Титаны на снегу или разведчики во льдах

Эрен сидел на том же месте и в той же позе. Не сдвинулся ни на миллиметр. Даже не пошевелился. Уже умер? Нет, поднял глаза на звук шагов капрала и, кажется, едва не вытянулся по привычке в струнку, отдавая честь. Отрицательно покачав головой на вопросительный взгляд Эрена, Леви, почувствовав зуд в рассеченной скуле, понял, что в домишке, что они выбрали в качестве укрытия, не так уж и холодно. По крайней мере, здесь нет ветра. И снег не залепляет глаза, не набивается за шиворот и в сапоги. Эрен вон даже дрожит. Силится согреться, сворачивается в комочек и дрожит. А Ривай давно уже не дрожит. Перемерз эту стадию. Положение их мало изменилось от бесполезной вылазки Леви на улицу. Разве что он замерз до самых предельных пределов и, вероятно, отморозил себе все, что только возможно, вплоть до внутренностей. Не в характере Ривая было просто сидеть на месте, однако больше ничего сделать он не мог. Хотя бы потому, что делать было нечего. Только ждать. Можно было бы идти дальше, но, во-первых, они прошли уже довольно много и сил израсходовали столько, сколько было. Во-вторых, последнюю сигнальную ракету выпускали именно отсюда, а значит, если помощь и придет, то сюда. А в-третьих, уставшие, на ветру они замерзнут куда быстрее, чем просто в холоде. Нет, оставалось только ждать. Леви попробовал было ходить туда-сюда по комнатушке, но ноги, казалось, превратились в сплошные ледышки, и ими едва ли возможно было ходить. А еще окончательно отказались служить замерзшие мышцы после его прогулки по глубокому снегу с обозреванием окрестных видов с ближайшей доступной крыши. Поэтому, чисто из упорства прошкандыбав пару кругов, Леви уселся неподалеку от настороженно наблюдавшего за ним Эрена, прямо на пол, в отличие от солдата не подложив под задницу даже полу плаща. Все равно он уже ничего не чувствует. Можно было бы подумать что-то вроде: «я вернусь с того света за тобой, Ирвин. Вернусь, и ты пожалеешь, что не вернулся за мной», но Ирвин не был обязан вытаскивать своих подчиненных из всех передряг, в которые они влипали, особенно, если спасение двух человек грозило еще бОльшими жертвами. Облачко пара изо рта вырвалось дохленькое, маленькое. Эрен глодал собственную руку, силясь перекинуться в титана. Но мальчишка, каким бы упертым он ни был, все же имел предел сил, и если даже до этого домишки последние несколько метров Риваю пришлось тащить обессилевшего солдата на себе, то где в нем силы для превращений? Их просто нет. Сил нет, определенной цели нет, следовательно, и превращения нет. Леви облокотился затылком о холодную до безумия стену. Как так по-дурацки вышло, что именно они двое? Раньше его самого назвали надеждой человечества, теперь – Эрена. Сам Ривай слабо верил, что или он, или Эрен, или даже они оба смогут чем-то помочь этому самому человечеству, но... будь здесь только один из них, оставлять этот мир было бы спокойнее. В носу засвербило, и Леви, с удивлением обнаружив, что почти не может пошевелить руками, чихнул. Обычно чихал он сильно, так, что в ушах звенело, а сейчас получилось что-то слабенькое, как фырканье котенка. Даже ощущение щекотки не прошло. Предчувствуя еще один чих, Ривай хотел было почесать переносицу – верный способ избавиться от неприятного ощущения, но руки совершенно не слушались, замерзли, одеревенели, и, вздрогнув, он чихнул еще раз: чи! Руки не слушались... и сам он едва дышал. А еще не открывались глаза: ресницы смерзлись совершенно и окончательно. Наверное, так он и помрет, не увидев больше Эрена, не ощущая собственного тела от зверского холода, мечтая о такой простой вещи – согреться. И без того путаные мысли словно замерзали в голове, думались все хуже, неохотнее. Они будто бы обледенели в пространстве мозга и падали, падали, падали в бесконечную бездну. Смотрит ли еще на него Эрен? Или он тоже уже почти мертвый? Может, все еще следит пристальным, цепким взглядом, будто вспомнил что-то важное, но неуместное, о чем нельзя забыть, но и говорить сейчас ни к селу, ни к городу. Пусть это будет так, пусть он продержится дольше, дождется помощи. Пусть помощь придет... Совершенно остановившиеся ледышки мыслей вздрогнули и возвратились в круговорот вялого движения, когда Ривай почувствовал боль и покалывание в боку и на правой руке. А еще тепло. Совсем неощутимое, едва чувствующееся, но тепло. Такое желанное, такое теплое. Словно он уже умирал, одной ногой стоял по ту сторону жизни и чувствовал, что там, за чертой, нет лютого холода, что скоро он перестанет терпеть мороз, сможет согреться, сможет, наконец, снова двигаться. Непроизвольно Ривай плотнее прижался к непонятному источнику тепла. Он не мог понять, что такое его греет посреди этой ледяной пустыни, но ему было все равно. Оно едва-едва теплое, и это такое блаженство. А через пару минут, тянувшихся, словно тысяча лет, он почувствовал тепло возле лица, тепло на губах и на языке. Тепло куда более теплое и живое. Леви вздрогнул, и тепло исчезло. Отстранилось. Он потянулся следом за ним. Что угодно, пусть это хоть сыр в мышеловке Сатаны будет, только пусть он будет теплым. - Тепло... – сорвалось с его губ прежде, чем Ривай успел сообразить, что он говорит и зачем. И вообще, поймут ли его, услышат ли. Ведь, скорее всего, это ложное ощущение, а может, Всевышний сжалился над ним и позволил хоть чуть-чуть согреться перед смертью. – Тепло... – повторил Леви, почувствовав прикосновения совсем не зимнего и не колючего, а скорее ласково-весеннего воздуха. Приятные дуновения коснулись носа, огладили лоб и брови, растопили тонкие льдинки, склеившие ресницы. Но сил открыть глаза не было. Ни сил, ни желания. Ему стало чуть теплее. Что еще нужно для счастья? *** Облачко пара изо рта капрала вырвалось настолько маленькое, что Эрен не заметил бы его, если бы не следил за Риваем так пристально. Эрен не мог понять, почему Леви не возьмет плащ обратно. Неужели до сих пор у него есть силы терпеть этот кошмарный холод? Или он просто слишком хорошо понимает, что никто за ними не придет и не делает особой разницы, быстрее он помрет или чуть медленнее? А может, даже предпочел более быструю смерть, в отличие от Эрена. Хотя капрал Ривай не тот человек, который сдается так просто. Совсем не тот. Нет, капрал Ривай не сдается, ни за что, и Эрен свято в него верил. Наверняка Леви просто что-то придумал. Уже придумал. Но что? Вряд ли он надеется справиться, фактически оставшись без теплой одежды, но кому, как не ему, знать цену последним секундам? Тем мгновениям, в которые обычно решается вопрос жизни и смерти, тем последним секундам, в которые обычно приходит помощь, тем минутам жизни, которые ему может прибавить такая простая вещь, как его собственный теплый плащ? Очень, очень холодно, и сколько ни три друг о друга руки, сколько ни заворачивайся в целых два плаща, сколько ни дыши на ладони, сколько ни шевели пальцами в сапогах, легче не становится. Челюсть бесконтрольно дрожит, и порой нижние зубы громко стучат о верхние. До сего раза эта выбиваемая зубами дробь в моменты слабости Эрена вызывала у Ривая быстрые, недовольные взгляды. Тут, мол, всем не сладко. Заткнись! А Эрен только виновато опускал глаза, случайно же выходило. Вы сами, капрал, еще постучите зубами, когда мы вернемся, и вы согреетесь. Ведь это очень холодно – согреваться. Но зато приятно. И ради этого можно потерпеть еще немного, можно пережить еще пару часов дикого мороза, потерпеть, но дождаться своих, дождаться, пока за ними придут, вернутся и спасут. А потом потерпеть еще немного, уже точно зная, что с каждым мгновением тепло старого замка все ближе, что скоро можно будет сидеть у трещащего рыжим огнем камина с кружкой горячего какао, завернувшись в теплый плед, и думать, что все позади. Вспоминать, как холодно было, как не верилось в спасение. Но за ними придут. Обязательно вернутся. - Чи... - Капрал Ривай? - Чи! - Капрал? Силясь понять, что за такие странные звуки издает Леви, Эрен, усилием воли оторвав себя от насиженного места, подполз к капралу. Тот сидел, отчасти запрокинув голову, и, кажется, в этом мире уже не пребывал. - Капрал Ривай! – Эрен обеспокоенно потряс его за плечо. – Вы живы? Леви не отреагировал. Не открыл глаз, даже не пошевелился. «Что за хрень? Он только что был жив» – сердце застучало бешено и неровно. Нет-нет-нет, только не это! Холодно, да, понятно, но... нельзя умирать! Просто нельзя! За ними обязательно придут, нужно только потерпеть немного. Только подождать! - Капрал! Скажите хоть что-нибудь! Как же я тут без вас? Как я без вас вообще? – стуча зубами и запинаясь, постепенно замолкая и совершенно проглотив конец фразы, прошептал Эрен, чувствуя, как в животе скользкой змеей сворачивается нехорошее ощущение. И вместе с ним страх. Ведь нельзя же так... нельзя. Такой человек не должен умереть здесь и сейчас! Пусть Ривай никогда не был душечкой и душой компании, но Эрен ясно, сам не зная, почему, осознавал, что мир без капрала Ривая станет хуже. Намного хуже. До невозможного хуже. Жить станет невыносимо. Боясь получить подтверждение своим мыслям, Эрен поднес пальцы к ноздрям Ривая. Снежинки на его руке подтаяли. Значит, Леви дышал и, следовательно, был жив. «Просто вырубился?» Эрен вообще не мог понять, как Леви может терпеть этот адский холод. Ну невозможно же, ей-богу! Сам Эрен в двух плащах околевает, а Ривай, считай, без ничего. Сколько сил ему стоило снять с себя этот несчастный плащ, который внезапно оказался таким неоценимым сокровищем, и отдать его Эрену, сколько сил стоит терпеть стужу. И, главное, как у него только язык повернулся велеть Эрену оставить плащ себе, когда солдат попытался вернуть его, прекрасно понимая, что не мерзнуть в такую погоду невозможно. Этого Эрен понять не мог. Казалось, ему самому на такое никогда бы сил не хватило. Однако сейчас капрал рисковал расстаться с жизнью ради того, чтобы его солдат продержался чуть дольше и имел чуть больше шансов дождаться помощи. Леви замерз до состояния мороженного овоща, был совсем никакой, и Эрен понял, что ситуация теперь в его руках. Он и раньше, едва ему пришла в голову эта идея, хотел сказать Риваю, что не случится ничего плохого, если они погреются друг о друга, но что-то все никак не говорил. Капрал ведь принципиальный, с характером. За такое может и голову откусить. Мог. Сейчас уже не откусит. Осторожно, словно боясь разбудить Ривая, Эрен просунул под него руки, приподнял и, будто котенка, сунул к себе под плащи, вновь крепко запахиваясь. И поразился тому, насколько Ривай был ледяной. Скрипнув зубами, Эрен все же крепче прижал его к себе, как мать прижимает ребенка, зная, что живое тепло вскоре отзовется на его собственное. Он взял руки Ривая в свои, грея окоченевшие пальцы и ругая себя за то, что раньше этого не сделал. Так у них гораздо больше шансов дожить до того, как за ними придут остальные, дожить вдвоем. И хрен с ним, с характером капрала. Эрен тоже упрям и зря не решился раньше. Бездействуй он дальше, он мог бы оказаться виновным в его смерти. И это было бы ужасно. Хоть и не ужаснее того, что жизнь упертому капралу все еще не гарантирована. Ведь Эрен не врач и понятия не имеет, можно ли еще вернуть его к жизни или уже нет. Почему, почему он не догадался раньше, что на уме у Ривая? Почему они вообще здесь застряли, почему и зачем так вышло? Было страшно признаться, пусть даже и самому себе, в том, что Эрен не был равнодушен к Леви. С детства восхищавшийся сильнейшим солдатом человечества, Эрен, несмотря ни на что, очень быстро привязался к Риваю, бегал за ним, как хвостик, а в какой-то момент понял, что жить не может без этого человека. Пусть для Леви он всего лишь солдат, капрал никогда не делал ему скидок или поблажек в счет способности обращаться в титана, но для Эрена Ривай был больше, чем просто капралом. Он был идолом, недосягаемым идеалом. В детстве Эрен мечтал вступить в разведывательный легион, позднее мечтал походить на сильнейшего солдата человечества, достичь тех же высот. В легион он вступил, с капралом Риваем вынужденно или случайно пересекался по нескольку раз в день, помимо его достоинств, выучил назубок все его недостатки. Но Леви от этого в глазах Эрена ничуть не упал. Скорее, наоборот, стал более реалистичным, стал ближе к простым смертным. Потом Эрену довелось увидеть Ривая в действии, в сражении, и его восторг превысил все пределы, ударил через край и из ушей. Хотелось скакать, как ненормальному, вопить, бегать и прыгать. Просто потому, что такой человек существует, а еще потому, что он существует здесь, рядом с Эреном, сражается с ним бок о бок и даже иногда гавкает на зазевавшегося солдата. Это было так невероятно здорово, что Эрен не мог понять, как он раньше-то жил?! Не видя его ежедневно и не выполняя его приказы. И случалось иногда, что ночью, лежа без сна, Эрен мечтал оказаться где-нибудь в удаленном, безлюдном месте, рядом с капралом Риваем. Там, где их никто не потревожит. Возможно, сейчас была именно такая ситуация. Та, о которой Эрен так мечтал. Однако не так, ой, не так он себе все представлял. Он хотел спокойствия и уединения, а получил колотун и сомнительные шансы на выживание. С другой стороны, капрал никогда бы не позволил вот так держать себя на руках, прижимать, дышать на ресницы, чтобы растопить сковавший их иней. Быть может, это и есть та мечта, вроде бы недосягаемая и невозможная, но... «Может, я люблю его? Может... и хрен с тем, что мужик. Сердцу ведь не прикажешь...» Чувствуя, что тихо сходит с ума, Эрен чуть покачивал Ривая на коленях. Легкость в теле, просветление в голове, дебиловатая улыбка на лице и непрошибаемая вера в спасение. Их просто не могут не спасти. Теперь, когда он понял. Когда ему так хорошо, несмотря на мороз. Просто не могут. Едва не рассмеявшись в голос, одурманенный приятным головокружением, Эрен склонился над бледным лицом Ривая и, прикоснувшись к губам, поцеловал его со всей любовью, на которую только был способен. И едва не поседел, когда капрал внезапно вздрогнул всем телом. «Черт... я думал, он отрубился. Мне конец!» - подумал Эрен, отшатнувшись. Велико же было его удивление, когда Ривай спустя несколько мгновений напрягся, выдохнул и приподнялся, потянувшись за продолжением поцелуя. «Что... как... он... неужели... почему...» - Тепло... Одно слово, всего одно, но оно оборвало в сердце Эрена только что появившуюся ниточку, ниточку надежды на взаимность, ниточку безумного счастья. И хоть смерть от руки Леви, положением которого Эрен воспользовался, титанчику явно не грозила, все же так хотелось думать, что его любовь не безответна. Но это не так. Ривай просто начал согреваться, почувствовал тепло и потянулся за ним, не слишком, видимо, соображая, что на самом деле происходит. Вздохнув, Эрен плотно прильнул к холодным губам Леви, посидел так с несколько минут, а после укутал капрала с головой, обещая себе разобраться со всем, как только они выберутся. О том, как конкретно он будет разбираться, Эрен не думал. *** Очнулся Эрен, ощущая все тот же невыносимый холод, однако в этот раз был слышен скрип снега под копытами лошадей, и чувствовалось движение. Поспешив открыть глаза, Эрен увидел спину Ханджи, а оглядевшись понял, что лежит в повозке, укутанный походными одеялами. За ними все-таки пришли! За ними вернулись! Их не оставили замерзать, их не бросили! «Я знал!» - пронеслась в голове радостная мысль. – «Я знал, что они вернутся за нами!» Хотя, сказать честно, наверняка Эрен не знал. Просто не мог знать. Но и поверить в то, что за ними не вернутся, не мог. - Майор Ханджи? – хрипло позвал он. - О, очнулся, титанчик мой? – Зоэ обернулась, и Эрен увидел лежащего на другой стороне повозки Леви, безжизненно-бледного и признаков жизни не подающего. – Скоро будем дома. Как себя чувствуешь? - Холодно, - поморщился Эрен. Он действительно чувствовал себя не плохо и не хорошо. Он чувствовал себя холодно. Это было единственное, что он ощущал в данный момент. – А что с капралом? Он живой? - Живой, живой, - Ханджи на секунду обернулась. – Тебя зовет. - Меня? - Да. Иногда. Сердце екнуло, пропустило удар, а потом вновь забилось с бешеной скоростью, подпрыгнув в горло и протиснувшись в самый мозг. Леви зовет его! Его, Эрена! Пусть в бреду, но все-таки... Значит, чувства Эрена не так безнадежны, не так одиноки, как ему казалось? Наверняка они, как два идиота, в тайне любят друг друга, а рассказать не догадываются, ибо считают полнейшей нелепицей. Мог ли Эрен предполагать, мог ли думать, мог ли надеяться... а вон, как все получилось! Ведь капрал не стал бы звать его, балансируя между жизнью и смертью, если бы не любил. Так ведь? Конечно, так! - Эрен, все нормально? – подозрительно покосилась на него Ханджи. - Так точно, майор, - изо всех сил скрывая ликование в голосе, отрапортовал Эрен. Кажется, он даже в лице изменился. Вон, Ханджи как на него смотрит, словно готовится в любой момент оказывать медицинскую помощь или усмирять буйного больного. Но как тут не изменишься, когда... когда... Эрен просто не мог поверить. Он лелеял в голове догадку, еще в момент рождения переросшую в уверенность. Нет, это не могло быть просто догадкой. Безусловно, так оно и есть! Ведь если догадка не верна, он просто не переживет. После мгновений безграничного счастья. А какое счастье еще ждет его впереди! Ради него стоило и померзнуть.