Од, или Дикая охота

Гарри, зевая, спускался на завтрак, когда по коридорам прокатился громогласно исполненный стишок. Слова было сложно разобрать, но ближе к залу, когда прямо перед ним вошла Анджелина, охотник гриффиндорской команды по квиддичу, стишок повторился снова. Под громкий смех слизеринцев, девушка лишь недовольно скривила губы и гордо прошествовала к своему столу, растерявшись, разве что, секунды на три. Небо так и не прояснилось окончательно. Тучи висели темные. Игроки обеспокоенно смотрели вверх и переговаривались, но стоило гриффиндорцам и слизеринцам оказаться меньше чем в десяти метрах друг от друга, как тут же вновь вспыхивала ссора и про погоду все забывали. Гарри реагировал на всё с сильно приглушенным интересом. Из-за темноты ему постоянно казалось, что уже вечер или ещё ночь, и он никак не мог окончательно проснуться. "А вот был бы сейчас ловцом, пришлось бы натягивать форму и выходить летать в такой холод. Бррр." Наконец, люди начали тянуться к стадиону, а игроки ушли переодеваться. На улице было холодно, и Гарри немного приободрился. "Интересно, что будут делать слизеринцы? Промолчат или скажут что-то гриффиндорцам? И если скажут, то что? Устроят ответную подлянку? А может вообще заявят, что отказываются играть и потребуют моральной компенсации?" Словом, пока Гермиона, болеющая за гриффиндор, меняла цвета своего шарфа, Гарри с нетерпением вглядывался в двери раздевалок и ждал, как оттуда выйдут соперники. Ему так хотелось увидеть лица игроков поближе, что он, обернувшись по сторонам, украдкой наколдовал себе в линзы временное увеличение. Игроки как раз вышли, и первым, что увидел Гарри, были злые лица Крэба и Гойла. Гарри что-то удивило: они смотрели зло, но не намного злее, чем обычно. Тогда Гарри посмотрел на Малфоя. Сейчас он не кривлялся, и лицо у него было сосредоточенным. "Что они решили? Что там с раздевалкой?" Поттер уже не мог сидеть на месте от нетерпения. Он заерзал, и ему хотелось встать со скамейки и подойти к краю трибун. Слизеринцы ничего не предпринимали, но Гарри отчетливо видел, как капитан слизеринской команды словно тисками сжал ладонь Анджелины, и прочитал по губам: "Мы вас размажем так, что потом своими тушками будете оттирать стены." Игра шла с каким-то ожесточением. Обе команды с самого начала взяли просто бешеный темп, и уже через двадцать минут после начала на табло красовался счёт 80:70 в пользу гриффиндора. Джордан Ли постоянно орал над стадионом и уже надрывался. У слизеринцев шли нарушения за нарушением, и все игроки порядочно взмокли, когда Гарри заметил. Маленький золотой мячик искрой пролетел метрах в тридцати от трибуны, на которой он сидел, и застыл. Парень затаив дыхание, не отрывал от мячика взгляд. Ему показалось, что он заметил его первым и теперь Поттер замер, ожидая, что будет дальше. Снитч трепетал крылышками и полетел куда-то дальше, когда за ним со свистом ринулся Малфой. Он уже подлетел достаточно близко, когда ловец гриффиндора был ещё далеко, и исход матча для Гарри уже был очевиден. Слизерин победил. Болельщики гриффиндора шли обратно поникшие, но неизменно подбадривающие друг-друга. За последние десять лет гриффиндор взял кубок по квиддичу только один раз, в позапрошлом году, ёще с Оливером Вудом, и снова выиграть в этом уже не представлялось возможным. Уроки были сделаны, и Гарри хотел было пойти в библиотеку и ещё поработать над изучением окколюменции, но около лестницы в подземелье он остановился. За то время, что он сколотил настоящую банду, Гарри привык удовлетворять своё любопытство. Слизерин праздновал. Ревел и бушевал, словно какой-то вздутый муравейник. Гарри задумчиво прислонился к стене, разглядывая карту. Чёрные точки с подписанными именами постоянно наскакивали друг на друга. Имена накладывались, и казалось, что чернила переливаются из одного в другое. Гарри хотелось снова поговорить с Сириусом. Он сам не знал, чего хочет от крёстного, наверное, чтобы тот просто был рядом. Но вместо довольно привлекательного камина в кабинете трансфигурации, Гарри поплелся в совятню. Он уже месяц не писал письма Майку, это получилось случайно, но теперь Гарри было стыдно - получилось ужасно невежливо. Официально отбой начался ещё когда Гарри наслаждался видом лесов Хогвартса. Улетающая Букля белым пятном добавляла живописности. Уходить к себе в башню не хотелось. Украдкой, Гарри натянул на себя мантию-невидимку. Он шёл по Хогвартсу, не особенно торопясь, зная, что Миртл ещё только-только покидает свой туалет и, надеясь не нарваться на нее по чистой случайности. Портреты в картинах перешептывались и жили своей жизнью, как на экранах телевизоров, не обращая никакого внимания на проходящего мимо невидимого мальчика. Так наблюдать за ними было намного проще, некогда живые, маги вели себя намного естественнее, когда думали, что никто их не видит. Гарри заинтересовала одна картина, и он остановился. На ней за одним столом спорили представители явно разных эпох. Мантии на двух были настолько диковинными, что напоминали маскарадные костюмы маглов. Присмотревшись, получилось определить, что обладателя пышного кружевного воротничка можно обозначить принадлежащим к шестнадцатому столетию от эпохи Мерлина. Раньше Гарри не замечал настолько старых портретов и теперь с интересом прислушался к спору. Как всегда, когда картины разговаривали между собой, а не с живыми, разобрать слова было сложно. Еле слышимые, словно шуршание перелистываемых книжных страниц, голоса даже крича, были не громче шёпота. Гарри с трудом настроился на их волну, но привыкать ему пришлось долго, говор у магов был непривычный, странный и старый. На таком английском никто из живых уже не говорил, и Гарри это сильно озадачивало. Предмет спора тоже оставался неясным, но оставить всё так просто не хотелось. Гарри отошел на пару шагов за угол и вытащил карту. Снейп сидел в своем кабинете, Филч дежурил у выхода, ожидая, что осмелевшие ученики наберутся храбрости выбраться в Хогсмид погулять, а гостинная слизерина была заполнена наползающими друг на друга точками и именами. Поблизости никого не было. Гарри аккуратно снял мантию, спрятал её вместе с картой и подошел к картине снова, так, чтобы его видели. Изображения взявшийся откуда-то мальчик не сильно волновал. Они продолжали спорить, уделяя ему слишком мало внимания. -Кхм, кхм. Люди повернулись к нему и что-то буркнули. -Простите, а вы не скажете, из какой вы эпохи? Маг его не понял, но чародей в одежде помоднее быстро перевел фразу на более старый язык и тот, окинув подростка оценивающим взглядом, сообщил, что из шестнадцатой от Мерлина. Это было просто невероятно, непередаваемо, неправдоподобно. До Гарри будто снизошло озарение Ньютона, когда того стукнуло по лбу яблоком. Портреты - живые уроки истории! Можно допросить, узнать, расспросить. Портрет - отпечаток, он не изменится, не перевоспитается, не начнет рассказывать каждый раз по-другому. Он будет говорить так, как говорил при жизни. Профессор Бинс же преподает, так почему не могут учить портреты? Если бы делать магические портреты всех великих людей, ученых, ведь можно бы было учить науки из первооснов, с первооткрывателей, узнавать их взгляд! До штаба охоты Гарри добирался чуть не вприпрыжку. Он отлично знал код на краниках, чтобы поворачивать их не задумываясь. В открывшуюся трубу он влетел, размахнувшись телом, чтобы придать себе ускорения и пока летел по желобу, Гарри хотел закричать как в аквапарке. Там всегда было здорово кричать и смеяться, пока летишь навстречу бассейну. В штабе было пусто и Гарри пожалел, что зря потратил флакон хорошего оборотного на личину Невила. (Ничего личного, но он просто был самой удобной кандидатурой) Впрочем, вечер Гарри предстоял долгий. Пока слизерин стоял на ушах и отдыхал, а гриффиндор понуро учил домашнее задание, Гарри собирался приобрести ценнейшие знания, какие только можно найти в Хогвартсе. Он собирался найти самые старые и разумные портреты.