Эхо прокуренных подъездов

Прямо из детства в лабиринты заводов. Кубический метр чистого воздуха, Своеобразная поэзия лозунгов, Квадратные дюймы общей жилплощади, Плечом к плечу - в бесконечную очередь. О Моя северная страна! Инструкция по Выживанию, «Моя Северная Страна»

       Проснулась Даша от холода. Будучи холериком, Даша даже ночью не могла успокоиться и во время сна постоянно вертелась под одеялом, из-за чего одеяло оказывалось на полу, а девочка, замерзнув, просыпалась. Так случилось и в этот раз. Даша оторвала голову от подушки и бросила взгляд на тускло горящие электронные часы. Шесть утра. Стоит сказать, что наша героиня, будучи весьма ленивой девочкой, любила по утрам нежиться в постели, из-за чего она зачастую опаздывала в школу. Но сегодня идти в школу было не нужно, посему Даша подняла одеяло с пола, завернулась в него, и, закрыв глаза, продолжила дремать. Перед глазами плыли лица вчерашних гопников, укоризненно смотрящая на дашины синяки мать и, что было обиднее всего, кассета Гражданской Обороны с недавно вышедшим концертным альбомом, которую Даша видела в местном "неформальном" магазинчике "Рок на века". Стоит сказать, что кассеты "Обороны" встречались там очень редко, обычно там можно было увидеть альбомы групп, наподобие Арии и КиШ, которые Даша презирала всей душой и называла "быдлороком с говнолирикой". Местные обладатели длинных волос и косух не жаловали подобное мнение, посему от них наша героиня также умудрилась получить по шее.        Даша ворочалась в кровати и мечтала о том, как когда-нибудь попадёт на концерт своей любимой группы. Или, по крайней мере, увидит своего кумира на сольном концерте. Последнее, пожалуй, было бы куда круче, ведь, быть может, тогда Даша смогла бы пообщаться со своим кумиром вживую. Впрочем, мечтать о подобном было глупо, ибо девочка понимала, что Егор никогда не приедет в никому не нужный Западно-Сибирск. Девочка открыла глаза и посмотрела на часы. С момента ее пробуждения прошёл час, но Даща поняла, что валяться в кровати она больше не сможет. Посему она встала с кровати и поплелась в ванную.        В ванной Дашка бросила взгляд в зеркало и стала рассматривать себя: немытые и спутавшиеся каштановые кудри, заметные издалека мешки под глазами, небольшая ранка на лбу, появившаяся после вчерашней встречи. На девочке была надета идиотская пижама с мультяшными кроликами, которой она стеснялась, но и отказаться от нее не могла, и большие очки в чёрной оправе. На лице смесь "презрительной" ухмылки и усталости. Вот такой вот вырисовался перед дашиными глазами. Стоит сказать, что свою внешность она недолюбливала. Из-за очков, кудряшек и огромных свитеров, которые дашина мать заставляла надевать в школу, Даша выглядела милой интеллигентной девочкой, но никак не анархисткой и "главной бунтаркой на деревне", коей Даша себя искренне считала. Да и вполне себе неплохое для дашиного возраста "женское достоинство" тоже не сильно то помогало в формировании столь желанного образа. Единственное, в чем Даше "помогала" грудь - так это в привлечении парней всех возрастов. В школе не было парня, который не попытался бы подкатить к Даше только для того, чтобы быть посланными куда подальше. У Даши уже была одна "вселенская большая любовь" и ей не сильно хотелось знакомиться с глупыми спермотоксикозными школьниками. Все эти мысли крутились в её голове, пока она усердно чистила зубы. Дочистив зубы девочка решила пойти на кухню.        На кухне Дашу встретил недопитый вчера матерью чай, гора грязной посуды в раковине и кот. Большой чёрный кот по имени Джефф был единственным в мире существом, которое Даша не ненавидела и который отвечал взаимностью. Даша поставила на плиту чайник и плюхнулась на табурет. - Джефф! Джеффушка, кис-кис-кис! - решила позвать своего питомца девочка.        Звать кота дважды не пришлось. Джефф перепрыгнул с подоконника на стол, прошелся по нему и спрыгнул к Даше на колени. Девочка прижала кота к себе, а другой рукой заливала кипяток в чайник для заварки. Затем она налила чай в большую кружку и, прижав к груди кота и держа в руке кружку чая, Даша подошла к окну, отодвинула штору и обомлела: ее родная улица Ленина была завалена снегом. Суровая русская зима добралась и до Западно-Сибирска.