Satiriazis.

Моя тяга трахать все, что движется часто мешала мне в жизни, но я никогда не хотел избавиться от нее. Ведь каждый человек с рождения добивается того, чего хочет лишь доступными ему способами: милая на лицо девушка улыбается, чтобы пройти в клуб не заплатив, сильный парень делает лицо серьезней, и его пропускают на дороге в пробке, старик спотыкается, и ему подают руку помощи. Когда я только поступил в академию искусств, я сразу нашел людей, которые были ключевыми элементами в моем успешном получении диплома: декан, его жена, их сын, который обучался в моей группе, девушка, с которой спит ректор, парень, который сосет управляющему. Сначала я даже начал учиться своими силами, пытался понимать что-то, но я не мог контролировать постоянное желание. Рисуя цилиндр в основе здания, я мог думать о том, как он войдет в меня, как я мог бы насаживаться на него сам, пока старые извращенцы смотрели бы на мое молодое тело и их уже не встающие члены вздрагивали. Обозначая окружности, я буквально видел, как я вставляю туда свой член и начинаю сначала медленно, постепенно ускоряясь, двигаться. Я продержался неделю, буквально вылетая, как ошпаренный после пар и тут же ловя какое-нибудь Тело на улице. Но после я отвлекся на одной паре по истории искусства, оглядывая аудиторию. И я видел, как пара Тел смотрела на меня. Позже взглядов стало больше. Меня трахали в туалете, на столе у декана, в коморке для швабр, в коридоре после лекций, в коридоре вместо лекций, в коридоре на перерыве. Везде. В каждом уголке академии. Я любил искусство секса чуть больше, чем визуальное. Я могу смело сказать, что академия научила меня куче вещей, не касающихся визуализации своих мыслей. Я научился соблазнять коварнее, осторожнее, глубже, быстрее. Я осознал, что если сравнивать себя с животным, то лучше всего быть кошкой или змеей. Сравнение помогает стать образом, двигаться так же, поменять стратегию действий на схожую с нападением. Анаконда медленно ползет к жертве, изгибаясь красивым лоснящимся телом, и нападает в тот момент, когда жертва заворожена ее медленными и безумно красивыми движениями. Она проглатывает жертву полностью, отравив ее своим ядом. Вот кем я стал – убийцей надежд на чувства.