Satiriazis.

Я пользовался своим именем в очень редкие случаи: при найме на работу, при оформлении кредита, при покупке машины, в полицейском участке, при оформлении водительских прав. Я часто думал, что забываю, кто я есть, не произнося его, но это давало мне защиту, потому что я спал с наркоманами, а на следующий день с мировой судьей, и она могла бы лишить меня всего, что я имел на годы вперед, скажи я одно свое имя. Джерард Артур Уэй. Я даже в голове боялся произнести его. Мое имя было единственным запретом, который я не нарушал. Думаю, сохранение личности в тайне стало для меня некой манией. В моей квартире, куда я водил 80% Тел, не было ничего, что могло бы дать обо мне хоть какую-то информацию. Все столовые приборы и посуда были одинаковыми, все вещи были темной серой массой, не считая пары выглаженных белых рубашек и синих узких джинсов. Даже трусы были черные, серые и красные. В ванной косметичка была закрыта и упрятана под шкаф, стояло несколько одинаковых зубных щеток, гель для душа и шампунь. Все без этикеток. Я стремился стать для людей Ангелом, прекрасным воспоминанием о рае на земле, который суждено увидеть и почувствовать лишь однажды. И я стал им. Человек без лица, с миллионом масок для каждого в этом мире. Человек, способный приносить лишь наслаждение, способный разрушать нормы, выходить за рамки, плевать на запреты, посылать законы к чертовой матери. Я стал для Тел олицетворением того, чего они никогда не достигнут. Закрытые, жалкие, крутящиеся в своем колесе ненавистных событий как белки, они смотрели на меня, как на падающую звезду. С надеждой. С восторгом. И с пониманием, что никогда не увидят меня снова.