное. Впрочем, судя по мерному, неторопливому передвижению титаньих силуэтов, разведчиков в тех краях нет, а в остальном, насколько хватало глаз, Леви так и не смог разглядеть человеческих фигурок, перемахивающих с крыши на крышу на тросах УПМ. Судорожный вздох замер в груди, подавленный еще до попытки сорваться с губ. Конечно, Ривай знал, что никого он не увидит, но теперь убедился наверняка. По крайней мере, он попытался, он не просто сидел в ожидании чуда. Все, что он мог – забраться сюда и попытаться разглядеть в пелене валящего снега их спасение. Он сделал это. И знает, что никого рядом нет. Ни, к сожалению, разведчиков, ни, к счастью, титанов. Больше от него ничего не зависит. Спуск, вопреки обычному ходу вещей, оказался куда проще подъема. Едва Леви подошел к краю, ветер взвыл с необыкновенной силой и в одно мгновение опрокинул его на землю, в сугроб. Скулу защипало и, прикоснувшись к ней рукой, Леви увидел на пальцах замерзающую кровь. Рассек. Стараясь придерживаться старых следов, он искренне надеялся, что переживет обратную дорогу.