Од, или Дикая охота

За завтраком ходили слухи о новой вылазке Дикой Охоты. Драко был зол как мантикора. Кажется, это было сегодня ночью, и третьекурсники Пуффендуя видели кого-то, быстро пронесшегося мимо их окон. Как и говорили все слухи — все они были на весьма странных летательных аппаратах. Группировка действовала уже третий год, но Малфою так и не удалось продвинуться в приближении к ней. И это злило. Чертовски злило и вымораживало. Его так не злило своё бессилие даже по отношению к всемирно известному Гарри Поттеру, на деле обычному зануде из Равенкло. Ох, сколько слухов о нём ходило до первого курса! Когда в Хогвартсе впервые появился одиннадцатилетний задрипанный тёмненький мальчонка, все буквально вились вокруг него. И Драко — не исключение: он сразу же взялся за мальца, но когда тот, слегка удивленно, но в общем-то спокойно отверг его дружбу, Драко был шокирован до глубины души. С тех пор Малфой ходил за ним всюду. Но, что бы ни делал, единственной наградой было легкое раздражение за стеклами огромных круглых очков. Даже несмотря на это, Драко не отчаивался, ведь был ещё Снейп. Каково же было разочарование белокурого отродья Малфоев, когда, спустя три месяца, профессору зельеварения надоело говорить с холодной стенкой, и он начал равнодушно выслушивать всегда безупречные ответы мальчика-который-выжил, даже не пытаясь его задеть или разозлить. В общем-то, от известного Гарри Поттера все отстали уже ко второму курсу. Но не Драко. Драко усердно изводил его на протяжении вот уже пяти лет и не мог оставить этого занятия так же, как и не мог оставить попыток присоединиться, либо разоблачить участников Дикой Охоты. Главный факт, который сходится практически во всех слухах об Охоте — они летают. Дальше слухи расходятся: одни говорят, что это общество художников, которые начали летать ради того, чтобы рисовать все те картины на стенах Хогвартса, которые невозможно заметить при солнечном свете, другие — что это любители музыки, которые пару раз решили выбраться из Хогвартса на воздух и по пути оставили граффити. Точно не знает никто, разве что участники охоты, но они старательно шифруются. Поговаривают, что близнецы Уизли в ней замешаны, но сами они с лукавой улыбкой всё отрицают. Так как Драко к друзьям Гриффиндора не относится, надеяться, что они протащат на Охоту его, невозможно. Неизвестно, принимают ли на охоту новеньких. Драко уверен — принимают. Уж его-то точно должны, но что если главари там действительно Уизли? Нет, тогда, шансов у него нет. Но игнорировать тот факт, что главная школьная сплетня остается загадкой не только для простых смертных, но и для него — невыносимо, а потому Драко с завидным упрямством вынюхивает и систематизирует все сплетни о Дикой Охоте. Именно этой ночью он решил проверить одно из главных своих предположений: в Дикую Охоту принимаются все, кто в нужный момент появится на летательном аппарате в воздухе над Хогвартсом. Проблем с ночной вылазкой у Драко не возникало, но вот с остальной частью плана... Драко битый час летал над Хогвартсом, всматриваясь в каждую сову, но никого не обнаружил. Никаких следов охоты не было. И вот, продрогший и не выспавшийся, за оставшиеся два часа до завтрака, он, заходя в холл, узнает, что Охота состоялась именно этой ночью! Причем если верить слухам, а им Малфой верил, именно в те два оставшихся до завтрака часа. Ведь он был прав, "Как чувствовал, что сегодня она будет. День благоприятный с какой стороны не посмотри, и по временным срокам сходилось всё". — Драко? — Чего тебе, Пэнси? —Ты... Что-то случилось? — С чего ты взяла? —Ты, мм, такой злой, недовольный, говоришь как-то резко, тебе нужно расслабиться. — Она кокетливо улыбалась ему, пока парень, глядя на своё отражение в ноже, проверял, что во внешности его выдало. Перед завтраком ему пришлось изрядно потрудиться волшебной палочкой, стоя перед зеркалом, а она так быстро его раскусила! — Перестань, — раздраженно ответил он, — ты же знаешь, что у нас первой парой зельеварение, уже через полчаса. — Не говори мне, что именно это тебя беспокоит! Уже получил своё, да? — Она с обидой посмотрела на него, от чего блондин просто опешил. — Ты о чём? — Я знаю, что ты не был в своей комнате этой ночью! — Неужели? — в голосе мгновенно появилась едкость и привычные растягивающие гласные интонации. — Я заходила к тебе, ну... мм... проведать. — В два ночи? Я как раз где-то в это время отошел на время проверить все ли младшекурсники спят. — Долго же ты проверял! — Так ты ещё и сидела в моей комнате? — светлая бровь иронично взлетела вверх. — Я... я хотела сделать сюрприз, а ты... ты! Ты явно не в своей комнате сегодня ночевал! — Ну что ты, Пэнси, если ты так хочешь, могла бы просто сказать мне за ужином... — Скажи мне, — не слушая, прошипела девушка, — что ты ушёл от неё раньше, чем настало утро, и больше она тебе не нужна. — Я просто вышел пройтись и посидел немного на астрономической башне. — На астрономической башне... — Её глаза сверкнули, и Малфой понял, что сболтнул лишнего. Теперь она может сделать соответствующие выводы о нём и Охоте, а этого никак не должно случиться. — Говорят, сегодня состоялась Охота, — задумчиво сказала Паркинсон в подтверждение мыслей Драко. — Опять все с ней носятся, какой-нибудь тупой мальчишка увидел тень в небе и решил, что это они. — Да нет, поговаривают, что их видело полкурса и все они летали на странных приспособлениях. — А узнать никого не удалось? — Кажется, все были в странных лохмотьях и масках, с платками на лице. Драко, я твоя девушка, и ты можешь доверять мне. Если ты действительно был этой ночью в астрономической башне... — Я ушёл от неё раньше, чем наступило утро, и вряд ли ещё раз обращусь к её услугам, довольна? — перебил он её раньше. — Ах, ты! — она мгновенно вспыхнула, и, отвесив ему звонкую пощечину, на звук которой обернулся весь слизеринский стол, покинула зал с пылающим взглядом. Глядя вслед подружке, Драко испытывал больше раздражения, чем сожаления. Ссориться с Панси этим утром в его планы совсем не входило. *** — Эй, Гарри, где ты был? Всюду тебя ищу! — Прости, решил зайти в библиотеку до завтрака. Ты уже повесила объявление на доске для первокурсников? — Да. И, кстати, профессор Флитвик хотел нас увидеть. — Хорошо. — Почему ты не зашел в библиотеку вчера? У нас же была куча времени. — Как-то пропустил этот момент. Знаешь, Герм, я все думал о легилименции. Ребята сели за стол среди учеников Ровенкло, и Гарри тихо прошептал, направив палочку на соседей по столу: — Оглохни. — Зачем это, Гарри? — недовольно поинтересовалась девушка. — Хочу поделиться с тобой кое-какими своими мыслями. — Да брось ты накладывать «Оглохни» на всех окружающих по любому вопросу! На нас и так никто не обращает внимания. Что в нём толку? — Первокурсники ходят по пятам, пялятся на мой лоб и прислушиваются к каждому слову. Если они поймут что-то из моих разговоров... Гермиона только отмахнулась. — Да и мне показалось, что Рон в последнее время часто оказывается рядом, когда не следовало бы. — Ну, у него просто небольшие проблемы с трансфигурацией, — её щёки немного заалели. — И ты просто так помогаешь ему? С ним можно иногда поговорить, но он же полнейший олух в плане магии. — Не говори так! Ты его не знаешь! Ему просто надо немного помочь, направить в нужное русло... Прекрати так улыбаться, Гарри! Больше ни слова об Уизли на сегодня. — Ну, хорошо, — миролюбиво согласился он, накладывая себе яичницу. — Я как раз хотел тебе рассказать, что нашел в библиотеке. При этих словах девушка немного оттаяла и краска постепенно сползла с её лица: — Ты, кажется, начал говорить о легилименции, — подсказала нужную мысль Гермиона. — Верно. Помнишь, как мы с тобой практиковались в прошлому году? — Да, я так и не освоила её до конца. Можно было бы конечно продолжать совершенствоваться и в этом году, но нас ждут СОВ. Думаешь, у нас будет свободное время? — Гермиона, да ты сдашь всё на «превосходно» хоть сейчас, не думаю, что стоит очень много беспокоиться об этом. Грейнджер только пожала плечами, пережёвывая бутерброд. — Так вот, о легилименции. Я подумал, что, если можно проникнуть в сознание другого человека, хоть и не полностью, но частично считывая визуальные образы, то должен быть способ и защитить своё сознание. И судя по всему, он действительно есть. Мадам Пинс согласилась выдать мне на неделю эту книгу. — Гарри выложил на стол книгу в старенькой, обшарпанной обложке, и бережно открыл нужную страницу. — Вот здесь, в правом углу, смотри. — Окклюменция? — удивилась Грейнджер пробежавшись взглядом по строчкам. — Именно. Похоже, я не узнаю, освоил я её или нет, пока не попробую на практике. — Значит нужен кто-то, хорошо знающий легилименцию. Но кто? Сомневаюсь, что учителя согласятся помочь тебе в этом. — Ах, Герм, неужели не понятно? Это должна сделать ты. — Я? — Кто ещё может её знать? Не объяснять же мне Флитвику, что я хочу научиться фактически тёмным искусствам не «просто так», а потому мне нужна практика? — фыркнул Гарри. — Да, но... Ты же знаешь, я так и не освоила её целиком. — Ещё немного практики — и у тебя всё выйдет. Вон, попробуй хотя бы на приятеле гриффиндорце. — Это же ущемление прав человека! — Ну, что ты, никто же ничего не узнает, да и потом... — Я поняла, Гарри, не продолжай. Но мне кажется, что всё же стоит поискать кого-нибудь, кто действительно ей хорошо обучен. — Где? Это считается тёмным искусством, а мы вообще-то в мирном времени и в Хогвартсе. Или предлагаешь мне просить помощи у наших обожаемых слизеринцев? Уверен, Кребб и Гойл с радостью мне помогут, если хотя бы представляют, что это. — Он понял, что сказал это слишком резко по немного смутившемуся и сжавшемуся виду подруги. Но к его удивлению она робко ответила: — Вообще-то я подумала о Сириусе. На третьем курсе именно Гермиона Грейнджер помогла Гарри спасти Сириуса Блека, а заодно и Гиппогрифа от приговора. Теперь она была единственной, кроме Дамблдора и ещё нескольких доверенных лиц, кто знал о том, где сейчас находится опасный преступник, впервые в истории сбежавший из Азкабана, и, по совместительству, крёстный Гарри. Сириус в крестнике души не чаял, да и Гарри единственного родственника обожал. Проводить каникулы вместе, однако, возможности не представлялось. Гарри всё ещё находился под опекой Майка Джонсона. В пять лет, с позволения Дамблдора и, как подозревал Гарри, после долгих проверок, наложения заклинаний и разговоров, Дурслей посетили социальные работники, и в скором времени подыскали другого опекуна. Майк так и не стал мальчику родным, но помог ему стать личностью, более свободной от окружающих. Именно он впервые протянул Гарри дружескую руку помощи, купил кучу одежды, которая была ему по размеру, и которую даже никто не носил до него. Майк Джонсон не сильно отличался от обычных маглов, но всё в нём было интересно и любопытно пятилетнему Гарри. Работая менеджером среднего звена, Майк обожал мотоциклы. Благодаря метле, Гарри на первом же курсе узнал настоящее чувство полёта, но, тем не менее, искусственное ощущение полёта на мотоцикле навсегда полюбилось ему. Именно Майк научил его ездить, и именно Майк привил привычку выполнять свои обязанности. Благодаря опекуну, мальчик перестал быть зажатой личностью и смог развернуть многие из своих талантов, главным из которых оказалась магия. Но Майк Джонсон так и не стал Гарри родным и отнесся с пониманием, когда появился Сириус. И всё же, оставить опекуна раньше, чем ему исполнится восемнадцать, не было возможности, да и Гарри не слишком сопротивлялся. Он чувствовал огромную благодарность за всё, что тот для него сделал, и собирался никогда не оставлять его в трудную минуту. Но связываться с Сириусом по такому вопросу всё равно опасно. — Нет, нужно найти другой выход. — Как скажешь, — покорно согласилась Гермиона.