Satiriazis.

Солнце уже село, а со стороны моего окна на небе появлялись звездочки. Весна постепенно наступала, отчего даже я хотел дышать глубже, наслаждаясь запахом мокрого асфальта и свежести, приносимой ветром. Луна встречалась с солнцем на небе, что всегда казалось мне невероятным, потому что я считал день и ночь одной из главных противоположностей во вселенной, а тут они сходились на одном небе, будто величаво приветствуя друг друга и заодно прощаясь до следующей встречи. Я лежал на своей кровати с новым чистым постельным бельем, бросая теннисный мячик в потолок. На мне была выглаженная белая рубашка и темно-синие джинсы. Пол был еще влажным в углах комнаты, что говорило о моих трудах с его вымыванием, а на стенах кое-где висели мои картины, что казалось мне нелепым и даже жалким, но это было не моей идеей. На кухне пахло приправой для салата, сливочным соусом и вином. -Джерард, время ужина! – достаточно высокий женский голос разнесся по квартире, отчего я вздрогнул и встал с постели. -Что у нас? – спросил я, чуть улыбаясь, хотя прекрасно знал ответ. -Курица в сливочном соусе и салат, - она подарила мне легкую улыбку. Ничто не нарушало этой наигранной до невероятной точки идиллии до тех пор, пока не раздался стук в дверь. Мое сердце пропустило удар, а ладони вмиг стали влажными. Я никого не ждал, равно как и всегда, кроме, может быть, одного человека, который сейчас был бы совсем-совсем не кстати. Поднявшись с места, я легко направился к двери, раскрывая ее, стараясь сохранить деланную невозмутимость на моем лице. -Привет, - Фрэнк бросил на меня игривый взгляд, кусая губу и затем смотря на свои кеды. Я задержал вдох, полный его запаха, который ассоциировался у меня со свободой и нес в себе дольки запаха боязливо крадущейся в город весны. Теплый шар перевернулся внизу моего живота, но я сжал зубы, не поддаваясь влиянию. -Фрэнк, тебе лучше уйти. Ты сейчас не в самое подходящее… - начал шептать я, в то время как за моей спиной появилась тень. -О! У нас гости! Проходите, молодой человек! Как вас зовут? – она щебетала вокруг парня, смотря на него с каким-то восхищением, затягивая его в мою квартиру. Он неловко потоптался на пороге, бросая на меня взгляд с просьбой разъяснить ситуацию. И я взял себя и все свое мужество в руки, чтобы произнести последующие фразы. -Фрэнк, это моя мама – Донна Уэй, - мама чуть улыбнулась, накладывая для Фрэнка порцию в чистую тарелку, когда мы прошли на кухню. – Мама, это Фрэнк. Мой парень, - на последних словах я был готов удавиться собственным языком, потому что в мозге я отчетливо формулировал это как «мой друг». Мама замерла с ложкой в руках на секунду, так же, как и Фрэнк, щеки которого розовели так стремительно, что я мог бы начать волноваться за его здоровье, если бы не волновался за свое, потому что мое сердце и легкие, кажется, свело в судорогу. Эта секунда, которая длилась так долго, заполняла мою кухню запахом весны, исходящим от Фрэнка, перемешиваясь с взволнованным состоянием мамы, потому что я никогда не представлял своих пассий, сменяя их слишком быстро и вообще, по сути, не имея их. Мы все трое стояли в шоке, каждый по-своему, и я понимал, что Фрэнк ни за что не будет первым, кто возьмет себя в руки, потому что в прошлый раз его ввергла та же фраза в дичайшее смущение. Мама поставила тарелку перед Фрэнком, а он выглядел так, будто вот-вот упадет в обморок. Ореховые глаза с охрой прожигали во мне дыру, а я наливал вино в три бокала так, будто все происходило своим чередом. Когда мы начали есть, я не мог проглотить и кусочка, а тишина была звенящей, будто в камере пыток. Но вскоре, заметив, что Фрэнк ест, отвечая на расспросы моей мамы все более спокойно и шире, я стал прожевывать и глотать пищу, все равно не чувствуя ее вкуса. Мама задавала вопросы о том, где Фрэнк учится, чего хочет добиться в будущем, и я бы с удовольствием сам послушал ответы, потому что если не думать о том, как сильно и в каких позах я хотел его, то я мог бы назвать Фрэнка интересным. Бокал вина, выпитый мной почти залпом, расслабил меня. Несильно, но это помогло телу перестать быть деревянным. Моя голова нещадно трескалась пополам от перенесенного ущерба, поэтому я направился в зал, чтобы хотя бы развалиться на диване, потому что уйти лечь в кровать или принять душ было верхом неприличия, что я не мог позволить себе при матери. -Сынок, я думаю, что будет лучшей идеей оставить вас сегодня вдвоем, не так ли? – она подмигнула Фрэнку, а щеки парня приобрели персиково-розовый оттенок в ответ. Этот парень мог получить Оскара, и я могу сам это организовать. Я взял Фрэнка за руку и услышал его короткий вздох, когда наши пальцы переплелись, после чего мы вышли на улицу провожать маму. Я сел на водительское место, а Фрэнк уже пошел на заднее, когда я остановил его и незаметно для матери направил на кресло возле себя. Дорога до родительского дома заняла полчаса. Попрощавшись с ней, я даже не удосужился выйти из машины, и, развернувшись, направился домой, просто просигналив. Я знал, что это был театр двух актеров, куда совершенно случайно попал Фрэнк, сыгравший свою роль безупречно, но его не было в моем сценарии и плане, что выводило из себя, потому что я не знал, какие последствия это влечет за собой.