Satiriazis.

Однажды я решил устроить курс воздержания. Думаю, проблема была в том, что я абсолютный ноль в самоконтроле на этот счет. Я записался в клуб, где мы сидели в кругу и говорили, кто сколько без чего-либо держится. Парень, сидевший на крэке, постоянно срывался, и это бесило меня. Девушка, скромно теребившая свое платье не резала себя три недели, и это бесило меня. Женщина не играла в казино три дня, и это бесило меня. Мужчина не делал себе тату последний месяц, и это бесило меня. Улыбка нашей руководительницы была слишком ненастоящей, и это бесило меня. Я крушил все вокруг, влезал в драки, чаще всего оказываясь на больничной койке, разносил в пух и прах бары, сидел в камере, пока меня не решал трахнуть очередной коп. И на этом все заканчивалось. Я пытался пить таблетки для собак и котов на время их течки, но после этого блевал до обезвоживания, поэтому после решил, что это глупая затея. Я заперся дома, листая научно-исследовательские статьи, но реклама с порно-сайтом вылезала внезапно, и вот я уже неистово и самозабвенно дрочу, задыхаясь в стонах. Как я и говорил, сатириазис не был моей болезнью или зависимостью, не был моим желанием или прихотью. Это и был я. Мои волосы состояли из того, как их сжимали чужие руки, мое тело состояло из прикосновений к нему, мои губы состояли из поцелуев, руки из касаний, гланды и связки из стонов, простата из наслаждения и член из трения. Каждая часть моего тела была отражением того, какое удовольствие можно получить, используя ее. Я рисовал картины с сексуальным подтекстом, продавая их за бешеные деньги импотентам, в высшем обществе считающимися ценителями искусства и критиками. Я работал натурщиком, чтобы другие считали меня искусством, наслаждались моим телом, воспевали меня, смотрели на меня, спали со мной в художественной школе. Я был своим собственным творением, но у меня не было того, кто стал бы созерцать то, что я создал.