Иллюзия самоконтроля

Тэхён откидывается на руку Хосока, надавливая острой лопаткой на плечо: — Уже две недели прошло? — Шестнадцать дней, — уточняет старший, игриво оттягивая тэхёновский чёрный воротник безразмерной футболки и проводя кончиком пальца по ямке над ключицей. — Нет, всё-таки четырнадцать, — откуда-то сбоку влезает Джин и смеётся. — В последний раз вы разбудили группу стонами и шорохами ровно две недели назад во вторник. Я точно запомнил. Хосок хмурится и не отвечает. Сны прекратились, ладно, четырнадцать дней назад, и, конечно же, первое время парни извлекали из этого только плюсы: у Ви исчезли болезненно-тёмные круги под глазами, Хосок перестал стремительно худеть из-за бесконечных секс-марафонов (пусть и не настоящих, но нервы то знатно потрепались), а одногруппники — затыкать по ночам уши, глаза, включая режим ничего не замечающих ромашек. Но потом все резко набекренилось, забилось и упало, скашивая неустойчиво найденные преимущества "бессонного режима". Тэхён хотел. Хосок хотел. А случая всё не было. Ви, завалившись в углу тренировочного зала, с тоской смотрит на обучающегося элементам нового танца Рэпмона и его учителя. Который немного Хоуп, потому что Намджун задолбал хореографа по самый котелок. Хоуп грациозный, плавный, гибкий, чертовски красивый и немного развязный в стремлении покрасоваться перед не танцующей линией. Чёлка заколота назад невидимками, но волоски всё равно выбиваются и встают дыбом; серые носки натянуты по самое не балуйся, но Тэхёну хён нравится и таким. Ему чертовски сложно отвести взгляд от острых сгибов чужих локтей, переплетения пальцев и тёмно-синих разводов на коленках. Он хочет прижаться к Хоупу со спины, просунуть холодные руки под тонкую ткань футболки и засосать шею, оставив на ней неровный красный круг. Он привык, а привычка ─ худшая вещь в отношениях, которые по все законам должны были сойти на нет. В "дневной" жизни Хосок не задумывался о том, как страстно хочет провести кончиком языка по внутренней стороне щеки младшего ─ "ночная" жизнь восполняла желания вполне приемлемо. Теперь же Хоуп тупо надеется, что навязчивые мысли откровенного характера ограничатся душевым пространством 1,2×2 метра и не будут преследовать по пятам каждую чёртову минуту. Им хочется, но не можется до момента, пока "боже, Тэхён, зачем ты трогаешь меня за яйца? Только не в общежитии, сейчас же вернутся мемберы". "Не волнуйся, я попросил Джина задержаться с ними на практике". Тэхён вроде лепечет о том, что хён тоже хочет близости и "Чон Хосок, вспомни, что между нами было и прекрати стесняться". Хосок откровенно ржёт над младшим, потому что совершенно спокойно отнёсся к его предложению, а вот у самого Тэ поджилки трясутся от чувства неизведанности и интереса: "И чем это будет отличаться от сна?" И всё вроде бы романтично или, по крайней мере, возбуждающе, да только Хоуп отправляет Тэхёна в душ, а сам валит в аптеку: все смазочные средства полетели в корзину во время уборки.

***

Чудесно знать о всех фетишах любимого, о предпочтениях в позах, словах и действиях. Хосок не боится, хотя, чёрт, следовало бы, но ему проще. Входить в парня или девушку — не слишком много различий, а вот распластавшийся по матрасу Тэхён кусает подушку зубами, вырывая клоки ткани, ─ жуть как страшно. Какие только места не трогал, не доставал и не массировал Хосок, в каких облачениях не показывался перед другом, но оказаться прижатым коленями к поскрипывающему корпусу (а кровать-то, сука, чонгуковская), понимая, что, хоть достанет хён фалоиммитатор, хоть пригласит Чимина третьим в оргию, а безумный сон не закончится ─ не привычно и боязно. Руки Хоупа беспорядочно скользят по узкой спине и обхватывают напряжённые бока, ведя вниз, под напрягшийся пресс. Горячие пальцы обводят пупок и слегка надавливают на него: в животе у Ви скручиваются нервы и болезненным импульсом отдаются микроударами тока в пах. Тэхён забывает вдыхать каждые две через две, чувствуя, как Хосок претенциозно двигается на нём, обтираясь охрененными бёдрами. Скользит задницей, широко расставляя ноги по бокам от младшего, и мнёт его разгорячённое тело в руках. Шипит сквозь зубы ─ Тэхён не различает, что именно ─ и отвешивает сильный удар раскрытой ладонью по липкой пояснице. Комната заполняется глухими стонами в подушку. Тэхён уже влажный, а капли пота стекают по впалым щекам, задерживаются на кончике носа. Хосок прижимается плотнее и слизывает их, ведя мокрый узор по острой линии челюсти и обхватывая зубами серебряную серёжку. Потягивает её в сторону, язычком касается мочки уха, втягивает в себя и катает между губ, хрипя еле различимые слова на самое ухо. Несдержанный стон пронзает наполненную шорохом простыней комнату. Тэхён обхватывает талию хёна ногами и прижимает его к груди. Хосок ещё пытается изменить положение, но младший пошло трётся пахом о его напряжённую плоть. Промокшая чёлка, ставшая кислотно-неоновой, откинута назад и открывает доступ к высокому лбу, к которому Хосок тут же жадно прикладывается губами, слюнявит языком и мычит: ─ У тебя температура, ─ и тут же срывается на хриплый стон: Ви движет бёдрами в стороны, давая прочувствовать своё возбуждение. Хоуп подхватывает Тэхёна под зад и запускает руку под тонкую ткань белья. Ви царапает плечи и несдержанно выстанывает имя хёна, когда пальцы смыкаются у основания эрегированного члена. Хосок подушечками чувствует особо крупную, бьющуюся от прилива крови венку и проводит по её длине, заставляя ноги Ви дрожать от экстаза. ─ Хватит тянуть, ─ Ви прекрасно выглядит с покрасневшим лицом и широко раскрытым ртом, вздымающейся грудью и покрытой потом золотистой кожей. Хосоку не надо повторять дважды. Он резко стягивает с младшего трусы, разбивая тишину треском ткани, а Ви помогает старшему со штанами, пару раз проведя сомкнутой в кольцо ладонью по длине его члена. Каждый человек по природе мазохист. Тэхён доказывает это, заставляя Хосока подтянуться выше и упасть на километр глубже. Ярко-алые губы давно припухли от постоянного соприкосновения с языками, но Ви всё также высовывает свой изо рта, не заботясь, как выглядит со стороны. Потому что "со стороны" ─ значит "сверху", а там Хосоку до фонаря на эстетику. Младший сцепляет руки в замок на шее хёна и с ожесточением обхватывает нижнюю губу зубами, оттягивая вниз. Хосок воет от боли, неконтролируемо надавливая коленом между ног младшего. А у Тэхёна дрожь по телу, язык, скользнувший по нёбу Хосока, и отпечаток ладони, красным пульсирующим пятном зависший на щеке старшего. Возвращает должок. ─ Сделай так, как мне нравится. Тэхён сглатывает и просовывает ладони между их телами, обхватывая тонкими пальцами сразу два стоящих члена. Трёт их между собой, проводя смоченными слюной большими пальцами по набухшим головкам и задевая уздечки, а у Хосока закорачивает мозг: все чувства сосредоточились на той бьющейся у основания венки Ви, от которой импульс передается и в его тело. Рука падает на подоконник и царапает корешки книг, сбивая пузырёк со смазкой, и Хоуп вслепую шарит ладонью по полу. ─ Не трепли мне нервы, ─ еле выдыхает Тэхён, мутным взглядом провожая намазанные кремом пальцы Хоупа, уже входящие в него и растягивающие мышцы. ─ Всё не так страшно? ─ хён приставляет член к покрасневшей дырке и надавливает, вырывая у Ви повисший в густом воздухе крик. По его раскрасневшимся щекам сбегают слёзы, которые Хоуп небрежно размазывает по горящей коже. На секунду замирает и, зажав рот Тэхёна мокрой рукой, резко входит до конца, заставляя Ви выгнуться дугой. Ночь длинна, а мемберы возвращаются лишь под утро, смеясь и заваливаясь спать в комнату менеджера.

***

Рано утром Ви выскальзывает из объятий Хосока, выпутываясь из накрест сложенных ног, просунутых между его коленками. Всё тело побаливает, а в области рук нестерпимо сводит мышцы. Тэхён потягивается, становится на носочки и замечает довольно глубокую красную царапину на лодыжке. ─ Хосок-хён, чтоб тебя скалкой, ─ шипит Ви, пытаясь стереть след ладошкой, но только больше увеличивает его. В голове ─ туманный альбион, а в ушах продолжает стучать кровь. Хосок будто выцарапал на нём клеймо-фразу, с которой они вместе кончали: "Как называется эта фигня? Ах, точно, давай встречаться". Тэхён помнит своё задушенное согласие, скрип кровати и болезненный удар об пол: парни продолжали бороться за верховенство, а матрас внезапно кончился. Таким диким способом Тэхён умудрился найти свою вторую половинку, ещё посапывающую на кровати макнэ после бурной ночи. Кстати, о Чонгуке. Перед ним было дико стыдно, потому что кроватку-то следовало поменять. Ви прыскает со смеху, только представив, какие сны на ней будут приходить мелкому. А потом на новые впечатления память наслаивает события вчерашнего дня, и становится резко не до смеха. Через несколько секунд Ви вспоминает, как парни устроили грандиозную стирку и конфисковали у рыжего всё нижнее бельё. А вчерашние боксёры чудесным образом пропали: воспоминания режут тишину треском ткани, и Ви сомневается в их целостности. Тэхён продолжает поиски, ползая на коленях и заглядывая под кровати. Они заканчиваются нахождением многострадальных чёрненьких трусов Чонгука (как тяжело жить с такими странными хёнами), в которые Ви тут же влезает, несмотря на то, что те были для него узкими по всем параметрам. Бросив нескромный взгляд на себя в зеркало, Тэхён на цыпочках выходит из комнаты, прикрывая за собой дверь. «Чтобы не разбудить хёна», ─ думает он, тут же спотыкаясь на ровном месте и падая на кухонный кафель, но как можно быстрее вскакивает и лезет в холодильник, услышав топот мягких тапочек. На кухню заходит сонный макнэ, оглядывает с ног до головы старшего и как-то несоответственно возрасту быстро догоняет глубинную суть дела, но ничего не говорит, лишь пытается скрыть рвущуюся с губ ухмылку. Он не настолько глуп, чтобы не заметить странности, творящиеся между хёнами. Просто макнэ немного скромнее других одногруппников и только по этой причине не посвящает ночные разговоры обсуждению, в какой позе сегодня Хосок Тэхёна. Чонгук хватает со стола печенье и уже направляется к выходу, как решает бросить ещё один косой взгляд исподлобья на повёрнутую к нему боком фигуру хёна, опирающегося на левую ногу. И Чонгук не то чтобы позавидовал, но его мужская гордость была подмята под эрекцию хёна Ви. Покрасневшая головка его члена была защемлена тесной резинкой трусов, которая также давила на тазобедренные косточки. В этом плане Ви бесспорно был его сонбэ. Чонгук, проглотивший комочек жалости к самому себе и утешившийся тем, что его организм ещё продолжает расти, уже хотел вернуться обратно в комнату менеджера, как заметил на отвороте резинки, которую не поправил хён, инициалы jk. Это совершенно дебильнейшая привычка, по мнению других одногуппников, — помечать нижнее бельё — появилась у макнэ после того, как Шуга стащил полный комплект новеньких боксёров. ─ Йа, Ким Техён! Что за чёрт?! Вам мои трусы мёдом намазаны, что ли? А дальше крики, визги, обалдевшие одногруппники, пытающиеся разнять макнэш, и Хосок, вышедший попить водички в чём мать родила. И после ─ покрасневший Ви, робкая рука на чужом плече и настойчивый толчок в спину: "Иди обратно в комнату, я сейчас приготовлю завтрак". С тех пор их всегда селили в одном номере и понимающе опускали глаза, дабы не путаться взглядом в хитросплетении чужих конечностей.