Один день... и вся жизнь

Костёр догорал. Последние язычки пламени напоследок вспыхивали и тут же гасли. Элизабет раскрыла ножом ещё одну устрицу, выскоблила мясо моллюска и бросила его на большой плоский камень, заменявший её сковороду. Вообще-то, девушка никогда не любила устриц: они казались её отвратительными. Но, когда встал вопрос о её выживании, Лиз была вынуждена поступиться своими принципами. За те десять дней, которые она провела на этом острове, девушка многому успела научиться. Вот когда она порадовалась тому, что, пока её школьные подружки играли в куклы, она читала книги об отважных путешественниках и дерзких разбойниках! Ведь, помимо описаний приключений, выпавших на долю героев этих книг, там ещё было написано и о том, как выживать в экстремальных условиях. Если бы Элизабет в её бытность изнеженной губернаторской дочкой, кто-нибудь сказал, что она когда-нибудь научится строить из ветвей и пальмовых листьев хижину, трением высекать огонь, бить заострённой палкой рыбу, печь на углях черепашьи яйца и устриц, девушка ни за что не поверила бы. Теперь же она и сама не замечала того, как ловко, оказывается, она всё это умеет делать. Впрочем, всё это умение пришло к ней далеко не сразу. В тот вечер, когда Элизабет проводила на «Голландец» Уильяма, она ещё не понимала того, какую недобрую шутку сыграла с ней судьба-злодейка. Девушка думала, что не пройдёт и двух дней, как её заберёт с этого острова какое-нибудь проходящее мимо судно и отвезёт домой, в Порт-Ройял. Но шли дни, а кораблей на горизонте всё не было видно. И тогда Элизабет поняла, что она, скорее всего, обречена провести на этом острове всю свою жизнь…. Что ж, она знала, на что идёт и чем рискует, и нечего теперь винить, кого бы то ни было, в своих собственных бедах. Весь мир сузился для девушки до размеров этого острова, а все жизненные цели сошлись в одну: охрану сундука с сердцем её супруга…. Хотя, какой Уилл ей муж? Он ведь, так и не предъявил свои права на неё в первую брачную ночь… или день…. Не важно… Воспоминания о неудавшейся первой брачной ночи вконец расстроили девушку. Она решительно сжала зубы, чтобы не расплакаться, и принялась яростно ворошить палкой догоравшие угли костра. …Интересно, почему это она за последние несколько дней так и не вспомнила ни разу о своём… вроде как, супруге? Неужели, она его так быстро разлюбила? Как говорится, с глаз долой – из сердца вон…. Или…. Может быть, она вообще никогда его и не любила по-настоящему?.. «Но ведь, это неправда, - подумала Лиз. – Разумеется, я люблю Уилла. Люблю, и никогда его не забуду…. Вот только…. Один день… и вся жизнь…. Не слишком ли велика цена?..» Девушка всё отчётливее понимала то, что она совершила ошибку когда согласилась стать женой Уилла. И дело тут было не только и не столько в том, что за эту ошибку ей теперь придётся расплачиваться годами одиночества. Намного хуже было то, что на этом самом острове Элизабет поняла, что, на самом деле, Уилл всегда был для неё только самым преданным другом и не более того. Глупо было видеть в нём возлюбленного и жениха, глупо и нелепо. Теперь девушка не иначе, как с ужасом представляла себе их несостоявшуюся семейную жизнь. Она понимала, что это окончательно погубило бы те тёплые дружеские чувства, которые связывали её с Уиллом…. Да и смогла бы она любить его не как подруга, а как жена и любовница? Хотела ли она рожать ему детей? Хотела ли прожить с ним всю жизнь до самой старости? Скорее всего, нет. Ей только хотелось сохранить хоть что-то от былой дружбы, вот она и внушила себе, что любит Уильяма, хотя, на самом деле…. Хотя на самом деле, любила Джека. Только вот он сам вообще не принимал её всерьез и считал всего лишь вздорной девчонкой…. Что ж, порой она и в самом деле вела себя с ним как полная дурочка. Чего только стоили её неумелые заигрывания с Джеком на борту «Жемчужины»!.. Да, она уже тогда любила его. Любила, но боялась признаться в своих чувствах даже самой себе. Она намеренно делала вид, что он ей безразличен, хотя, на самом деле, один его вид сводил её с ума. Она тонула в его бездонных глазах. Она трепетала, когда он прикасался к ней. Она всё время боролась с искушением прижаться к нему или поцеловать его. И однажды, не в силах больше сражаться со своими собственными чувствами, она убила его, приковав к мачте и оставив на съедение кракену. Элизабет думала, что когда Джека не станет, ей станет легче жить, и не нужно будет бороться с искушениями…. Наивная!.. Когда Лиз осознала весь ужас содеянного ею, девушке стало ещё хуже. Она перестала спокойно спать, так как во сне она всегда видела ЕГО. Он ни в чём её не упрекал, но вынести пронзительный взгляд его глаз, она не могла даже во сне. И тогда она с той же решимостью, с какой она оставляла Джека на верную гибель, бросилась его спасать. Но за время, проведённое в тайнике Дэви Джонса, он сильно изменился, и теперь стал относиться к ней так, как она раньше и хотела: уважительно и с опаской. Проблема была в том, что Элизабет больше не хотела, чтобы Джек относился к ней как к равной себе. Теперь она отдала бы всё на свете за то, чтобы он, как раньше, болтал с ней о всяких пустяках, называл её «цыпой» и заигрывал с ней. Но этого больше не было. Джек хорошо усвоил тот урок, который она ему преподала. Отныне он перестал ей доверять. Он не знал, чего ему ещё ждать от этой непредсказуемой особы, и потому, старался обходить Лиз десятой дорогой. И тогда девушка поняла, что она сама, своими руками, можно сказать, погубила всё хорошее, что когда-то было между ними… И странно было бы сейчас ждать и надеяться на то, что он вспомнит о ней и вернётся. Не вернётся, никогда, ни за что... «Вот и всё, Элизабет Свонн, - сказала себе девушка, - вот и всё. На этом твоя жизнь, можно сказать, кончилась, не успев толком начаться. У тебя никогда не будет ни мужа, ни детей, а самой тебе теперь придётся провести всю свою жизнь на этом жалком клочке суши, выполняя при этом почётную миссию по охране сундука…. Разве этого ты хотела? Разве об этом мечтала всю свою жизнь?..» Лиз присела на корточки возле кострища и начала снимать с раскалённого камня иссекшихся устриц. Несколько минут она была занята исключительно этим важным делом, и не обращала внимания на происходящее вокруг. Тем временем солнце успело почти до половины зайти за горизонт и на песок легли красноватые отблески заката. Море с тихим шелестом нагоняло на берег одну волну за другой, и больше не было слышно ни звука. Даже вечно крикливые чайки отчего-то замолчали. И тем более странно прозвучал в этой почти полной тишине звук шагов. Как будто, кто-то шёл по песчаному пляжу... Элизабет машинально посмотрела в ту сторону, откуда слышался звук шагов, но тут же опять отвернулась. «Нет, хватит выдумывать, - сказала она себе. – Кто может здесь появиться? Просто, наверное, это у меня уже от одиночества ум за разум начинает заходить». Она опять занялась устрицами, надеясь, что наваждение исчезнет само по себе. Но оно и не думало исчезать. Звук шагов приближался, а затем внезапно смолк. «Ну, вот и хорошо, - подумала Элизабет. – Вот и отлично…» Она подняла голову и…. На какое-то мгновение девушке показалось, что она сходит с ума. Ведь в каких-то тридцати шагах от неё стоял и улыбался немного растерянной улыбкой капитан Джек Воробей. Заходящее за горизонт солнце бросало ало-золотые отсветы на его светло-серый кафтан и яркими сполохами играло на потрёпанной шляпе и многочисленных косичках. Лиз ахнула, закрыла руками рот, попятилась назад, и воззрилась на капитана так, будто она увидела приведение. - Вот я и вернулся к тебе, Лиззи, - сказал ей Джек. – Ну, а теперь делай со мной, что захочешь… Сказав так, он улыбнулся несвойственной ему немного виноватой улыбкой и замолчал, причём весь вид бравого капитана выражал такое смирение и покорность, что Элизабет стало как-то не по себе. Но разве это имело какое-то значение? Главное, что он был здесь, рядом с ней. И тогда Лиз, испустив какой-то сдавленный вопль, со всех ног бросилась ему навстречу. Руки девушки обвили его шею, а его руки сомкнулись у неё за спиной. Элизабет уткнула лицо в его плечо и впервые за последние десять дней почувствовала, что она в полной безопасности и что её злоключения на острове закончились. Неожиданно девушкой завладела какая-то непонятная слабость. Колени её подогнулись, глаза закрылись, и ей показалось, что она летит в пугающую чёрную бездну. Элизабет Свонн, дочь покойного губернатора Ямайки, бесстрашный капитан «Императрицы», пиратский барон Сингапура, король Совета Берегового Братства, наконец, потеряла сознание. И последним, что она запомнила прежде, чем окончательно погрузиться в беспамятство, был встревоженный и недоумевающий взгляд Джека, ЕЁ капитана, ЕЁ любимого мужчины. Затем тьма накрыла её, и Лиз окончательно лишилась чувств.