Your odor is... Blood

Если бы офицеру Шивону задали вопрос, что самое страшное ему доводилось видеть в своей жизни, вероятно, сначала он бы ответил, что случай с изнасилованным и изуродованным трупом ребёнка, которого они нашли за мусорным баком. Однако сейчас, видя перед собой то, что он видел, его мнение однозначно бы поменялось. От увиденного, Шивон явно обзавёлся парой седых волос на затылке, а может и вовсе начал заикаться. За пределами пилорамы было около 3-х часов ночи. Пугающая тишина уже начала давить на черепную коробку офицера, не говоря уже о чертовском голоде, желании помочиться и настолько мерзком запахе гниения и разложения, что подобного Шивон не чувствовал никогда. Пакет, в котором была проделана пара дырок для того, чтобы полицейский не задохнулся, оказался на удивление прочным, и потому разорвать его одними зубами у Шивона не получилось, он лишь откусил несколько ошмётков целлофана и отплевался ими же. Однако образовавшееся небольшое отверстие позволило ему хотя бы одним глазом наблюдать за тем, что происходило снаружи. Двери пилорамы были открыты, и свежий ночной воздух немного проветрил помещение от отвратительного запаха гнили. Внезапно, словно из ниоткуда, нарушая ночную тишину, Шивон услышал настолько истошный рёв, что мог бы поклясться, - рёв раненного медведя показался бы тихой колыбельной наравне с этим криком ужаса. Рёв этот не был похож на звук ни одного известного офицеру животного. Словно бы из чертог ада выскочил сам дьявол и пронзал тишину своей чёртовой какофонией. Конечно полицейский хотел выбраться, но руки его были так крепко связаны, что он не мог их даже вывернуть, чтобы попытаться развязать узел. Видимо, этому чокнутому не впервой завязывать руки своим жертвам. Однако недолго Шивон пребывал в одиночестве. Как только офицер попытался выкрутить руки так, чтобы нащупать узел из верёвки, в отверстие в пакете он увидел зловещий чёрный силуэт, который в свете луны отблёскивал белым безумством. Торчащие белые волосы совсем переняли цвет луны и как будто бы светились сами. Однако не это поразило офицера. В непроглядной темноте, в которой не отличишь собственную мать от табуретки, он видел ярко горящие красные глаза. Они пылали адским пламенем, ненавистью и злобой такого уровня, что даже Цербер бы жалко и трусливо поджал хвост и скрылся в укрытии своего третьего круга, лишь бы не встречаться с ненавистью этих пылающих кровью глаз. Пускай силуэт был полностью человеческим, однако Шивон мог сказать точно – глаза эти не принадлежали человеку. Кому угодно, но не человеку. - Вижу, ты тут не скучаешь, верно? – послышался насмешливый голос, пропитанный презрением и ненавистью. Шивон молчал. Он вообще не представлял, на что способен тот, кто стоит перед ним. В порыве ярости ему вполне могли оторвать голову. Ведь Шивон помнил, что двери пилорамы этот безумец открыл самостоятельно, а каждая дверь была высотой 2,5 метра и весила не меньше 300 килограмм. И открывал он эти двери, держа мешок с Шивоном у себя на спине. - Молчишь. Пожалуй, это верное решение. Хотя, ещё более верным было бы решение сдохнуть в муках, но я чувствую, как жалко бьётся твоё тщедушное сердце, как оно скоро будет умолять меня убить тебя. С каждым словом силуэт приближался в мешку с Шивоном, и тут в нос офицера ударил новый запах, которого прежде не было на пилораме. Металлический. По мере приближения психа, запах крови как будто пропитывал воздух всё сильнее, как он пропитывает ткань. И только когда псих подошёл почти вплотную к мешку, Шивон увидел то, от чего не смоет говорить ещё трое суток, пока не придёт в себя в клинике. Рот и подбородок психа были густо испачканы кровью, а под его губами скрывался звериный оскал с острыми клыками. Но что было более удивительным – белоснежная рубашка психа была идеально чиста. - Знаешь, убить тебя мучительно меня сейчас останавливает только одно: подозрения в сторону человека, которые мне не нужны. Ты нужен живым, ты его самое непоколебимое алиби. Но знай, червяк, что не был бы ты хоть на половину важнее этого, я бы раздавил тебя собственными руками, и даже не поморщился бы. Ты то тип мусора, который даже свалку делает ещё более омерзительным местом, чем она есть. Глаза Чонина застелила пелена ненависти. Пока Кёнсу не было рядом, он возвращался к своим животным повадкам, которые и помогали ему выживать и скрываться всё это время. В лечебнице ему кололи препараты всякого разного типа, и он точно знал, что его тело способно к мгновенной регенерации, однако он также знал и то, что регенерации подвержены только животные. Из этого можно сделать неоднозначный вывод о том, что в лечебнице пытались соединить его ДНК с ДНК животных. Отсюда перемена цвета глаз в зависимости от настроения, отсюда бесшумность, отсюда регенерация и ещё много чего, что лишь предстоит узнать. Вены на его руках налились кровью, однако было что-то странное в этих венозных узорах на его руках. Обычно очертания вен на руках либо цвета кожи, либо слегка синюшные. Сейчас же Шивону казалось, что руки Чонина исполосовали чёрные узоры, как будто в его жилах тёк чёрный эфир. - Меня всё равно рано или поздно хватятся, а тебя поймают… Шивона прервал настолько оглушающий смех, что он не посмел сказать больше ни слова. Однако в этом смехе не было ни нотки чего-то человеческого. Смех этот был как будто перемешан с рычанием, и что пугало ещё больше – более безумного смеха Шивон не слышал никогда в своей жизни. Никогда. Это был даже не смех, это было самое жестокое насмехание, высмеивание, животное высмеивание. - Запомни раз и навсегда, и лучше тебе зарубить себе на носу: я не повторяю дважды, - красные глаза Чонина уставились прямо на Шивона. Нет, В Шивона. Это был не человеческий взгляд, нет, от человеческого там не было даже зрачка. Вытянутый треугольный зрачок из чёрного переходил в радужку алого цвета, белка так и вовсе не было… - Господи… Да что он такое?! – думал Шивон и когда ухмылка тронула губы психа, он на секунду испугался, не умеет ли это существо читать мысли. - Запомни, мусор. Когда ты окажешься уже не здесь, ты не вспомнишь ни где ты был, ни кого ты видел. Всё, что ты расскажешь коллегам, будет лишь то, что с Кёнсу ты снял подозрения из-за его алиби, а на обратном пути тебя сбил мотоциклист и ты оказался в больнице. Есть ли в моих словах хоть что-то непонятное тебе, дрянь? – голос Чонина теперь больше походил на шипение змеи, такой же монотонный, но угнетающий, а главное – предостерегающий. Шивон медленно, скорее от испуга, отрицательно мотнул головой. - Прекрасно. А знаешь, что будет с тобой в противном случае? – Чонин загадочно наклонил голову, как будто из любопытства глядя в один лишь виднеющийся глаз Шивона, который был пропитан страхом. Чонин подошёл к соседнему мешку от Шивона. То, что произошло дальше, заставило Шивон заблевать самого себя и почувствовать мерзкое ощущение скручивания в грудной клетке, как будто кто-то забросил туда гарпун и теперь проворачивал его, ломая кости и сворачивая органы в узел. Чонин одним движением руки разорвал мешок и оттуда вывалился труп. Однако назвать эту кашу трупом было до невозможного сложно. Уже полуразложившиеся ошмётки тела вывалились прямо перед Шивоном и резкий запах гниения и вызвал у него рвоту. Всё тело было изуродовано до неузнаваемости, пальцы вывернуты и явно сломаны, а когда отдельно выпала голова, Шивон и вовсе почти потерял сознание. Черепная коробка была грубо вскрыта и то, что некогда было мозгом, противной слизью застыло на лице уже неузнаваемого трупа. Его глаза были вырваны, как и нос, а в зияющей дыре на месте переносицы торчал вырванный язык. Рот был открыт в немом крике и ужасе, и Шивону не нужно было быть патологоанатомом, чтобы с уверенностью сказать, что языка во рту уже нет. - Поверь мне, тварь, с тобой будет только хуже, если хоть слово ты обронишь обо мне, этом месте, или скажешь лишнего о Кёнсу. Поверь, я найду тебя и выпотрошу на глазах у самых дорогих тебе людей. Кажется… Хваса этого не вынесет, правда?.. Волосы на голове Шивона зашевелились, а к горлу подступил ком тошноты и слёз. Только не его дочь, только не Хваса… Пускай Шивон был мерзким полицейским, но его дочь… Она была чистейшим лепестком лилии. - Твою дочь я не трону, она невинный ребёнок. А я уже говорил - я избавляюсь лишь от мусора. Шивон проиграл эту битву. Этот псих знал о нём достаточно, чтобы убить его, даже не прикасаясь пальцем. Из-за голода, рвоты и головокружения Шивон отключился и уронил голову прямо на свою блевотину на вороте рубашки. В темноте и глуши леса послышался лишь самодовольный смешок. *** Кёнсу очнулся явно не у себя в квартире. Сильное головокружение, тошнота и головная боль заставили его сморщиться после того, как он попытался оторвать голову от подушки. Он лежал на огромной и, главное, дорогой кровати. Под ним лежала дополнительная простыня и клеёнка, чтобы он ненароком не протёк на постель. Его укрыли мягким пуховым одеялом, а чёрную толстовку бережно сняли и повесили на стул рядом с кроватью. Когда Кёнсу попытался приподняться снова, он услышал приглушённые голоса с кухни. - Чанёль, ему нужно в больницу. Он весь в синяках и ссадинах. И ты видел его раны на животе?.. Нет, нет! Ему нельзя здесь оставаться. Из того, что ты мне говорил, нам будет слишком тяжело объяснить соседям запах крови… Что? Нет! Да как тебе такое вообще в голову пришло?.. - Бэкхён, послушай. Я отвезу его домой сразу, как он сам сможет нормально передвигаться. Однако я боюсь оставлять его одного. Теперь уж точно. Ты ведь сам снял его с того моста, разве нет? И тут до Кёнсу стали обрывками доноситься воспоминания. Он вспомнил, как встал на перила моста, вспомнил, как почти оттолкнулся от них ногами и… - Парень, ты что, совсем больной?! – его резко схватили за капюшон и рванули на себя. Кёнсу упал на незнакомца за спиной и больно ударился копчиком о ручку чемодана, который стоял рядом. Незнакомец резко высвободился из-под Кёнсу и, сев перед ним на корточки, влепил ему не сильную, но звонкую пощёчину. - Ты совсем спятил? Решил пополнить и без того ужасающую статистику самоубийств в Сеуле? А если бы я не проходил сейчас здесь? – парень тараторил со скоростью звука, и Кёнсу ничего не успевал понять. Он неожиданно почувствовал, как мутится его рассудок. Его резко наклонило вбок и почти вырвало, но он смог сглотнуть этот позыв и попробовал отдышаться. Он выпил слишком много блокаторов, да и только что чуть не попытался свести счёты с жизнью. - Эй, ты в себе вообще? – парень слегка похлопал его по лицу и только сейчас Кёнсу увидел его лицо. Перед ним сидел определённо омега, либо бета, неописуемой красоты. Его лицо было словно выточено из алмаза, а шоколадные глаза одаривали приятным теплом. Его ладонь была тёплой и приятной на ощупь. Рядом с ним стояла дорожная сумка и чемодан, мужчина явно только что сошёл с самолёта. Но додумать эту версию Кёнсу не успел, потому что потерял сознание. - Привозить его сюда было какой-то авантюрой… Если бы я не нашёл у него упаковку блокаторов, то я бы точно подумал, что он обдолбанный наркоман. - Бэкхён, потише с выражениями. Я тебе уже рассказывал про него… - Рассказывал, потому я его и оставил. Кёнсу больше не смог просто лежать на месте и, аккуратно поднявшись, медленно побрёл в сторону голосов. Он явно был ещё очень слаб, однако отметил, что из-за такого количества блокаторов, его запах явно был не таким сильным. - Извините… - Кёнсу тихо вошёл на кухню, где в домашней одежде сидела пара и пила чай. - Слава богу ты очнулся, - выдохнул Чанёль. - Простите, что я доставил вам столько хлопот… - Ничего, ты только скажи: ты зачем так сильно напичкал себя блокаторами? А если бы ты отравился и умер прямо у меня на руках? Головой своей вообще думать умеешь? – судя по всему, это и был Бэкхён, который пускай и говорил раздражённо, выглядел добрее всех добряков, а уж глаза его выдавали с потрахами. - Простите, просто у меня сейчас течка, и столько боли она мне ещё не приносила. Я подумал, что если напьюсь блокаторов, то станет легче, - Кёнсу нагло врал, однако сейчас то, из-за чего он на самом деле оказался на улице и на краю моста, казалось ему слишком уж бредовым. - Даже если это так, то каким чудом ты оказался на краю моста и почти что покончил с собой? – изогнул бровь Бэкхён. - Бэкхённи, он явно измотан, лучше дай ему поесть, - Чанёль по-отечески приобнял Кёнсу за плечи и усадил его на своё место. - Нет, что вы, я уже пойду, я итак не был дома… сколько? Пару часов? – Кёнсу вопросительно посмотрел на Бэкхёна. - Парень, - хмыкнул Бэкхён, - ты провалялся в отключке сутки. Оглушающий удар в гонг оглушил Кёнсу изнутри. Он пропустил удар сердца и забыл, как дышать. Сутки? Он целые сутки не появлялся дома? Он провалялся в кровати пары, которая из-за него могла не спать целые сутки? И только сейчас Кёнсу понял, что Бэкхён не врёт, потому что почувствовал ужасный голод, который звуками умирающего кита пронёсся по всей кухне. - Намёк понял, Чанёль, достань тарелки, будем ужинать. - Нет, я пойду, вы итак из-за меня уже потеснились… Но тут на плечо Кёнсу легла пускай и мягкая ладонь, но с достаточно сильной хваткой. - Я сказал, что ты поешь, а это значит только одно – ты поешь, и только потом будешь что-то решать, понятно? – Бэкхён был настолько красноречив и прямолинеен, что даже Чанёль ретировался и просто сел рядом. Сытный ужин оказался для Кёнсу просто спасением. Он уже не помнил, когда в последний раз так сытно ел, а главное – в такой приятной компании. На первый взгляд могло показаться, что это не так, однако Чанёль и Бэкхён идеально дополняли друг друга. Беседа за столом текла настолько непринуждённо, что даже Кёнсу на время забыл о смущении и неловкости, смело втекая в разговор и смеясь над шутками Чанёля. После ужина Кёнсу поблагодарил Бэкхёна и посмотрел на Чанёля. - Я никогда не забуду вашей доброты, но мне правда стоит пойти домой. Меня… - Кёнсу с болью в сердце сглотнул, - заждались уже. - Ты не упомянул, что у тебя есть пара, - сказал Бэкхён, - да и к тому же, плохо он за тобой следит, раз позволил чуть не убиться. Кёнсу мог поклясться, что после этих слов увидел за окном промелькнувший силуэт, который исчез так же молниеносно, как и появился. Однако это всё ещё могло сказаться действие блокаторов. - Это из-за блокаторов. Если честно, я с момента, как вышел на мост, не соображал, что делаю, - соврал Кёнсу. - Кёнсу, я бы очень хотел, чтобы ты больше не принимал эти блокаторы. Даже в небольших дозах. Для омег они лишь вред и несут, - обеспокоенно сказал Чанёль - Не больше, чем мой запах… - подумал Кёнсу. - Хорошо, я обещаю, - лишь сказал Кёнсу с надеждой воплотить это обещание в жизнь. Бэкхён помог ему собрать всё, что у омеги было с собой и проводил их с Чанёлем до крыльца, после чего скрылся с холода обратно в трёхэтажный частный особняк. - Я быстро прогрею машину, а ты пока аккуратно иди до меня, а то скользко на дорожках, - сказал Чанёль и побежал до машины, как будто танцуя между капель дождя. Как только Чанёль скрылся за стеной дождя, а Кёнсу медленно двинулся за ним, его за плечо резко схватила чья-то грубая рука и рванула на себя. - Ну привет, Кёнсу… Грубый голос был последним, что омега запомнил прежде, чем потерять сознание от резкого удара по голове, от которого по телу прошла электрическая боль.