Satiriazis.

В моей жизни была стадия отречения. Я не занимался сексом месяц, посещал мероприятия для людей, зависимых от секса. Мы сидели в кругу на неудобных стульях, и каждый рассказывал, как он смог или не смог сдержаться на этой неделе. Я всегда пропускал свою очередь, питаясь страданиями этих людей. Они были злы, голодны, возбуждены и зависимы. Я не считал себя таковым. Они осознавали, что желание секса – нездорово, что оно было болезнью. Я же считал, что секс был составляющей правильной жизни для меня: витамины, здоровый сон, секс. В конечном итоге я переспал со всеми в том клубе анонимных дрочеров. И я не могу сказать, что они остались не довольны. Они были злы на меня, что я сбил их график секса, они были обижены. Но довольны. Потому что я всегда знал, что делаю. Перед тем, как Джессика оставила меня, она научила меня парочке нужных вещей в соблазнении. С ней я похудел до 70 кг, стал одеваться так, чтобы на меня обращали внимание. Моей задачей было стать желанием не только женщин, но и мужчин. Это была тонкая грань, на которой я мог балансировать, словно циркач, ходящий по канату. Мы с Джессикой ходили в одну художественную школу и потратили пару недель на то, чтобы воплотить наши знания в искусство обольщения. Мы рисовали макияжи и эскизы одежды, выбирали то, что должно было соблазнить в секунду. Мы достигли совершенства в этом. Моими выигрышными сторонами мы считали бледную кожу, острые скулы, выразительные глаза и темные волосы. Джессика придала моим каштановым волосам черный оттенок, подвела глаза черным карандашом и отчертила скулы темными румянами. Когда она закончила, мы в шоке уставились друг на друга, потому что я впервые видел в ее глазах такое желание. Это было пугающе, всепоглощающе и завораживающе. Я осознавал собственную власть над Джессикой, над людьми, над всем миром. Я чувствовал себя Богом тогда, в темной комнате с открытым окном, с кисточкой для макияжа в руках и в футболке с Fleetwood Mac. После того случая я не боялся, что Джессика уйдет. Я стал Богом, какое мне дело до человеческих привязанностей? Пожалуй, это было единственным, в чем я немного ошибся. Я скучаю по Джессике даже сейчас, мне бы хотелось снова полежать на ее мягкой кровати, чувствовать запах пота и секса от ее подушек и слышать слабые звуки только смененного компакт-диска. Возможно, я вел себя слишком романтично по отношению к ней, но, уверен, она была так же верна мне, как и я ей. Мы спасли друг друга тем, что поняли. Я отдал ей всю ту ничтожную часть чувств, что во мне имелась, чтобы никто и никогда не мог ранить меня. Словно письмо в бутылке, брошенное в океан.