Dies irae, dies illa
14 сентября 2014 г., 19:31
Dies irae, dies illa - вторая строчка древней заупокойной мессы о Судном Дне.
.... Чем убийца отличается от мясника? Если не брать в расчёт догматы и моральную сторону, то только одним - тишиной. Они оба убивают с первого удара, причём делают это так, чтобы душа рассталась с телом без боли. Но только если мясник может позволить, чтобы зверь вопил перед смертью (хотя они этого не любят сами), то убийца - нет... ... Есть четыре основные зоны, удары в которые вызывают быструю и тихую смерть: лёгкие, сердце, горло и печень. Однако первые два защищены рёбрами, без опыта попасть в них трудно, а перерезая горло жертвы, пузырьки воздуха выходящие с кровью слишком громко лопаются. Лучше всего наносить удар в печень - жертва умирает быстро, даже не успев этого почувствовать, и не выдавая свою кончину звуком. Однако, если кому-то охота возиться с горлом, или нет при себе оружия, то лучше сломать шею - дёшево и сердито... ... Почему выстрел, произведённый одним и тем же лучником, но из тени или на свету, так разнятся в эффективности? Всё просто - когда жертва не знает о стреле, целящейся в неё, она не готова к выстрелу. Её тело расслаблено, ткани не напряжены, и острию легче пройти сквозь плоть к внутренним органам... ... Стать невидимым без всякой магии очень просто - нужно только поверить в это самому, уметь правильно двигаться и заставить поверить врага в то, что тебя нет... Голоса в моей голове постепенно стихают, сопровождающие их картинки меркнут, оставляя меня в пустоте. Я пытаюсь открыть глаза и это, к моему удивлению, получается, хоть и медленно - веки будто кто-то свинцом залил. Потолок из плотно подогнанных к друг-другу деревянных досок с поперечными балками. Не слишком интересный, зато надёжный, не пропускает воду и совсем не похож на каменный потолок в моей темнице... А почему я не в ней? - Мда, значит, в мои расчёты вкралась ошибка... Интересно, что в них было не так? Быть может, не стоило использовать константу духовного постоянства? Всё-таки объект условно можно было представить живым... Но ведь вместе с тем у него явно присутствовали признаки чёрного камня душ, что для живых существ не характерно и невозможно... Любопытно. Или дело в переменной Драциллы? Она же не подразумевает открытые энергетические потоки, существующие в нашем случае... Красноглазая босмерка бесцеремонно осмотрела моё лицо, скривилась, поводила над ними светящимися руками и снова что-то начала бормотать про себя, уже совершенно зубодробительное и ушивтрубочкусвёртывательное. Если взять за предположение, что я до сих пор нахожусь в Рифтене, а так же манеру поведения этой особы, то сейчас я имею честь видеть перед собой придворного мага Вайландрию, персонажа в некоторых аспектах ещё более чокнутого, чем мой любимый Цицерон. Открываю рот и пытаюсь что-то сказать, но горло тут же опаляет огнём. Магесса хмурится и выходит из моего поля зрения. Звучит стук стеклянных бутылок, и вскоре эльфийка возвращается. К моим губами приставляют горлышко, в рот льётся какая-то жидкость без определённого вкуса, но не неприятная, я глотаю её, смаргивая слёзы от боли и еле двигая горлом. С первого же глотка боль начинает стихать. А когда последние капли выпиты, мне становится настолько хорошо, что я уже могу сесть на кровать. Комната, небольшая, вытянутая в длину. В другом её углу стоит стол, а напротив него - дверной проём, в котором виднеется стол зачарователя. - Прошу прощения, а можно уточнить - в чём именно заключалась ошибка ваших расчётов? Мда, не нашла ничего умней спросить... она же мне сейчас лекцию на полтора часа организует! А всё дедушкины гены! Да, того самого, что разговаривает с телевизором. Он раньше был научным руководителем в каком-то НИИ, что не могло не сказаться. За воспитание внучки, брошенной им с бабушкой на лето собственным сыном, пропадающим на работе и невесткой, из-за неё же улетевшей чёрт знает куда, он взялся с тем же пылом, с которым пару десятков лет назад начинал новые исследования, благо материал попался податливый - уже к августу я была немножечко повёрнута на науке и всё решала, учёным какой направленности стану. А уж за знания, вложенные в мою голову словоохотливым дедушкой, ни бабушка, ни родители по головке его не погладили. Ну скажите, зачем, например, ребёнку знать, как правильно держать скальпель или как из нескольких бутыльков бабушкиной косметики смешать крысиный яд? Я уже не говорю про то, как разговаривать с телевизором и прочими другими предметами обихода, читать по звёздам погоду на три дня и называть любые необдуманные и рискованные действия экспериментами, аргументируя их проведение вкладом в науку... Зато я с пяти лет знала, что нет ничего несъедобного, есть только неправильно приготовленное. Но даже и такое можно использовать, например в тех же ядах... Но за это, наверное, нужно сказать спасибо бабушке - она совершенно не умела готовить и большинство её блюд больше походили на результаты дедушкиных алхимических экспериментов. Что и говорить, они же и познакомились в его НИИ... Однако, это Вай-даэдра-помнят-как-её-там-йа меня приятно удивила. Она всего лишь хмыкнула и сообщила: - По моим расчётам ты вообще не должна придти в себя. Не совсем приятно считать себя ошибкой в чужом эксперименте, зато это сглаживается тем, что ошибка всё ещё жива. Я уже хотела было спросить магессу, как оказалась в её владениях, как в дверном проёме показалась ещё одна эльфийка. - О! Вы пришли в себя! Это хорошо. ... Это что же такое произошло, что на меня одновременно с радостью и злобой смотрит сама управитель ярла? Оказалось, немного. Так, всего ничего - состоялось судебное разбирательство по моему делу, где я была признана невиновной, причём без моего в нём участия, и ещё меня чуть не забили до смерти стражники в темнице, из-за чего я сначала попала к придворному магу, да так у неё и осталась, потому что она обнаружила интересное магическое явление, никогда не видимое ею раньше. Всё началось с крика. Ну, то есть с кода. Да, он подействовал, и те самые картинки и голоса, что мне являлись, были, можно сказать, обучением таинству Скрытности. Обратной же ценой этого была боль в теле, вызванная пробегающими по телу разрядами магии, заставляющие мышцы сокращаться в определённых движениях, создавая тем самым мышечную память, порванные связки из-за того, что всё время я продолжала кричать (да, даже потеряв сознание и голос, я разевала рот и что-то сипела, надрывая горло), повреждение этого же тела от стражников, которых я сначала переполошила своим криком, а когда они пытались меня заткнуть, так и вовсе рассердила, так и не приходя в сознание, и выпавшие из жизни восемь дней. Последнее поразило больше всего. Восемь дней? Панталоны Шеогората! Это что творится, а? Я в этом мире всего десять дней, восемь из них успела проваляться без сознания, а за оставшееся время мне причиняли раны, не всегда совместимые с жизнью, уже три раза! Так, я снова отвлеклась. Пока стражники поняли, что они натворили, пока относили к Вайландрии, пока она меня изучала, моим случаем заинтересовалась сама ярл Лайла Рука Закона. Она решила лично провести суд надо мной и велела созвать всех, кто причастен к этому делу. Однако, когда дело коснулось обвиняемой и свидетелей, произошёл двойной конфуз - моя постанывающая тушка уже лежала в покоях магессы, а свидетелей, которые хотели бы связываться с Гильдией Воров не было. Ну, почти не было. Да-да! Свидетельницей была та самая нищенка! Причём - свидетельницей моей защиты, потому что видела всё чётко. Как Сапфир при нашем столкновении узнала о содержимом моей сумки, а после использовала свою внешность себе на пользу. Так что, камера моя долго не пустовала, нищенка получила премию за бдительность, тюремщики получили втык за моё избиение, а мне сейчас приносили официальные извинения и материальную компенсацию за случившееся. Нет, всё-таки бывает в этом мире справедливость! Страшная, редкая, но есть! Настроение у меня поднялось настолько, что я даже решила не мстить Сапфир, как того хотела. Однако на рынке была настороже, понимая, что вряд ли Гильдия мне такое простит. Поэтому и решила соединить приятное с полезным, не мозолить ворам глаза и проверить, как подействовал код. Всё получилось почти так, как в игре, разве что если там я ещё могла попасться кому-то на глаза, то сейчас практически стала невидимкой. Скрытность в реальности подразумевала под собой не только боевую невидимость, но и житейскую, когда моя фигура не становилась случайной тенью или порывом ветра, а сама моя персона становилась настолько невзрачной, всего лишь благодаря изменению выражения лица или походки, что на ней просто не задерживался взгляд. Например, когда я подходила к прилавку, торговцы не замечали меня, пока я не начинала с ними говорить, и совершенно не обращали внимания на движущиеся сами по себе товары (которые я всё равно возвращала на место - денег пока хватало, так что не зачем дёргать тигра за усы). Первым делом я зашла в одежную лавку. Броня у Грелхи это, конечно, хорошо, но хочется накинуть на себя что-нибудь помимо кольчуги или доспехов. И тут снова началась катавасия. Что на Земле, что в Скайриме, со мной была одна и та же проблема - нестандартная фигура. То, что пошито на взрослых, для меня не походит по росту, а то, что на детей - по параметрам. Более-менее подошла одежда босмеров, но и там был свой нюанс - грудь. После примерки примерно десятой рубашки, я поняла для себя то, что либо они были все мужские, либо у бедных эльфиек грудь не вырастает больше второго размера. Мне даже как-то жаль их стало. Однако, после долгих мучений выход был найден: штаны купила босмерские, оказавшиеся мне в пору, а сверху я надела обычную рубаху, смотревшуюся на мне как туника, а поверх неё - тёплый плащ из двух видов ткани. Приобрела ещё парочку подобных костюмов на смену, нашла бельё (его тоже пришлось комбинировать, но зато оно оказалось очень удобным, хоть и сделано было непривычно без косточек из кожи и хлопка), и отказавшись сшить одежду на заказ, отправилась к сапожнику, правда по пути купила неплохой (как мне показалось) стальной кинжал с клеймом мастера. Само тело убийцы - это оружие, но с ним всё-таки лучше, чувствуешь себя безопаснее. С обувью тоже вышло смешно. При росте ниже среднего, я обладаю такой же маленькой ногой, 33 с половиной размера в длину, но широкой в плюсне и с очень высоким подъёмом. Даром, что размер такой, так ещё и большинство моделей просто не налезают! Впрочем, здесь с этим делом оказалось легче - сапожник, осмотрев мою ступню, сказал, что готовой обуви на меня нет, но к вечеру сделать её успеет. Заплатив ему сразу полную сумму, я окончательно успокоилась и, еле передвигая ногами, чтобы и эти сапоги не свалились, отправилась в "Пчелу и Жало" договариваться о комнате. В таверне было многолюдно, даже очень. Кое-как пробившись к стойке, кивнула Кираве и уточнила у хозяйки: - Так много людей... с чего это, на ярмарку что ли приехали? Аргонианка щёлкнула хвостом, разливая пенное пиво по кружкам, и пояснила: - Нееттссс. Бард ссзззаежжшшший сссегодня высступает. О! Бард! А вот это уже интересно... В игре в " Пчеле и жале" Барда не было вообще. В прочем, там и без него было весело, а уж теперь... Во всяком случае, будет интересно послушать и посмотреть на настоящего барда, тем более есть у меня одна идейка... Я спросила Кираву по поводу комнаты, и она сказала, что остались две последние, могу забирать любую, но оплата вперёд. Я безропотно отдала ей десять монет и поспешила наверх. Закрыв за собой дверь выбранной угловой комнаты с видом на благородный приют, кинула сумку в сундук, а сама легла на застеленный шкурами топчан. Немного поглазев в потолок, я несколько раз прокрутила в голове план своих сегодняшних действий. Так, сначала послушать барда, выполнить свою задумку, потом пойти наверх, вроде как спать, а после навестить Грелод и убить её. Во всяком случае, есть одно, о чём мне точно беспокоиться не стоит - об угрызениях совести и прочей ерунде, связанной с убийством. Грелод Добрая даже в игре далеко не образец добродетелей, а как я заметила, основные критерии персонажей в этом мире остались такими же. Просто теперь они живые люди из плоти и крови, со своим прошлым и тараканами в головах. Они всего лишь стали многомернее и вместе с тем - проще, потому что они стали людьми. Не скажу, что мне будет приятно её убивать, но и особого напряжения не чувствую. Всё-таки не в первый раз уже. Если считать Довакина, чьё тело я заняла, и исключая саблезуба, то... Она будет четвёртой, кого я убью. Лопнувшая ветка под ногой заставляет лучника обернуться на звук. Секунда, и стрела срывается в полёт, и остаётся только бессильно наблюдать за её оперением, торчащим из собственной груди. Нога соскальзывает с камня, утягивая за собой в бездну остальное тело. Руки царапают поверхность, пытаясь хоть как-то зацепиться, но тщетно - несколько секунд полёта сменяются болью от падения на острые камни. Дышать трудно - воздуха почти не осталось, а всплыть - нельзя, потому что тогда ожидается участь гораздо страшнее смерти. Вода забивается в ноздри, а после, по капельке просачивается в рот, вытесняя воздух, течёт вниз, заставляя горло судорожно сжиматься, чтобы вытолкнуть её в кашле. Первые капли оседают в лёгких свинцовой тяжестью, рот открывается сам с собой в беззвучном крике, в надежде на спасение, ставшей последним шагом к смерти. Удалось подкрасться близко-близко. Всего шаг отделяет от цели. Медленно встать, зависнув за его спиной, и ... Расчёт был точным, но то ли рука дрогнула, то ли жертва что-то почувствовала, но успела обернуться и перехватить руку. А после стало больно и очень обидно, когда собственный кинжал, зажатый в собственной руке, но ведомый чужой волей начал вспарывать собственное же брюхо... Открывая глаза рывком, одновременно хватаясь руки за живот, чтобы подхватить вываливающиеся внутренности. А немного переведя дыхание, с таким же отчаянием хватаюсь за гудящую голову. Ну кто бы сомневался... Наивная... Думала, восемь дней пластом пролежала - и довольно? Нетушки... Опыт - сын ошибок трудных. А то, что дал мне код, не что иное, как он и есть. Так что, ничего удивительного, что получив одно, я получила и другое. В избытке. Так сказать, чтобы прочувствовала на себе и поняла всю тяжесть доставшегося мне мастерства. Здраво. Понятно. Логично. Но боги! Моя головааааа! Когда я проснулась сегодня в первый раз, было примерно так же. Но тогда Вайландрия дала мне лечебное зелье или что-то вроде того, а сейчас, видимо, то ли откат наступил, то ли выплачиваю я свою скрытность не разом, как режим бога, а в кредит. Впрочем, ощутимые, как наяву, кошмары... могло быть и хуже. А то я уже и так не понимаю, реальность ли всё это или таки кома. Убираю руки от лица и просто поворачиваюсь на бок, утыкаюсь лицом в подушку. Спать после такого невозможно, но... хотя бы полежать с закрытыми глазами, прежде чем окончательно встать и взяться за дела. Мне слишком много нужно сделать, чтобы позволить себе долго рефлексировать. Даже если очень-очень хочется. От боли избавиться мне всё-таки удалось - выплеснула полкувшина холодной воды себе на голову, и та немного поутихла. Волосы тут же свились в сальные сосульки, намекая на то, что за шевелюрой, хоть изредка, надо ухаживать. Да и за телом не помешало бы... А я-то думала, что это шкура начала гнить! Бегом спустилась по лестнице и, порыскав глазами, подбежала к Кираве. Та, видя воодушевление в глазах и шальную улыбку, замерла, явно не ожидая ничего хорошего. Однако выслушав просьбу, расслабилась и показала на неприметную дверь в стене, выходящую к купальням. Я даже сначала не поняла, о какой купальне идёт речь, пока не оказалась внутри. Это была баня! Самая настоящая баня с парилкой и небольшим бассейном, отделанным каким-то серым камнем. От воды шёл пар, и я даже притронулась к ней рукой, проверяя, чтобы тут же отдёрнуть - вода была обжигающе холодной. Не успела я начать раздеваться, как пришедшая аргонианка принесла полотнище ткани, вместо полотенца, и пару каких-то пузырьков. Один, как она пояснила, с мыльным раствором, а от второго "Чешшшуя блессститсс какхх навая!". Шампунь что ли? Шампунь, как удалось выяснить опытным путём. Кстати, услуги купальни были включены в стоимость комнаты, но обычно нужно было предупредить заранее. Мне повезло, что чуть раньше днём, купальню использовал тот самый бард, так что, нужно было только подкинуть дров. В общем, вылезла я из бани только часа через два, пахнущая мылом, чистая и с синими от холода губами. Так как жару я не люблю, то в парилке была недолго, переключив своё внимание на бассейн. После сухого жара ледяная водичка была то, что надо! Ну, и увлеклась маленько. А потом Кирава отпаивала меня горячим сбитнем без капли хмеля и рассказывала, где можно добыть шампунь для чешуи. Кстати, это хозяйка хотела так надо мною подшутить - люди этой штукой не пользовались, то ли волосы вылезали, то ли цвет меняли, но зелье это было прерогативой только аргониан. Я только задумчиво накрутила чистую прядь волос на палец и пожала плечами. Если вспомнить о том, что волосы - это производная кожи, то, кажется, от аргониан мне досталось чуть больше, чем я думала. Ну, или волосы всё-таки изменили цвет, но не сильно - сейчас, высыхая, они приобретали всё больший и больший оттенок стали, да и металлический блеск присутствовал. Впрочем, с моей светлой, но сероватого, даже пепельного оттенка кожей (от каждой расы по паре признаков, угу, я поняла) смотрелась неплохо, хотя и страшновато, особенно для самих данмеров, которые пару раз, со спины, принимали меня за кого-то из своих, но тут же поворачивались обратно, стоило им увидеть мои глаза неподобающего для тёмного эльфа оттенка. Когда волосы почти высохли, я вспомнила об ещё одной проблеме - расчёске. Ею я обзавестись ещё не успела, благо Кирава за лишнюю монетку меня успокоила, показав нужную лавку и сказав, что она работает до захода солнца. В ней я пробыла ещё с полчаса, купив кроме расчёсок ещё кучу нужных мелочей, вроде специй, травяного сбора и походной сумки с кучей карманов. Ну, ещё и пару книжек в дорогу. Кажется, как раз у махонького по сравнению с остальными прилавками с книгами я и зависла дольше всего. Хотелось всего и сразу, но жаба напомнила о том, что денег у меня не так много, а ещё нужно купить зелья, оставить на дорогу и подношение Маре, в храм которой я обязательно зайду. Скрипнув зубами, я купила только три книги - "Обморожение" со знаком школы разрушения на обложке и так идущим от неё ощущением холода, потёртый "Путеводитель по травам Скайрима" и новёхонький толстенный сборник анекдотов про все расы Тамриэля, оставшийся у продавца в последнем экземпляре. Вернувшись в гостиницу, сложила покупки и, разузнав у моей милой владелицы о том, что бард будет выступать только через полчаса, снова вышла на улицу, решив, что успею зайти к алхимику. Сам бард сидел в противоположном от стойки углу и оказался встрёпанным мальчишкой всего на пару лет старше меня, уплетающим какой-то суп за обе щеки. Рядом с ним, прислонённым к стене, стоял большой вытянутый чехол из ткани. Старик Элгрим не то, чтоб встретил меня приветливо, но и особо не ворчал. Особенно после того, когда я, купив пару больших бутылок зелья лечения и исцеления болезней, приобрела несколько разных травок и попросила воспользоваться алхимическим столом. Мужчина кивнул и откинул какую-то штору, за которой... Пискнув от восторга, я подбежала к столу, не зная, за что хвататься первым. Тигельки, горелки, клещи, что-то похожее на пробирки, несколько видов ножей из разных материалов, тёрки, трубки, змеевики, колбочки... Глаза разбегаются! Ещё раз осмотрев всё, я поняла, что если притронусь хоть к чему-то, то не выйду до следующего вечера. Горько вздохнув, я поблагодарила Элгрима и поспешила в таверну, сделав небольшой крюк и забрав свою обувку. Сапожки выглядели просто класс! И ногам было тоже удобно. С мягкой, скользящей подошвой из плотной кожи неизвестного мне зверя, небольшими квадратными каблучками и шнуровкой, сами они были где-то до середины голени и без отворотов. Когда я зашла, в таверне уже играла музыка. Сев за ближайший стол со свободным местом, кивнула Кираве и заказала ещё одну кружку сбитня. Его здесь пили многие, как и мёд и пряное вино, но вот без алкоголя я наверняка одна. Медовый напиток приятно грел что горло, что руки, обхватившие кружку. Я сделала ещё один глоток и услышала как бард произносит, пытаясь перекричать собравшийся народ. - А сейчас я исполню песню, сочинённую таном Вайтрана, Локиром! - и тут же начал петь, поигрывая себе на инструменте. Кстати, это был не барабан и не лютня. Мелодия была ничего так, резвая. А вот первые слова чуть не заставили меня подавиться о смеха. - Айрилет, Айрилет, Никого страшнее нет! - голосил бард пискляво, видимо, подражая голосу автора. Получалось у него презабавно, потому что ничего общего с голосом Локира не имелось. Ай да Локир! Ай да Довакин! Всего десять дней, как из Хелгена сбежал, а уже успел и песню придумать и таном стать! Ловко! Надеюсь, у него и дальше будет всё хорошо. Кстати... Айрилет... Айрилет... Что-то знакомое... Это, случаем, не хускарл ярла Вайтрана? Бедная, ей стоит посочувствовать. Уж очень... злободневная песенка получилась, такую по чужим словам не создашь, только при личном знакомстве... и очень близком. Бард завершил Локиров шедевр и перешёл к другим песням. К его счастью, мозги у него имелись, а потому ничего опасного, то есть излишне патриотического или имперелюбного не было. Так, баллады старых времён и не слишком серьёзные весёлые песенки, по сути юмористические переделки тех же историй. Спустя где-то ещё минут сорок солнце окончательно зашло, а у барда возник перерыв, чтобы восстановить голос. Многие подходили к нему, хлопали по плечам, улыбались, что-то спрашивали, кидали монеты в футляр, заказывая песни. Меня тоже не обошла участь сия, хотя мне нужно было кое-что другое. Услышав мою просьбу, юноша задумался, ознакомился с текстом и попросил немного напеть, уже хватаясь за инструмент. Правда, пришлось ещё минут пятнадцать потратить на то, чтобы объяснить, кто такой халиф. Первые робкие переливы струн разлились в воздухе, заставив голоса людей немного стихнуть. Затем звуки стали сильнее, увереннее и месте с тем - нежнее, печальнее. Пальцы бегали по грифу мандолины, выстраивая мелодию, но покорно уменьшили свой пыл, когда появился голос. Хрипловатый, немного подрагивающий на переливах, но приятный. Женский. - Который век подряд в ажурной скрыта клетке Как птица певчая в колодках золотых. Любимая раба и ненавистный недруг Я твой в одном лице безумный мой халиф. В оковах и шелках как преданного зверя Ты держишь под рукой на тонком поводке. Не взятая в бою, а поймана на вере И как тавро на лбу - кровь на моей руке. - протянув последнюю ноту, я остановилась, не открывая глаз, беря дыхание в то время, как ритм сменился на более быстрый, жёсткий: -Запирай на сто ключей, Ставь в охрану сто мечей Хочешь сам меня убей Только смысла нет. Я охрану обману И из клетки убегу. Душу вольной сохраню, Как и мой тебе ответ - Нет! - и снова ритм стихает, давая людям и мне передышку. Ты помнишь лучше всех мою шальную долю И знаешь, что убью, дверь только отвори! Душа давно простила и просится на волю, Но только как и ты иду против души. Под вечер как всегда, придёшь меня увидеть, По прутьям проведёшь тяжёлую рукой. Мой самый верный раб, мой строгий повелитель, Поверь, взяв в плен меня, в неволе сам живёшь! Запирай на сто ключей, Ставь в охрану сто мечей, Хочешь сам меня убей, Только бы зачем? Я охрану обману И из клетки убегу, Душу вольной сохраню, Сердце отдавая в плен Взамен. А ночью видим сны - да, их мы тоже делим, Как будто связаны в единое одно. Там нет этих цепей, и клети опустели. Есть только мы - и небо у нас над головой. Но, видно, не судьба, понять чужие думы. Тебе - мои слова, а мне - твои мечты. Бывает же и так, что тот, кто сердцу любый, Ранит больней кинжала, того, кого любил. Запирай на сто ключей! Ставь в охрану сто мечей! Хочешь сам меня убей - Власть сложила знамена! Я охрану обману И из клетку убегу, Свою душу подарю Только будь со мной всегда. Да. - склонив голову, закончила я, тяжело дыша. А после оглянулась и, пока никто ничего для себя не решил, поднялась к себе и закрыла дверь. Из-под пола послышались приглушённые хлопки. Хотелось визжать и забиться в угол. Панталоны Шеогората! Да я от этого выступления волнуюсь больше, чем от предстоящего убийства! Кстати, о нём - кажется, пора. Я открыла окно и, высунувшись в него, осмотрела окрестности. Вовремя - один из патрулей стражи как раз завернул за угол, так что лучше выходить сейчас. Вылезти через окно оказалось просто, благо за ним обнаружился неширокий, но карниз, на который можно было ступить. Затем спрыгнуть вниз, благо невысоко - всего метров пять. После сегодняшнего сна - вообще пустяк! Сначала, вцепившись в подоконник опустить с карниза ноги вниз, а затем разжать руки. Как только ступни коснулись земли, толкнуться вперёд, уходя в бесшумный кувырок и уйти в тень. Дождаться, пока пройдёт ещё один патруль и перейти по мостку. После него рывком уйти к стене приюта и заглянуть в окно. Грелод, по звукам, как раз заканчивала свою очередную лекцию. Шум стоял такой, что плёнка, которая была на решётках вместо стекла, постоянно резонировала. Наконец, дрожь начала ослабевать, Грелод тоже стихла, но тут какая-то девочка - воспитанница что-то спросила. Ор начался с новой силой. Хорошо хоть с улицы было не понять, что именно Грелод орёт, но и так приятного мало. А затем старуха сделала несколько шагов вперёд и ударила рукой девочку по лицу. По той было видно, что это не впервые - та закрылась руками, попыталась уклониться, но не бежать, однако Грелод сначала убрала её руки, а после влепила пощёчину. Я почувствовала, как у меня в горле зарождается рычание, низким клёкотом вырываясь из рта, а губы приподнялись, демонстрируя зубы. Нельзя бить детей, нельзя. А то ведь неизвестно, кто из них при этом может вырасти: загнанный зверёныш, нормальный человек, просто трус или сумасшедший маньяк. Как я. Кое-как сдержав себя, дожидаюсь окончания этого кошмарного спектакля и обхожу дом, следя сквозь мутные окна за её фигурой. Зайдя в кабинет, Грелод тут же подходит к окну (я спешно убегаю за угол), раскрывает ставни и раму, морщится и отходит к столу. Этого-то мне и надо. Ухватившись одной рукой за подоконник, а другой придерживая раму, оттолкнуться, прыгая внутрь и бесшумно приземлиться прямо за её спиной. Не давая времени даже почувствовать вибрацию деревянного пола, скользнуть вперёд и протянуть руки вперёд. Не знаю, с чем это связано, быть может, из-за моей любви к холоду (а может, и наоборот - моя любовь от этого) но руки у меня холодные. Даже в перчатках холодные. Она не могла не почувствовать моего присутствия, не могла. Я специально так сделала, хотя и могла оставаться невидимкой. Но я захотела, чтобы она знала, что я здесь. Знала, что это конец. Пальцы легко, почти нежно прикасаются к дряблой коже на шее, так, что она вздрагивает от пронзающего холода, но не успевает что-либо сделать, как хватка становится крепче, к пальцами присоединяются ладони, надавливая на пару точек так, чтобы она не могла даже прошептать что-либо. Рывок! Поворот! Хруст позвонков. Мгновение - я вижу её профиль в свете лучины, а после бережно подхватываю обмякающее тело под мышки, не давая с грохотом упасть и кладу на пол. А после всё так же тихо вылезаю в окно и, не оглядываясь, обхожу крепость Миствейл по дуге. Этим я ловлю двух зайцев - подальше от патрулей, Поближе к Храму Мары. Резная дверь тихонько скрипнула, впуская меня внутрь. Тёплый и совсем не спёртый поток воздуха обволакивает меня с ног до головы. Блаженно закрываю глаза и вдыхаю уже знакомый запах воска с какими-то благовониями и травами. Я люблю темноту, прохладу и музыку жизни. Этот храм не подходит ни по одному критерию, даже тишина здесь часто прерывается тихими молитвами и песнопениями, однако... Однако я уже могу назвать это место своим вторыми домом. Правда, сейчас здесь действительно тихо. Ну и правильно - Мара же - аэдра, а не даэдра, чтобы ей службы по ночам проводили! Так что, если все её служители сейчас не спят, то Марамал наверняка в "Пчеле и Жале", и ему не до храма. Медленно пройти, оглядываясь по сторонам, по проходу между скамей, осматривая стены. В чём-то святилище Мары похоже на то, что в игре, но так же, как солнечный зайчик похож на солнце. Всё очень просто, но вместе с тем - красиво. Каменные стены покрыты деревянными панелями до самого потолка, древесные узоры подобраны так искусно, что походят на сплошную золотистую сеть. Вся мебель из дерева и с резьбой, тонкой, чёткой, в виде растительных орнаментов и узлов - символов Мары. Прохожу вперёд, выкладываю к её ногам на специальный поднос горку золота и, аккуратно встав на колени перед сделанной из меди статуей, склоняю голову, чувствуя, как в тот же миг меня уносит темнота. Здесь нет ни цвета, ни объёма, ни самого понятия пространства. Только запах остаётся прежним, как и ощущение тепла. Хотя, как можно чувствовать тепло, не имея тела? - Рада снова видеть тебя, дитя. Что привело тебя ко мне? - не голос, а совокупность звуковых ощущений, призванных вызвать необходимые ассоциации тепла и нежности. - Только благодарность, Мара, только благодарность, - понятия не имею, как обращаться к божествам, а потому, делаю так, как подсказывает интуиция. - Я хочу... в общем, спасибо. Чувствую, как всё моё естество уплотняется в комочек от смущения. Ну, не умею я благодарить, не-у-ме-ю! До сих пор никак не могу истребить в себе рефлекс, когда искренне кого-то поблагодарив, сразу же отбегаешь в угол, скрючиваясь в три погибели, чтобы когда нанесли удар, было не так больно. Но в ответ я ощущаю только смех, мягкий, с хрипцой, протяжный и совершенно не обидный. - Не за что, дитя. Я просто сделала то, что должна. - Тогда спасибо за то, что так хорошо выполняешь свои обязанности, - немного набралась уверенности я и произнесла это с уважением. А после снова стушевалась и не к месту добавила.- А я ... только что человека убила... Это же грех, да? Грешники не заслуживают бесед с богами, так же как за свои моления они не получают исцеления у алтарей. Однако, почему-то я здесь. Раздаётся вздох, пополам с горьким треском деревьев на ветру и звуком первых осыпающихся листьев. Что-то большое, сильное, но невероятно заботливое и бережное обхватывает меня со всех сторон своей мощью, и одновременно с тем приходит понимание - Мара обнимает меня. - А может, наоборот? Ты же знаешь, какой она была, и даже не жалеешь о том, что убила её. Однако, благодаря тебе, теперь множество детей смогут обрести семью, Констанция обязательно это сделает. Давай будем считать твой... поступок актом милосердия, а? А теперь она улыбается. Так мог был улыбаться огонь в домашнем очаге, облизывая крутые бока котелка с похлёбкой, так устало улыбается мать над колыбелью с заснувшим ребёнком и так улыбается темнота, снова уводя моё сознание куда-то глубоко, вглубь. - Так что, прими от меня этот подарок и небольшое предупреждение - держись подальше от Хротгара, а то кое-кто уже хочет тебя убить... - Ну, это уж как получится, - хмыкаю я уже в своём теле. Открываю глаза, встаю и тут же покачиваюсь, чуть не падая. Хватаюсь за спинку скамейки рукой и замираю, стоя, когда замечаю тот самый "подарок". Подношу левую руку к лицу поближе и вглядываюсь в опоясывающий запястье рисунок: две нити - чёрная и белая сплетаются воедино в причудливом узле, совсем как на пресловутом амулете. Поднимаю вверх один уголок губ и провожу пальцами правой руки по метке - чёрная нить отдаёт жаром, белая - холодом, а сам узелок - приятным тёплым покалыванием... Значит, к Седобородым пока лучше не соваться... тогда куда? Впрочем, разве у меня есть выбор? Тёмное таинство свершилось, кто бы там что ни говорил, а потому... Кажется, мне пора навестить Аретино.
