Один день... и вся жизнь

…Золотое пламя костра отражается на белом песке. Оно окрашивает его в светло-жёлтый, почти золотистый цвет. Оно отражается тысячами искорок на волнах, набегавших на берег, и оно же озаряет Элизабет, которая лежит в объятиях Джека. Светлые волосы девушки, кажется, напитались живым огнём, а её густые тёмные ресницы выглядят так, будто их посыпали золотой пылью. И вся она вся такая красивая, такая лёгкая, такая светлая, что выглядит почти невесомой. Кажется, подует лёгкий ветерок, и унесёт её прочь с этого острова, в мир сказочных фей, туда, где только и может обитать столь неземное создание… Словно бы боясь, что девушка и в самом деле может исчезнуть, как сон, как утренний туман, Джек ещё крепче сжимает её в своих объятиях. Он и сам до сих пор не может поверить в то, что чудо свершилось, что Лиззи теперь его.… Навеки его.… И чёрт его побери, если он когда-нибудь отдаст её кому-нибудь!.. «Моя цыпа, моя крошка, моя принцесса, моя фея, - думает он, осторожно поглаживая девушку по спине. – Никому тебя не отдам. Никогда. Ты моя. Навеки. Навсегда…» Во сне Элизабет начинает ворочаться, её рука ложится на его грудь и, словно бы нечаянно, начинает скользить вниз.… Хм, похоже, что Лиззи только притворялась спящей, на самом же деле, она и не думает спать.… А вот, интересно, о чём она сейчас думает?.. - Проснулась, цыпа? – нежно целуя её в плечо, спрашивает он. – Ну, и что же нам сегодня снилось, принцесса? - Ты, Джек, - весело улыбается девушка. - Да неужели? – усмехается он в ответ. – И что же именно я делал в твоём сне? - То же самое, что ты делал перед тем, как я заснула. И боюсь, что теперь этот сон будет сниться мне каждую ночь…. - деланно вздыхает Лиз. – Но, знаешь, - добавляет она, - я хотела бы, чтобы этот сон продолжался бесконечно долго, может быть, всю мою жизнь… Её ручка опускается ещё ниже, и.… О, нет, только не это! Он не может, он больше не в силах терпеть эти сладостные муки!.. - Лиззи, прекрати немедленно! – тихо говорит он ей. – Иначе, дорогая, я за себя не отвечаю! - Ну и не отвечай! – смеётся девушка. – Я ведь уже и так принадлежу тебе, и опасаться за свою честь мне больше ни к чему…. - Ах ты, маленькая негодница! – смеётся он, опрокидывая её на спину и страстно покрывая поцелуями её бархатистое тело. – Хорошим девочкам не подобает так говорить…. И так делать… - добавляет он, почувствовав, как её рука начинает поглаживать его ТАМ. – Нет, цыпа, я серьёзно. Или ты хочешь, чтобы я взял тебя грубо и решительно, как если бы брал на абордаж вражеское судно?.. Ли-и-иззи-и-и, перестань немедленно! - в изнеможении хохочет он. - Ох, Джек, бери меня на абордаж, - с трудом удерживая смех, говорит Элизабет. – Ну же, чего ты ждёшь, мой очаровательный нахал? …Очаровательный нахал?... Эт-то что-то новенькое! Сомнительный комплимент, надо сказать, ну, да пусть уж лучше это, чем «грязный мерзавец»…. Интересно, с чего бы это Лиззи всё время наделяет его всяческими нелицеприятными эпитетами? «Грязный мерзавец», «гад», теперь вот, ещё и «очаровательный нахал» откуда-то взялся... Другие женщины, правда, тоже наделяли его разными прозвищами, типа «зайчика», «пусика», «лапочки», «солнышка», ну, и конечно, «птенчика»…. Почему бы Лиз не последовать их примеру и не называть его, скажем, «котиком», что ли…. Так нет: придумала этого вот самого «очаровательного нахала»…. Впрочем, она же леди… Чего ещё от неё ждать?.. - Чего же ты ждёшь? – повторяет девушка. – Или, может быть, мне самой начинать брать тебя на абордаж? - Ага! Начинай прямо сейчас, цыпа! – расплывается он в счастливой улыбке. …Интере-е-есно!.. Эта девочка, которая только два часа назад впервые узнала, что это значит – быть с мужчиной, похоже, возомнила себя опытной соблазнительницей…. Ну, что, ж, посмотрим, как это у неё получится… Лиз начинает нерешительно водить своими нежными ладонями по его груди, спине, животу, бёдрам…. И эти неловкие ласки возбуждают его сильнее, чем ласки всех вместе взятых продажных женщин, каких он успел познать за всю свою бурную жизнь…. Ну, всё: довольно: хватит мучить и её и себя… Особенно, себя… Он едва уловимым движением укладывает её на спину, их тела соединяются, и мир вокруг них взрывается тысячами огненных фейерверков… - Лиззи… Моя маленькая… Лиззи… - шепчет в сладостной истоме Джек, и ему кажется, что она всегда была рядом с ним. Всегда, сколько он себя помнил… *** - Святая матерь божья! – только и смог выговорить Гиббс, переступив порог капитанской каюты. Да-а, то, что там творилось, трудно было описать словами. Грязь, обрывки бумаг, пустые бутылки из-под рома, отвратительные лужи на полу, вонь такая, что хоть топор вешай. И посреди всего этого хаоса – его, Гиббса, кэп. Лежит на измятой, залитой ромом (И хорошо, если ещё только ромом!) постели, и спит сном праведника. Вон, даже улыбается чему-то во сне…. Но неужели можно спокойно спать посреди всего этого безобразия? Мистер Гиббс и сам был не ангелом, и пил он ничуть не меньше Джека, и просыпался порой в не менее загаженных помещениях, но даже ему стало не совсем хорошо, когда он подошёл к постели и увидел, в какой грязи валяется его кэп. А уж когда Гиббс заглянул в лицо своему бывшему воспитаннику, ему стало по-настоящему страшно за него. Старпом смотрел на своего капитана и не узнавал его. Бледный, исхудавший, под глазами залегли огромные чёрные круги…. Или это подводка вокруг глаз размазалась? Поди, разбери!.. Но, всё равно, так скверно его кэп ещё никогда не выглядел. Ну, может быть, тогда, когда он поправлялся после ранения, полученного в поединке с тем французским офицером…. А ещё страшнее было то, что, несмотря на столь болезненный и даже изнурённый вид, по губам его кэпа блуждала счастливая, если не сказать, безумная улыбка. В это время Джек сладко потянулся во сне и пробормотал: - Лиззи… Моя маленькая… Лиззи!.. - Перестань так говорить, Джек, - внезапно прозвучал у него над ухом строгий голос Гиббса. – И даже думать так не смей! Она не твоя, парень, и ты сам об этом знаешь. При этих словах, весь сон с капитана как ветром сдуло. - Не… моя?.. – повторил Джек, удивлённо хлопая глазами. – Но как же…. Ведь она…. Ведь я…. Ведь мы же были с ней вместе на острове…. Только что были…. Сейчас… Гиббс только вздохнул. Ну, что тут скажешь? Совсем его кэп с ума сбрендил: вообразил себе невесть что. Мисс Свонн уже, извольте видеть, своей маленькой Лиззи называет, да и вообще.… Жаль разрушать его радужные иллюзии, но спустить парня с небес на землю всё-таки нужно. Иначе, и впрямь, чего доброго, рассудком тронется… - Нет, Джек: не твоя, - покачал головой Гиббс. – Элизабет вообще никому не хотела принадлежать кроме самой себя, и, думаю, ей сильно не понравилось бы, если б ты её так назвал. - Проклятье, для чего же тогда она выходила замуж? – невесело усмехнулся Джек. – Ну да, ну да… Она теперь принадлежит Уиллу, хоть это и не сильно сочетается с её стремлением к свободе. - Но она всё равно свободна, Джек, - возразил ему Гиббс. – Это был ЕЁ выбор, понимаешь? - Ну да, я-то понимаю, - кивнул капитан. – Только вот забыть её не могу, как ни стараюсь…. Даже ром не помогает…. Засну, забудусь, а потом только ещё хуже делается… Сказав так, он взял бутылку с ромом и сделал большой глоток, но в тот же миг же его опять вырвало. - Вот так, - невесело усмехнулся Джек. – Все мои друзья от меня отвернулись. Все покинули меня. И даже ром, которому я никогда не изменял… …Гиббс во все глаза глядел на своего кэпа. Господи, что он с собой сделал за эти дни?.. Впрочем, и он сам был хорош: видел же, что Джек в полнейшем раздрае, но не поговорил с ним, не остановил, не удержал от безудержной пьянки. А тот и рад стараться: шесть дней подряд накачивался ромом, ну и накачался до того, что теперь его выворачивает наизнанку от одного запаха этого напитка…. Это ж сколько рому он выпил? И сколько ещё собирается выпить?.. Мистер Гиббс отобрал у капитана бутылку и со злостью зашвырнул её в дальний угол каюты, так, как будто это она была виновата во всех бедах…. Если бы кто-нибудь раньше ему сказал о том, что он специально разобьет почти полную бутылку с ромом, Гиббс рассмеялся бы в лицо этому шутнику… Ну, да чем не пожертвуешь ради своего кэпа? В конце концов, ром – это всего лишь ром, верно?.. - Тебе больше нельзя пить, Джек, - сказал он капитану, который полными слёз глазами смотрел на тёмно-рыжую лужицу в углу и на небольшую кучку стеклянных осколков – это было всё, что осталось от такой прекрасной почти полной бутылки божественного напитка. – Неужели ты сам этого ещё не понял? - Да, но ром-то за что? – воскликнул Джек. – Мистер Гиббс, вы – самый жестокий человек, которого я когда-либо знал. Вы… вы уничтожили ром…. Вы хоть понимаете, что вы наделали?.. - А ты, ты сам хоть понимаешь, что ты делаешь? – неожиданно разозлился Гиббс. – Джек, ты же всё-таки капитан «Чёрной Жемчужины», или уже нет? Так какого чёрта ты сидишь в облёванной каюте и шесть дней подряд пьянствуешь, как самый распоследний пьяница? - Как, в облёванной? – решил прикинуться дурачком Джек. – Интересно, какая это скотина осмелилась наблевать в моей каюте? Да я этого негодяя акулам на корм пущу! - Вот, изволь полюбоваться на этого негодяя, - сказал Гиббс, протягивая своему кэпу зеркальце. – Вот кто загадил тебе всю каюту, Джек. Только он, и больше никто. Джек осторожно посмотрел в зеркало, и невольно отшатнулся. Конечно, он прекрасно понимал, что шестидневный запой не мог пройти для него бесследно и что последствия этой пьянки непременно скажутся на его внешности. Но чтобы настолько?!.. Из зеркала на него смотрела его собственная порядком исхудавшая и побледневшая физиономия, на которой как-то жутко смотрелись запавшие потускневшие глаза, обведённые чёрным. Прибавьте к этому шестидневную щетину, нездоровый румянец и подтёки от растёкшейся сурьмы на щеках… Чёрт, эти подтёки…. Откуда они вообще взялись? Неужели он плакал? Он, капитан легендарной «Чёрной Жемчужины», проливал слёзы из-за капризной изнеженной барышни?.. Да-а, дожили до светлых дней, ничего не скажешь!.. - Ну что, налюбовался? – ехидно заметил Гиббс, отбирая у него зеркало. – Видишь теперь, на кого ты стал похож? Ничего не говоря, Джек отодрал от простыни кусок ткани и начал, ругаясь сквозь зубы, вытирать потёки на своих щеках. Ругался он не столько потому, что ему было лень стирать полосы от потёкшей подводки, сколько от досады на свою собственную слабость и неуместные слёзы. Кроме того, чувствовал он себя не сказать, чтобы хорошо. В глазах троилось, голова раскалывалась, во рту стоял омерзительный привкус желчи…. Хорошо хоть, больше не выворачивало: и на том спасибо… Какое-то время Гиббс молча смотрел на его старания привести себя в порядок, после чего сказал: - Ну что, Джек, ты уже в состоянии выслушать то, что тебе говорит старинный друг, или, может быть, ты сейчас вообще не в состоянии ничего понимать? - Конечно, я в состоянии выслушать кого угодно, - кивнул капитан. – Хоть старинного друга, хоть старого врага…. А в чём, собственно говоря, дело? - Видишь ли, Джек, тут у нас возникла одна маленькая проблема, - начал мистер Гиббс. – Вообще-то, конечно, можно было бы и не беспокоить тебя из-за такого пустяка, - добавил он, - но я подумал, что тебя, как капитана «Жемчужины», эта проблема тоже касается. В общем, парень, дела на корабле идут из рук вон плохо. В команде назревает бунт. И, кстати, угадай, кто стоИт во главе заговора? - Барбосса? – предположил Джек. - Ну, да, - кивнул Гиббс. - Bugger! – выругался капитан. – Ну, когда же этот старый чёрт успокоится? - Он и не успокоится, Джек, - сказал Гиббс. – Барбосса не дурак. Он видит, что ты тихо спиваешься, и что тебе больше нет никакого дела до этого корабля. Теперь он не успокоится до тех пор, пока опять не отнимет у тебя «Жемчужину» и пока снова не высадит тебя на необитаемом острове с пистолетом, заряженным одной пулей. - Вообще-то, я был бы не против, если бы Барбосса снова высадил меня на необитаемый остров, - сказал Джек. – Конечно, если бы я там оказался с мисс Свонн, - добавил он, усмехнувшись. - А вот об этом можешь даже не мечтать, - сказал Гиббс. – Если ты опять окажешься на необитаемом острове, Джек, то ты там будешь в гордом одиночестве. И выбраться с острова на этот раз ты не сможешь: ведь ты – не губернаторская дочка, искать которую бросится весь английский флот…. А теперь ответь мне, что лучше: быть капитаном на «Жемчужине», или медленно умирать от голода и жажды на необитаемом острове, заведомо зная о том, что ты обречён? - Конечно, на корабле лучше, чем на острове, - ответил Джек. – Но разве я уже больше не капитан? - Ты капитан? – сказал Гиббс. – Ну, так докажи же это всем! Пусть они знают о том, что ты, несмотря ни на что, всегда знаешь обо всём, что происходит на борту «Жемчужины», и что никакому старому мошеннику не удастся обвести тебя вокруг пальца. Иди наверх, на палубу, гони Барбоссу прочь с капитанского мостика и сам становись к штурвалу. Сделай это, Джек, или ты погиб. На какое-то мгновение в каюте повисла тишина. Капитан обдумывал услышанную им новость, и по мере того, как до него доходил смысл услышанного, его лицо всё более и более мрачнело. - Чёрта с два он получит мою «Жемчужину»! – наконец сказал Джек. – Мистер Гиббс! – обратился он к старпому. – Несите сюда чистую рубашку и штаны. Я сейчас же отправляюсь на палубу для того, чтобы навести там порядок. Я покажу этому мерзкому предателю, кто из нас двоих капитан! Гиббс опрометью бросился к шкафу, вытащил оттуда чистую одежду, бросил её своему кэпу, и, пока тот переодевался, поспешно затёр тряпкой лужу возле кровати. - Ну, а теперь идём! – сказал ему Джек. Он слез с кровати и неуверенной походкой двинулся к выходу. Но не успел капитан сделать и нескольких шагов, как дощатый пол каюты радостно бросился ему навстречу. - Oh, bugger! – выругался Джек, поднимаясь с пола, на котором он имел несчастье растянуться. – Что-то сегодня качка сильнее, чем обычно: пол так и уходит из-под ног… Интересно, с чего бы это, а?.. С невероятным трудом преодолев несколько ярдов, он добрался до стены каюты и, опираясь на эту самую стену, с горем пополам, выбрался на палубу. Там, на свежем воздухе, ему заметно полегчало, так, что уже через несколько минут капитан мог уже вполне сносно передвигаться, не рискуя при этом опять растянуться на полу, как это уже случилось в каюте. Нетвёрдой походкой Джек прошёл через всю палубу, и, опираясь на поручни и ругаясь сквозь зубы, поднялся на капитанский мостик. Не сказать, что Барбосса очень уж обрадовался, когда увидел, что его давний соперник неуверенной походкой направляется к нему, отчаянно размахивая при этом руками и раскачиваясь в десять раз сильнее против своего обыкновения. Но виду не подал. - О! Кого я вижу! – расплылся Гектор в деланно любезной улыбке. – Джек! Неужели это и в самом деле ты? А я уж было, думал, что ты сдох. - Ха! Гектор! – лучезарно улыбнулся Джек. – Если бы ты знал, как я тебе благодарен, дружище! - За что? – не понял тот. - За то, что тебе хватило духу подменять меня на посту капитана «Жемчужины» пока я был нездоров, - пояснил ему Джек. - Можно подумать, что ты и впрямь болел! – усмехнулся Гектор. – Уж кто-кто, но только не ты. Скажи лучше, что ты всё это время пропьянствовал, приятель, и это будет честно. - Да, Гектор, представь себе, я и в самом деле болел, - сказал Джек. – Наверное, простудился во время сражения с «Голландцем»: тогда ведь, был такой сильный ливень.… Но дело сейчас не в этом, - добавил он. – В общем, старина, я тебе очень благодарен за твою самоотверженность и никогда не забуду той услуги, которую ты мне оказал. А сейчас, будь столь любезен, уступи-ка штурвал мне. Теперь, когда я сам могу управлять кораблём, надобность в тебе, как в рулевом, исчерпана. Иди и займись чем-нибудь полезным… Очень не хотелось Барбоссе уступать штурвал и капитанский мостик, но что он мог поделать? Джек снова взял на себя управление кораблём, попросив при этом его, Барбоссу, сложить с себя обязанности временного капитана, или, говоря по чести, велев ему убираться к чёрту…. Что ж, он уйдёт, но ещё непременно вернётся, и тогда посмотрим, кто кого… Между тем, когда Джек говорил о том, что он уже вполне может управлять кораблём, он явно бахвалился и преувеличивал свои возможности. Нет, его руки привычным движением сжимали штурвал, и глаза не утратили былую зоркость. Вот только ноги предательски тряслись и подгибались, да в голове будто звенел огромный колокол. Поэтому, он очень обрадовался, когда увидел поднимавшегося на капитанский мостик старпома. - Ну что, кэп: порядок? – спросил у него Гиббс. - Порядок, - кивнул Джек. – Только вот… - нерешительно протянул он и запнулся, так и не договорив того, что собирался сказать. - Что - «только вот», Джек? – переспросил мистер Гиббс. – Голова что ли, с похмелья трещит? Так это дело поправимое: глоток рому – и всё в порядке. - Да нет, - помотал Джек головой. – То, что башка трещит – это, конечно, тоже есть немного. Только я тут знаешь, о чём, вернее, о ком подумал, Гиббс? – добавил он. – О мисс Свонн…. Ну, то есть, конечно, о миссис Тёрнер… При этих его словах, старпом испустил вздох, полный скорби и разочарования. «Ну, вот, приплыли! – невесело подумал он. – Только, кажется, успокоился, так нет же: опять всё начинается снова – сызнова!» - Ну, да, - между тем невозмутимо продолжал Джек. – Знаешь, Гиббс, я ведь, только теперь вспомнил о том, что мы её бросили на том острове. Одну, понимаешь? - Но она там не одна, - возразил Гиббс. – Уильям тоже остался с ней. - Да, но только на один день, - заметил Джек. – Только на один день. Смекаешь? - Ну, в общем-то, да… - нерешительно протянул Гиббс, который никак не мог взять в толк, о чём конкретно хочет ему сказать его кэп. - Она будет с ним только один день, понимаешь? – повторил Джек. – Но ведь, этим самым днём жизнь не заканчивается. Один день – это ещё не вся жизнь…. А о чём нам это говорит? – лукаво прищурившись, спросил он у своего старпома. - О том, что один день – это всего лишь один день? – предположил Гиббс. И тут до него, наконец, дошло. – Чёрт возьми, Джек, но это значит…. это значит, что у тебя ещё имеются весьма неплохие шансы! – воскликнул он. – Ну, конечно! Элизабет проведёт с Уильямом всего один день, а с тобой она может прожить всю оставшуюся жизнь…. Если, конечно, вы оба - и ты, и она, того пожелаете. - Вот именно, - сказал Джек. – Жаль, конечно, что она уже принадлежит этому евнуху, - добавил он. – Но, с другой стороны, и у меня было немало женщин. - А, кроме того, ты ведь всё равно не собираешься звать её замуж, - добавил Гиббс. – Так не всё ли равно? - В общем, - подвёл итог капитан, - мы немедленно поворачиваем обратно. Вернёмся на остров, заберём оттуда Элизабет, ну, а там уже будет видно, что нам делать дальше… Странно, но, как только он принял это решение, слабость и головная боль в тот же миг оставили его. Ловким и уверенным движением он повернул штурвал, и «Чёрная Жемчужина» послушно легла на выбранный её капитаном курс. __________________________ P.S. Сцена на необитаемом острове является целиком и полностью плодом больного воображения Джека. Ничего подобного в реальности не было и быть не могло(Примечания автора).