Пламя

С самого раннего детства Кастиэль чувствовал, что у него в груди теплится искорка. Хотя она была небольшой, он чувствовал, что она согревает его изнутри даже в самые сложные моменты. А ещё он чувствовал, что это тепло способны ощутить и другие, те, кто оказывается рядом. И это было не так хорошо, как казалось. Рядом с Кастиэлем всегда оказывались люди, которые замерзали. Пока им было холодно, они отчаянно жались к нему, и он охотно делился с ними своим теплом. Но вот они согревались, и то ли им становилось слишком жарко, то ли Кас просто оказывался больше не нужен. И они уходили, все уходили. Кастиэль старался скрыть тепло внутри. Он носил один и тот же плащ зимой и летом, словно он мог защитить его, спрятать его. А ещё он перестал подпускать людей близко к себе. Точнее, он хотел перестать подпускать их, но раз за разом не мог пройти мимо тех, кого буквально сковывал внутренний лед. И он то бежал от людей, как будто они все собирались обидеть его, то напротив, подбирался к ним сразу слишком близко. Проблемы с личным пространством. А потом он нашел Дина. Дин был похож на ту девочку со спичками. Казалось, ещё немного, и его кожа станет синей от холода. И дело было не в том, что ему не хватало собственного тепла, нет. Дело было в том, что он отдал почти всё свое тепло другому человеку, близкому человеку. Кас, хотя и боялся быть отвергнутым вновь, не мог отказать Винчестеру. Он ощущал себя последней надеждой этого человека, и он позволил Дину почувствовать внутреннюю искорку, которая могла согреть их обоих. Дин почувствовал. Но он был напуган. Винчестеру казалось, что он сам состоит изо льда, и если он приблизится к теплу, то растает. Кастиэлю приходилось быть осторожным, приходилось убеждать Дина, что никакого вреда не будет, что Винчестер в полной безопасности, и Кас старался так сильно, что совсем позабыл о собственных страхах. Всё это казалось неважным, если бы он только смог приблизиться к Дину... И тот подпускал. Медленно, шаг за шагом, пока не осознал, что чужое тепло не уничтожает его, а согревает, помогает ему. Ощутив это, он подпустил Кастиэля окончательно. Дин продолжал отдавать своё тепло другому, а искорка Кастиэля согревала их обоих. И странно, хотя обычно Кас чувствовал, как по мере отдачи тепла его искра слабеет, сейчас она разгоралась тем больше, чем ближе был Дин. Казалось, что вот-вот внутри вспыхнет яркое пламя, и Кас совсем не знал, хорошо это или плохо. Одно дело - носить в себе маленькую искорку, другое - целый костер. Не обожжется ли он и не обожжет ли однажды Дина? Но уйти, отдалиться Кастиэль не мог. Винчестер, так отчаянно умевший только отдавать, замерзнет без него. Он не сможет отыскать искру ни в одном другом человеке, потому что он не будет искать. Он слишком независимый, слишком самостоятельный, умеющий только заботиться, но не получать заботу. И Кас решил - будь что будет. Даже если он сгорит дотла, превратится в горстку пепла, которую разнесут холодные порывы ветра, он останется до самого конца, он будет гореть для Дина. И хотелось быть уютным костром, теплым камином, а не той последней спичкой, за которой наступает темнота. И однажды, проснувшись ночью, он вдруг ощутил тепло. Так, словно на него упали лучи летнего солнца, хотя за окном было темно. Это было похоже на тепло, исходившее из груди Кастиэля, но теперь оно шло снаружи. Он сел и огляделся, пытаясь обнаружить, откуда идет этот жар, сильный, но совершенно не причиняющий никакого дискомфорта, словно до этого Касу было очень холодно, а сейчас он вдруг согрелся. Откуда исходило тепло, рядом с которым теперь хотелось быть всегда? Которое, казалось, и было самой жизнью? Кастиэль осторожно повернулся и накрыл раскрытой ладонью грудь спавшего рядом Дина. Грудь была горячей-горячей.