Эхо прокуренных подъездов

Не было и нету нихуя, Нету и не будет ничего. Ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла, Ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла. Лисичкин Хлеб, «Тёплая трасса»

       Звонок Настя услышала не сразу. Вернее, она его не услышала вовсе, ибо была слишком погружена в творчество. В реальность девочку вернул шум, доносящийся из коридора. Настя решила не медлить и сразу же пойти на урок. Запихнув в рюкзак тетрадь девочка вышла из туалета и, пробиваясь сквозь толпы школьников, направилась к кабинету математики.        Стоит сказать, что математику Настя ненавидела и не понимала. Впрочем, последнее следовало из первого, ведь от природы Настя была далеко не глупа, но ленива. Посему практически каждый урок математики Настя садилась за последнюю парту, как раз позади толстого Пашки Бондарева, получившего за свои размеры кличку "Бочка", и дремала. Математичка Ольга Петровна же, в свою очередь, не обращала на это никакого внимания. Она считала себя исключительнейшим педагогом с сорокалетним стажем работы и уходить на пенсию пока не планировала и, судя по тем речам, которые она выдавала коллегам в учительской, намеревалась еще и пережить всех окружающих. На своих же уроках подобным красноречием она не отличалась и унылейшим образом пересказывала учебник, изредка вызывая кого-то к доске. Насте в этом плане везло. Математичка на старости лет приобрела проблемы с памятью и психикой, посему она не знала в лицо практически ни одного своего ученика. И, по странному стечению обстоятельств, Настю она не только не знала в лицо, но и вообще не знала о ее существовании. Посему девочка преспокойно дремала на ее уроках и не имела даже малейшего понятия о том, что сейчас проходится.        Так было и сегодня. Пока учительница нудно рассказывала что-то о синусах и косинусах, мелкая Настя спряталась за "Бочкой", легла на парту и, устроившись поудобней, погрузилась в сон. Девочке снилось то, как она, напялив на себя какой-то дурацкий синий костюм путешествует по пустыне в поисках какого-то прибора и сражается с бандитами. И вот в тот самый момент, когда она готовилась застрелить налетчицу, чертами лица подозрительно похожую на Лиду Смирнову, девочка вдруг услышала откуда-то странную для подобной ситуации фразу: - К доске пойдет... Алексеева.        Лида-налетчица и пустыня куда-то пропали. Настя оторвала голову от парты и поняла, что сидит на уроке и что ее только что вызвали к доске. Девочка с неохотой взяла учебник и поплелась к доске. Учительница, пробежав глазами по страницам учебника, предложила Насте решить пример к новой теме, которую она только что "понятно и старательно" разъяснила. К такому повороту событий Настя не была готова и решила честно признаться в том, что ничего не понимает. - Ольга Петровна, я того... Ну я это... Я объяснение не поняла. - Алексеева! - взревела математичка - Ты что, считаешь, что заслуженный учитель со стажем, не может объяснить вам, сопливым школьникам-дебилам? Вот нет на вас КПСС! Раньше все в школу в костюмчиках красивых ходили, а сейчас надевают обноски и в храм знаний приходят! Ни стыда ни совести у молодежи не осталось! Да я на вас всех в ГорОНО пожалуюсь! А тебе, Алексеева, я ставлю два!        Настя, все еще находившаяся под впечатлением от этой тирады, не расстроилась по поводу двойки, а просто вернулась за парту. Заснуть до конца урока у нее уже не получилось.        После такой неудачи с математикой Настя еще больше обозлилась на окружающий ее мир. Бесить ее стало абсолютно все вокруг: люди, серые стены интерната, отвратительный запах из столовой и даже дешевая выцветшая толстовка с Куртом Кобейном на двоечнике и юном алкаше Вовчике Петренко, хотя Настя даже малейшего представления не имела о том, кто был изображен на его толстовке. Поэтому оставшиеся четыре урока Настя молча просидела за своей партой, мысленно придумывая ужаснейшие способы расправы для окружающих ее людей. На последнем уроке, которым шла русская литература, Настя, под рассуждение класса о "унылой поре" и "очаровании очей", рисовала на развороте полуобщей тетради эпическое полотно, на котором была изображена наша героиня с цепной пилой в одной руке, которой та отпиливала голову математичке, и с огнеметом, пламя из которого поджигало Смирнову, в другой. Все яркие детали рисунка, а именно огонь и кровь Настя закрасила красной ручкой, не пожалев чернил. Когда "полотно" было закончено, девочка минут пять просто любовалась им. Как-раз в это время и прозвенел звонок.

***

       Домашнее задание Настя никогда не делала, да и не было нужды, ведь учителя в Западно-Сибирской школе-интернате №1 не заморачивались с проверкой заданного. Поэтому девочка сразу же после уроков либо гуляла по городу, если была возможность, либо же шла к старшеклассникам, у которых всегда можно было интересно провести время, не боясь получить пиздюлей. Иногда, если те были в хорошем настроении, она просто болтала с ними и курила дешевые сигареты из соседнего ларька. Обычно же она просто садилась к старому видеомагнитофону, который раздобыл Витя Лищенко, главный объект воздыхания всех девочек кроме Туши и Насти. Первая кричала всем, что она лесбиянка и ей нахер не сдался этот "красавчик", у Насти же причина была другой. Стоит сказать, что Витя, человек достаточно предприимчивый, не позволял другим смотреть его кассеты бесплатно. С каждого он требовал какую-нибудь плату, и только Настя могла спокойной смотреть все фильмы. Дело в том, что однажды Настя увидела, как какой-то незнакомый ей мужик платит ему деньги а затем целуется с ним. Настя сразу смекнула, откуда у Лищенко берутся деньги на кассеты и решила шантажировать того. Удивительным было то, что он не отвесил обнаглевшей девчонке леща, а согласился на условиях того, что Настя будет молчать, а он позволит ей смотреть кассеты бесплатно.        Так было и сегодня. В этот раз Лищенко нашел где-то кассету с порнухой, посему к школьной кладовой, где и устроили "кинотеатр", выстроилась очередь из жаждущих посмотреть эротику. На входе стоял двухметровый качок по фамилии Полесский и давал по шее тем, кто пытался пролезть не заплатив. Впрочем, увидев Настю он помахал ей рукой и предложил девочке пройти без очереди, чем та и воспользовалась. Настенька уютно устроилась в старом кресле, прожженном в нескольких местах, и стала дожидаться начала показа. Наконец все были в сборе и фильм начался. Причем начался он именно с того, за чем все сюда и пришли. Настя сразу же услышала за собой сопение и пыхтение и немного поежилась, однако ее рука все-таки скользнула под джинсы.        Так, под аккомпанемент стонов девушки с экрана и с рукой в трусиках и прошел очередной вечер Насти Алексеевой. Впервые за долгое время она не думала о том, что у нее в жизни нет нихуя хорошего. Она просто наслаждалась.