До и после

Не думал, что день будет настолько ужасным, ведь утро совершенно не предвещало ничего плохого. Все началось с того, как я подошел к двери своего кабинета. Меня насторожило, что она приоткрыта, ведь я всегда, уходя в конце рабочего дня, закрывал ее на ключ. Протянув руку и взявшись за дверную ручку, тут же услышал болезненно-протяжный стон Грелля. Рука нервно дернулась, и я убрал ее, молча стоя и рассматривая полуоткрытую дверь. Сатклифф совсем обнаглел, уже дошел до того, что притаскивает своих любовников ко мне в кабинет, а я стою тут и не знаю, как поступить. Влететь и устроить выговор? Или же отправить на нудную работу в библиотеку шинигами? А может сверхурочные дать? Нет, все это было… Казалось, что у аловолосого уже ко всему иммунитет. Он привыкает и втягивается,что бы я не придумал, какие бы ужасающие условия я ему не создавал. Но вот-вот начнется рабочий день. И стоять под дверью, собственного кабинета? Что подумают, спешащие в департамент сотрудники? Вновь послышался стон и глянув на свои наручные часы, я понял, что пора действовать и выгнать этого бесстыжего жнеца, вместе с очередным его любовником. Распахнув дверь, я уже собирался прочесть готовую, в моей голове, лекцию, но увидев Грелля, мирно спящего прямо на моем письменном столе, опешил. И ведь в кабинете есть диван, что ж он так облюбовал мой стол, по привычке усаживаясь на него при каждом удобном случае? Стол оказался в трех стадиях у алого. Изначально это действительно был у него стол, затем он превратился, практически сразу в стул, а сегодня наступила третья, теперь он был кроватью для наглого диспетчера. Я подошел ближе, изучая взглядом жнеца. Он лежал на животе, повернув голову на бок, лицом ко мне. Его правая рука свисала небрежно со стола, левую он спрятал под собой, волосы были в беспорядке и взъерошены на затылке. Ему, наверное, что то приятное снилось, об этом говорила широкая, умиротворенная улыбка на его губах, но как то не естественно сложенные брови не сочетались с такой мимикой лица. Документы, на которые я вчера потратил уйму времени, разложив их по стопкам, беспорядочно валялись на полу у стола. Это раздражало еще больше. День работы был коту под хвост. Но как Грелль сюда попал? Хотя это сейчас меньше всего было важно… Схватив за тонкое запястье левой руки парня, я со всей силы дернул, скидывая на пол мирно спящее «существо», но тот поморщившись и сдвинув еще сильнее брови к переносице, свернулся в клубок, поджав к груди ноги. Моему возмущению не было предела. Недолго думая я схватил секатор, который всегда был под рукой и размахнулся над жнецом, собираясь как можно больнее огреть наглеца. Но как рука взметнулась в воздух, так же быстро она опустилась, не задев спящего. Кровавое пятно на столе, пропитавшее, по случайности, не скинутые диспетчером документы, было настолько большим, что я побледнел. Нет, конечно же, не вид крови меня пугал, а…Сатклифф? Нет, это не так. Наверное… Присев на корточки, я осторожно перевернул его на спину и попытался разогнуть поджатые ноги. Вновь стон и Грелль приоткрывает оливковые глаза, смотря на меня,болезненным, полным муки, взглядом. Он больше не улыбается, он молчит. «Не узнает?» Мелькает у меня в голове тут же мысль, но об этом сейчас думать не время. Зияющая рана в районе живота, из которой сочится обильно кровь, огромна. Да и еще не известно, сколько он так пробыл, теряя кровь и ослабляясь с каждой минутой. - Уилли… - Наконец разлепляет пересохшие губы он, когда я пытаюсь, взятыми со стола ножницами, разрезать его рубашку. Тонкие брови вновь сдвигаются вместе, и Грелль морщится от пронзившей боли. Я тороплюсь, но стараюсь не задевать холодным лезвием и без того измученное тело жнеца. - Молчите, Сатклифф. - Холодно бросаю в ответ, уже разрывая окровавленную рубашку и откидывая в сторону клочья ткани. Когда все закончилось и Сатклиффа поместили в больничное крыло, я опустился устало в кресло и окинул взглядом свое рабочее место, больше похожее на поле битвы. Красные листки на столе обсохли по краям и сморщились, валявшиеся на полу документы так же годились только для мусорки. Все переделывать. Но разве мне впервой? Сколько раз аловолосая бестия устраивала у меня погром, портя, что попадется на ее пути?Карандаш хрустнул под моим ботинком, давая знать, что канцелярия рассыпана, где то под столом. Кровь уже частично запеклась на столе, надо привести все в должный вид и приступить к долгому трудовому дню, а скорее и ночи тоже, увеличенному по воле Сатклиффа, который, как всегда прибавил мне работы…