Satiriazis.

Я бродил по улицам, петляя и стараясь запутать себя, потеряться в городе от своих мыслей, которые теперь нависали надо мной тучей. Дорога здесь казалась абсолютно не заезженной, будто ее положили только вчера, деревья стояли ровным рядом через каждые четыре метра вдоль дороги. С правой стороны тротуара, по которому я шел, мелькали газоны и клумбы разных домов. Впереди виднелся небольшой паб, казавшийся милым в этом районе. Место казалось мне знакомым, но я отключал все мысли, разбрасывая их по асфальту, потому что они могли убить меня. Небольшая компания вырулила на меня из поворота. Они смеялись, чуть пошатываясь. Один парень раздавал другим кислоту. Я просто смотрел на них, не замедляя и не ускоряя шаг. В большей степени мне было все равно, просто я смог отвлечь себя ими. Я успел заметить, что кислота в их руках была, по меньшей мере, дерьмовой. Внезапно мой взгляд зацепился за дрожащую руку, держащую таблетку. Пальцы были длинными и тонкими, и мой член тут же дернулся от представления, как они могли бы обвить его, начиная медленный ритм. Я сглотнул, поднимаясь выше взглядом. Татуировки вспышками всплывали из-под кожи, и прежде чем поймать себя, я произнес имя. -Фрэнк. Парни подняли на меня глаза, и Фрэнк тут же сунул таблетку в рот, глотая ее. Я смотрел на него, пока его опьяненный взгляд пытался сфокусироваться на мне. Он чуть улыбался, но, поняв, кто его позвал, улыбка сошла с его лица. Парни переглядывались, смотря то на меня, то на Фрэнка, который медленно закрывал и открывал глаза, будто безумно хотел спать. -Что ты здесь делаешь? – спросил он, чуть нахмурившись. Я улыбнулся, сунув руки в карманы, обнаружил там сигареты, которые мгновенно сжал. Я контролировал себя и не набросился на него, потому что, во-первых, у меня не было адекватных причин это делать, а, во-вторых, я был невероятно слаб после своих приступов жалости к себе. -Ты знаешь его, Фрэнк? – спросил высокий и широкий парень, видимо, уже намереваясь избить меня. -Да, все в порядке. Помнишь, я рассказывал о своей новой песне? – Фрэнк снова начал улыбаться, его зрачки были широкими, даже шире, чем когда я трахал его, и это было вовсе не хорошим знаком. Его кожа стала очень бледной, и он покрылся испариной, его движения были рваными, и, кажется, он уже терял контроль над речью. Видимо, это была не первая его таблетка за сегодня. Парень кивнул, смотря пьяным взглядом на Фрэнка. Слюни едва не стекали по его подбородку, и я видел, что не только я здесь хотел этого парня. Ревность и ненависть клокотали в моем горле. Фрэнка накачивали наркотой и трахали, пока я познавал себя и плавал в своем темном мире. Я был противен сам себе, а Фрэнк продолжал свой рассказ, сделав шаг ко мне и тем самым становясь центром всеобщего внимания. -Та песня о любви, которая возникла, как роза посреди пустыни. Мы все в полнейшем дерьме, плаваем в наркотиках, сексе и своих страхах, а эта любовь, - Фрэнк гневно пнул асфальт, буквально выплюнув последнее слово, пошатнулся, но устоял на ногах. – Она все равно родилась во мне. Он поднял на меня взгляд, и я смотрел на то, как зрачок стал более-менее нормальных размеров на доли секунды. Я видел боль в выражении его лица. Он смотрел на меня, словно раненая птица на кошку, которая поймала ее до этого. И Фрэнк не пытался взлететь. -Я знал изначально, что это было опасно и неправильно, - он повернулся ко мне, забывая о своих друзьях. – Я не должен был приходить к тебе. Я не должен был… - Его голос сошел на нет, и он сжал виски руками, рухнув на колени. Я сделал шаг к нему в одно время с парнем сзади. Утробное рычание сорвалось с моих губ, и я понимал, что я едва ли адекватнее тех парней позади, но они отступили, смотря на мои сжатые кулаки, позволяя Фрэнку продолжить тираду. -Я знаю, ты не чувствуешь того же, что и я. Я изначально это знал, просто… Я видел в твоих глазах то, что не видел никогда раньше, - он сидел на асфальте, смотря на меня и говоря все это без страха, будто знал, что умрет в последующие секунды. -Фрэнк, нам пора, - парень снова сделал шаг, но оступился и рухнул на газон, смеясь. Не стоило принимать таблетки всем вместе, если пытаешься трахнуть сучку. Дилетант. -Я пытался как-то избавиться от тебя в своей голове, - он вытаскивал из карманов просто горы наркоты, на которую я смотрел в полнейшем шоке. – Но это дерьмо только усугубляло положение. Он встал на ноги, отбрасывая пакетики и таблетки, расшвыривая их по асфальту, и два парня тут же принялись собирать это. Фрэнк не обратил на них никакого внимания, делая шаг ко мне, взяв мое лицо в руки. -Я люблю тебя, Джерард Уэй, - прошептал он, и слезы начали катиться по его щекам, когда он резко прижался к моим губам, грубо целуя меня. Я задыхался, я не мог пошевелиться. Его признание было не облегчением, не тем, чем, как я думал, оно должно было быть. Оно заставило меня не вспорхнуть, а рухнуть на землю в эту кучу наркотиков, больно ударившись об асфальт. Я почувствовал его губы, его руки на своем лице. Дрожащие, влажные и холодные. Он целовал меня, чуть всхлипывая, со всей болью и любовью, задыхаясь в ней вместе со мной. В поцелуе не было надежды на ответ. Он изначально впечатал себе в голову тот факт, что я никогда не отвечу ему взаимностью, поэтому его поцелуй был прощанием. Я сжал его футболку и мысленно врезал ему за то, что он ходит в ней по улице и может заболеть. Я притянул его к себе, стягивая свою пайту с себя и надевая на него. Он стоял в шоке, хлопая ресницами и смотря на меня уже полностью затуманенным взглядом. Я взял его за руку и потащил за собой, пытаясь придумать кратчайший путь до моего дома. Мы шли быстро, и я рычал каждый раз, когда этот придурок спотыкался. Он иногда хихикал, но чаще всего его приход не сопровождался звуками, поэтому мы почти тихо и мирно дошли до моего дома. Я быстро прошел с ним через гостиную, даже не смотря на стены, и стал стягивать с него шмотки. -Трахнешь меня? – спросил он, поймав мою руку, стоя передо мной в одних боксерах. На его бедрах снова были синяки, и я поморщился, вырвав ладонь и укладывая его под одеяло. Он сильно дрожал, у него была температура. Я принес стакан воды и поставил на столик рядом, в случае если он проснется и захочет пить. Я разделся сам, и снова уложил Фрэнка, потому что он порывался встать несколько раз. Он повернулся ко мне, тяжело дыша и, кажется, находясь уже в бессознательном состоянии. Я коснулся рукой его бедра, и он вздрогнул, а я мысленно убил всех тех уродов, что трахали его, потому что он был моим. В скором времени я провалился в беспокойный сон впервые за несколько дней, проведенных без Фрэнка. Я слушал неровное дыхание, считал пульс, сжимая его запястье. Постепенно температура спадала, дыхание и сердцебиение выравнивалось, а я становился спокойнее. Кажется, прошло около семи часов, проведенных вот так, но я чувствовал себя куда лучше, просто считая пульс парня, чем когда не знал, где его носит. Фрэнк проснулся на следующий день в три часа, когда я сидел на кухне и курил после душа, смотря в окно. Он молча прошел в туалет и блевал там, и я молча наполнил новый стакан прохладной водой и отнес ему вместе с чистым полотенцем. Он принимал душ около двадцати минут. Все это время, что мы не разговаривали, я считал. Секунды. Минуты. Часы. Тик-так. Тик-так. -Хочешь чего-нибудь? – спросил я хрипло, даже не смотря на него, когда он вошел на кухню. -Нет, - прошептал он, садясь на стул позади меня. Я хмыкнул, сделав себе чашку кофе и намереваясь уйти в зал, когда он остановил меня, преградив мне путь к гостиной. Я поднял на него глаза, больше не желая видеть их цвета, но он упорно светился, отвлекая меня от всего. -Джерард, - сказал Фрэнк безжизненно, поставив мою чашку на стол и вставая передо мной. Я выдохнул, когда он не выпустил мою руку, а стал поглаживать проступающие вены на тыльной стороне ладони. Он смотрел вниз, а я – на его опущенные ресницы. Я хотел его поцеловать даже сейчас, после всего того, что он вчера сделал и наговорил. Я не знал, что чувствовать. Отвращение из-за наркотиков, жалость из-за того, что он пытался заглушить чувства, сострадание из-за того, что он пытался заглушить чувства ко мне, или любовь, как ответ на те самые чувства. Это все перемешалось во мне, и я стоял, не зная, что делать, что говорить и что думать, впервые находясь в абсолютной беспомощности. -Извини за то, что произошло вчера, - промямлил он, кусая губу и не выпуская ее несколько мгновений, пока к ней приливала кровь, делая ее вишневой. – И за то, что избегал тебя столько времени. Я знаю, что тебе все равно… - Начал он, подняв глаза. -Мне не все равно,- оборвал его я тихо и властно, отчего он рвано выдохнул. -Хорошо, - выдохнул он, чуть краснея и не выпуская моей руки. Я осторожно обхватил его запястье, поднимая его пальцы к своим губам и целуя их. Он задрожал, и я не знал, было ли это реакцией на наркотики или на мои поцелуи. Я медленно провел языком по фаланге среднего пальца, посасывая ее и целуя снова, упиваясь вкусом кожи Фрэнка. Таким теплым, божественным и вызывающим невероятное тепло во всем моем теле. Брюнет стоял молча, чуть вздрагивая и не предпринимая попыток отвечать мне на ласки, потому что они были настолько хрупкими и нежными. Такими, как я видел Фрэнка. Я опустился поцелуями по его ладони на запястье, засасывая кожу и покусывая ее, вдыхая его аромат, за ночь перемешавшийся с моим и почти полностью утерявшийся после душа, но ставший еще прекрасней после всех этих изменений. Я поднял его лицо навстречу себе, мягко целуя его губы, пока моя рука прижимала его ко мне. Я чувствовал тепло везде, оно разрасталось, постепенно становясь жаром, заставляя меня желать Фрэнка с новой силой. Фрэнк не отвечал на поцелуй, и я понимал, что он не ответит на него. И тогда я решился. Я сделал шаг назад, разрывая весь контакт между нами и смотря на него. Я пожирал его глазами, каждую тонкую линию его лица, улавливая и распознавая в секунду все чувства, пробегающие искрами под его кожей. -Я люблю, как ты кусаешь губу, - прошептал я, смотря, как он автоматически делает это. – Я люблю цвет твоих волшебных глаз, - я оторвался лишь на секунду, чтобы встретиться с ним взглядами. – Я люблю твою мягкую кожу и то, как ты реагируешь на мои пошлости. Я люблю твой смех и твое умение быстро адаптироваться к ситуации. Я люблю твое безрассудство и смелость. Я люблю твою свободу, люблю ощущение, которое ты даришь мне, целуя меня. Я набираю больше воздуха в легкие, но все равно не кажется, что его достаточно, но, тем не менее, я все-таки произношу главную фразу. -Я люблю тебя, Фрэнк Айеро, - сказал я, резко выдыхая и наблюдая, как его зрачки расширяются вместе с открывающимся ртом. Он смотрит на меня, а я ловлю его в свои объятья, когда он делает рывок вперед и целует меня: грубо, горячо, со всей любовью, что есть на этом свете. Он проникает языком в мой рот, сжимает мои волосы, и я отвечаю ему на все сто процентов из ста возможных, потому что теперь, именно теперь, любовь дарит мне ощущение легкости и свободы. Я тяжело дышу носом и сгребая Фрэнка, таща его к кровати и повалив на нее. Мы не разрываем контакта ни на секунду, и секс кажется просто животным, но в некоторые моменты Фрэнк касается меня так нежно, что я готов улететь в другой мир и сброситься ради этих прикосновений с крыши. Я целую его, когда он принимает меня во всю длину, и его стон прячется на моих губах, и я отвечаю ему, касаясь его очерченных скул, смотря в его глаза и снова и снова целуя его, задыхаясь в его прикосновениях, нуждаясь в них. -Господи, Джерард, - шепчет он, когда я вхожу под правильным углом, и я заставляю его кричать это все громче с каждым толчком. Мы двигаемся точно в ритм, зная движения друг друга наверняка, погружаясь в этот омут полностью. Сексуальное удовольствие мешается с чувствами, и я вижу следствие этого коктейля в опьяненных глазах Фрэнка. Его пальцы бродят по моим плечам, когда я задерживаюсь в нем, кончая, и он стонет, кончая со мной, широко раскрыв влажные губы и зажмурившись. Мы целуемся снова, продолжая двигаться, возбуждаясь опять, и я понимаю, что мог бы заниматься с Фрэнком любовью до конца жизни.