Эхо прокуренных подъездов

Продолжая изнуренно пробиваться сквозь завалы Неизведанных иллюзий порождающих мой смех Продолжая восторгаться перезрелыми словами Возвеличенных закрашенных протухших языков Штаб-Квартира «Продолжая пробиваться ...»

      Настя вот уже с полчаса сидела и смотрела на пустынное футбольное поле и загаженный школьный двор, на котором были разбросаны смятые бутылки из под пива, окурки и использованные презервативы, которые старшие воспитанники попросту выкидывали из окон непосредственно после использования по назначению. Сама же Настя стремилась всем показать, что относится к подобному с омерзением, и при попытках парней приставать к ней, морщила носик и посылала ребят куда подальше.       Тем временем, на стадион начали приходить ученики. Настя присмотрелась: вот ее обидчицы, вот двухметровый бугай в подделке под Аддидас, сделанной в соседнем подвале выходцами из Средней Азии, вот еще какие-то лица. Девочка не видела смысла в том, чтобы запоминать имена окружавших ее людей. Зачем, если она с ними все равно не общается? А вот подошел и физрук Павел Павлович, получивший от детей кличку "Кабан". Кличка отчасти была связана с комплекцией учителя, отчасти с тем, что заплывшее жиром лицо с маленькими глазками действительно напоминало о свиньях. Миновав начавших строиться в шеренгу учеников, физрук направился к Насте. - Алексеева! Ты что, не знаешь, что на урок физкультуры нужно приходить в форме? - проорал в лицо девочке физрук.        Настя поморщилась. Она ненавидела, когда ее называли по фамилии, в первую очередь потому, что это была фамилия ее отца. Впрочем, девочка решила контратаковать Кабана: - Павел Павлович, позвольте спросить: а нахуя мне форма, если я вашей физкультурой ваще заниматься не собираюсь? - Настя абсолютно не боялась материться при физруке, ведь она прекрасно знала, как он разговаривает со старшеклассниками. - Алексееева !!! - взревел Кабан - ты что, совсем пизданулась? А ну быстро поднялась и давай, двадцать кругов бегом!        Девочка нехотя поднялась и потащилась к серому зданию школы, вокруг которой воспитанникам и приходилось бегать. Впрочем, Настя решила не тратить силы на бег. Силы ей еще могут понадобиться, посему она решила не торопясь прогуливаться, попутно размышляя о всякой ерунде. Нашу героиню отличала одна особенность: в те моменты, когда девочка думала о чем-то своем, она могла спокойно идти куда-то, или же выслушивать что-либо, но при этом по ее глазам было видно, что мыслями она явно не здесь. Вот и сейчас Настенька плелась вокруг школы, не обращая никакого внимания на начавшийся дождь и на пробегающих мимо нее с воплями парней. Настя же в этот момент придумывала очередной фантастический рассказик, которому, как и десяткам придуманных до него, суждено, если Настя не забудет, быть записанным в толстую общую тетрадь, которую юная писательница старательно прятала от окружающих. Но как раз в тот момент, когда Настя уже почти придумала то, как главный герой большей части ее рассказов и, хотя в этом сама Настя никогда не призналась бы, вечный герой ее эротических снов - отважный космический воин Ларс Линк отрывает очередную голову трехголовому слизняку с Марса, девочка ощутила удар в спину, покачнулась и упала лицом в мокрый асфальт.        Настя, чувствуя, как из разбитого лба течет кровь, услышала смех, больше похожий на ржание. Не было никакого сомнения в том, что ржала Марина. Настенька поднялась, прижимая левую руку к разбитому лбу, подошла к ржущей и не замечающей никого вокруг Марине и, вложив в это все силы, от души прописала той в глаз кулаком.        Марина взвыла, схватилась за ушибленный глаз и стала громко звать на помощь. Естественно, Смирнова на пару с Олей Скворцовой подбежали первыми и стали обнимать подружку, гладить ее по голову и всячески утешать. Вскоре побежал и физрук, который решил, что лучшим способом разобраться в том, кто виноват, будет наорать на ту ученицу, которая уже успела испортить ему настроение. - Алексеева! - вновь проорал Кабан. Насте уже начинало казаться забавным то, что тот каждый раз обращается к ней именно так. - Что ты сделала с Мариной? Ты что, не понимаешь, что она могла без глаза остаться? А ну марш к директору!        Настя решила не спорить с идиотом и поплелась в здание школы. Ни к какому директору она, естественно, не собиралась, а вот сходить в медпункт стоило бы. Не смотря на то, что там обычно не было ничего кроме пластыря, бинта и йода, сейчас именно это могло бы ей пригодиться. Насте подошла к древней деревянной двери медпункта и постучалась в нее. Оттуда послышался громогласный голос медсестры: - Войдите!       Тут несчастная девочка смекнула, что дела плохи. Сегодня в медпункте сидела Евгения Александровна, она же Туша. Прозвище она, как и физрук, получила за свое телосложение. Стоит сказать, что внешность ее действительно ужасала: необъятное тело, весом в полтора центнера, отвратительные усы над верхней губой и взгляд Йозефа Менгеля, нацистского палача. Настя с ужасом отпрянула от двери. Девочка подумала, что лучше уж посидеть с разбитым лбом и помереть от заражения крови, чем пасть жертвой Туши. Поэтому она решила пойти в школьный туалет, промыть ранку и посидеть там на подоконнике до конца урока. Умывшись, девочка подошла к окну и оставив на полу сумку забралась на подоконник с ногами. Она грустно смотрела на дождь, льющийся на землю, и начала уже думать о том, чтобы выбить окно сумкой и шагнуть вниз. Впрочем, такие мысли посещали Настю так часто, что она уже перестала воспринимать их всерьез. Тут девочка запустила руку в рюкзак и нащупала там свою тетрадь. Девочка достала ее и решила запись придуманный сегодня рассказ. Привычным движением она пролистала уже исписанные страницы и вспомнила свои мечты о том, что когда-нибудь она найдет себе читателя. Тут девочка решила, что хотя бы ради одного этого ей нужно продолжить жить дальше. Настя нащупала в сумке ручку и погрузилась в изложение своих мыслей на бумаге. Дождь усиливался...