зарисовки

Мы с тобой об этом никогда никому не расскажем. Не было. Всего этого просто не было. Расправляю сбитую в невнятный ком простыню, выглаживаю заломы белья, что уликами пропечатались на твоей коже. Поднимаю с пола одеяло, подушки. Имитирую безликий гостиничный порядок. Ты стоишь на балконе, бессильно опираясь на перила, не оборачиваешься. Вглядываешься в пустоту улицы. Молчишь. Слов нет. Все они остались тяжелыми солеными каплями пота, впитавшись запахом в постель. Остались густым ароматом, что вдыхать больно, страшно и не возможно не вдыхать. Завязываю на шее удавку галстука, перекрывая готовый сорваться с губ шквал. Обернись! Скажи! Останься! Я готов поломать к херам свою правильную жизнь. Чужое доверие, чужое сердце. Готов, блядь, плясать на осколках твоей и своей жизни… Только скажи. Я знаю, что под белой равнодушной тканью полотенца, что сейчас обнимает твои бедра, кожа красноречива стерта. Знаю, что твои пальцы подрагивают, когда ты выковыриваешь очередную сигарету из пачки, пытаясь замять мой вкус. Чувствую, как твоя душа мелко рвется в немом сожалении. Слышу, как в твоей голове уже выстраивается линия самозащиты. Подожди! Посмотри на меня! Дай мне еще немного времени. Прежде, чем ты покроешься корочкой неправды. Прежде, чем суетливо пожмешь плечами и не простишь себе свою слабость. Я люблю тебя так остро, что меня пропарывает насквозь, вскрывает и выковыривает из-под наросшего хитина. Я беззащитной массой сгружен на краю идеально заправленной кровати. Не было. Не было? Всего этого не было? Твоих смешанных с хрипом стонов, до боли вцепившихся в мои плечи пальцев. Жадных губ, старающихся захватить любой участок моей кожи. Не было твоих сумасшедших глаз и слов, подбитыми птицами умирающих на моих губах. Чего не было? Что нам нужно забыть и вычеркнуть из прошедшей ночи? Может быть, то, что ты так и не смог ни на секунду выпустить меня из рук? Может быть, не было твоих голодных вдохов, когда ты, уткнувшись в шею, не мог надышаться. Может быть, не было зацелованных до болезненной корочки губ? Может, и меня нет? Нет души, в немой тишине номера умирающей под кнутовищем твоего самобичевания? Нет тела, все еще подрагивающего от смертельных разрядов твоей страсти? Нет кожи, красноречиво расписанной следами твоего преступления? Пре-ступить. Пере-ступить. Пере-шагнуть. Забыть. Я никогда и никому не расскажу о том, чего не было.