Сборник драбблов по КиеХана

— Киеши,— несильно стукнув кулаком в дверь ванной комнаты, Ханамия застыл в тревожном ожидании ответа. Десять секунд… Двадцать… — Киеши, твою мать! Раздался звук отодвигающейся задвижки, а следом — ленивый скрип двери. — Ты чего так разорался с утра? — довольная физиономия Киеши нарисовалась перед лицом Ханамии. — Где он? — зло оттолкнув Теппея, Макото метнулся к раковине. Рывком выдвинул из-под нее мусорную корзину и высыпал на пол все ее содержимое. — Я спрашиваю, где это дерьмо? — Что ты ищешь, Макото? — недоуменно почесывая затылок, Киеши улыбнулся. — Ты, блядь, прекрасно понимаешь, о чем я тебя спрашиваю, — не переставая тщательно изучать мусор, Ханамия бросил на Киеши раздраженный взгляд. — Ты ведь опять кололся, да? — Снова твои нелепые подозрения. Ну, перепутал нечаянно я дозу один раз, так что же теперь ты меня до конца жизни проверять будешь? — в голосе Киеши мелькнули недовольные ноты. — Один? — медленно поднявшись на ноги, Ханамия убрал с лица челку. — Один, говоришь? Ты, сука, из кого тут дурака слепить пытаешься? — На вот, посмотри, — Киеши вытянул вперед руки. — Где следы от уколов? — Вены есть и на других местах тела. Карманы выверни… — А? — Карманы, говорю, выверни, временно приобретший проблемы со слухом. Ну, что стоишь? Мне все понятно… Задев Киеши плечом, Ханамия вышел вон. Десять секунд… Двадцать… Макото развернулся и что есть силы захлопнул дверь прямо перед носом Теппея.

***

Когда операцию Киеши перенесли на полгода, Ханамия не узрел в этой перемене ничего страшного. Если уж Теппей столько времени умудрялся играть в баскетбол с больным коленом, то шесть месяцев, свободных от тренировок, покажутся ему мгновением. Конечно, нельзя было отметать тот факт, что все это время Киеши сидел на обезболивающих, но Макото и подумать не мог, что эти лекарства рано или поздно смогут вызвать у того зависимость. Первый тревожный звонок раздался в тот день, когда вместо привычной пачки таблеток Ханамия нашел в ящике стола упаковку ампул и шприцы. На свои расспросы о странной находке он получил четкие ответы, мол, так доктор решил. Хотя и с трудом, но тогда Макото проглотил пилюлю лжи и даже пару раз потом вызывался побыть медсестрой для страдающего любовника. Позже Ханамия начал замечать, что без видимой на то причины, Киеши стал увеличивать дозу вводимого себе препарата. Теппей объяснял это тем, что боли стали интенсивнее, а врач на его жалобы просто машет рукой. Ханамии ничего не оставалось, как снова принимать сторону Теппея, но чем дальше бежало время, тем больше Макото понимал, что Киеши конкретно затягивает в болото под названием «наркомания». И без того небезоблачные отношения стали напоминать поединок бьющихся насмерть. Даже иногда посуда летала в стену, минуя голову вовремя уворачивающегося Теппея. Только вот толку от всего этого, к сожалению, было ноль.

***

Осторожно открывается дверь ванной комнаты. Затем слышатся тихие шаги. Пять… Восемь… — Макото? — Ханамия спиной ощущает этот взгляд, и сразу напрягается сильнее. Еще пара шагов, скрип матраса рядом, и тяжесть на плече от опустившейся на него большой ладони. — Ладно, ладно, признаю, что виноват, — губы Теппея мягко целуют шею, от чего мириады мурашек мгновенно бегут по телу Ханамии. — Это было в последний раз. Ты мне веришь? Сколько у них уже было подобных разговоров? Десять? Двадцать? — Макото, — Киеши целует настойчивее, но у Ханамии нет желания отвечать на эти ласки. Нет желания даже наорать за то, что Киеши снова назвал его по имени. Хотя… Кого он обманывает? — Прошу, поверь мне, — Киеши прижимается к спине Ханамии грудью, и у Макото замирает сердце. Блядь, ну и кто тут зависимый? Ханамия поворачивает голову и ловит губами губы Теппея. — Трахни… — Макото за футболку тянет Киеши на себя. Они оба безнадежны.

***

Ханамия просыпается в холодном поту оттого, что снова видел этот сон. Он бежит по длинному больничному коридору к палате Киеши. Навстречу ему выходит Хьюга, почему-то облаченный в белый халат, и говорит, что уже поздно. Ханамия смеется ему в лицо и показывает на часы, мол, протри очки, капитан, время только четыре — часы посещения в разгаре. Но Хьюга продолжает укоризненно качать головой и повторять свое долбаное «поздно». Ханамия отталкивает Хьюгу, врывается в палату, где видит застеленную кровать и стоящую рядом с ней зареванную Айду. Рико поднимает на Макото красные глаза, и ее сухие губы шепчут: "поздно". Приняв душ, Ханамия долго сидит на кухне с телефоном в руке. Он хочет сделать один звонок, но пальцы будто парализовало. А затем… Глубокий вздох… Еще один… — Нам нужно поговорить… В парке? Хорошо, буду.

***

Эта встреча не должна была состояться никогда. Как и разговор, который длился вот уже полчаса. — Я просто не знаю, хочу ли я дальше бороться с этим в одиночку, — Ханамия старается не смотреть на собеседника. — А я думал, ты сильный, — Хьюга поправляет очки. — А я вот думал, что ты его лучший друг, — Макото выпускает шипы. — Я вижу Киеши в школе и на тренировках. Остальное время он проводит с тобой. — Ревнуешь, да? — Эй, Ханамия, зачем ты вообще меня позвал? — шипы Хьюги ничуть не меньше, чем у Макото. — Железное Сердце медленно превращается в обычный кусок дерьма, и даже моих мозгов не хватает, чтобы остановить этот процесс. — А кроме того, как трахаться с ним, ты что-нибудь предпринимал? — Хьюга презрительно морщится. — Блядь, ну не иначе, как точно ревность, — Ханамия усмехается. — Знаешь, кэп, ты тут особо ядом не брызжи. Я сделал Киеши больно, но поверь, я уже поплатится за свои грехи. Если сможешь помочь, я на время готов притвориться, что мы друзья. Если нет — обратную дорогу найдешь.

***

Ханамия заходит в лифт. Пятый этаж… Седьмой… Длинный больничный коридор безлюден. Макото быстрым шагом идет к нужной палате. — Ты опоздал, — в дверях, сложив на груди руки, стоит Хьюга. Ханамия отодвигает его с дороги и с ноги открывает дверь, чем пугает стоящую у окна Айду. — Приехал бы на полчаса раньше, мог бы с ним на улицу выйти. А сейчас он на капельнице, — Рико хмурит брови. Ханамия вздыхает и подходит к кровати, на которой лежит улыбающийся Киеши. Пару секунд Макото смотрит на любовника в упор, а затем наклоняется и бесцеремонно целует его в губы. Айда отворачивается. — Вы бы еще тут… — ворчит Хьюга. — Трахнулись? Да это нам раз плюнуть. Да, Киеши? — Ханамия смеется. Затем Макото переводит взгляд на капельницу. Десять… Пятнадцать… С одной зависимостью они справились. А вторая? Ханамия смотрит на Киеши. Нет, это не лечится.