Бог устал нас любить

Телефон на тумбочке отчаянно вибрировал. Промычав что-то невнятное, я начала нащупывать мобильник. — Господи, Алина, неужели нельзя на ночь выключать телефон? — проворчал мой супруг и, повернувшись на другой бок, вновь заснул. Я вздохнула, мысленно ответив ему, что, возможно, что-то срочное, с трудом разлепила глаза, чтобы хоть увидеть, кому я понадобилась в столь поздний час. Яркий экран мобильного телефона неприятно резал глаза, заставляя прищуриться до состояния китайца. Через весь экран светилась крупная надпись «Кузнецов». Хм… И что ему понадобилось среди ночи? Спустив ноги на пол, я нехотя встала с кровати и вышла на кухню, прикрыв за собой дверь, чтобы не будить спящего мужа. — Кузнецов, что тебе понадобилось среди ночи? — смотря на настенные часы, стрелки которых показывали три часа ночи и, подавляя зевоту, спросила я. — Да не поверите, Алина Николаевна, — голос Олега был полон ехидства, хотя он и был непривычно хриплым, что говорило о том, что тот тоже был вытянут из теплой постельки, — Труп у нас. Мертвый такой. Уже синеть начал. — Издеваешься? — я, как наивная чукотская девочка, до сих пор надеялась, что это одна из нелепых и плоских Олеговских шуток, за которую он завтра получит по самые помидоры. — Какие шутки, Алина Николаевна? Тут у нас и правда труп. Как раз недалеко от дома нашей «Нэнси». Пока не буду говорить, чей он, а то интригу испорчу. Это я все к чему… Алина, мать твою, шевели задницей, у нас тут, мать твою, труп! — он доброжелателен, да. — Не ори на меня, сейчас начну собираться… — я вздохнула. Вот только трупа нам не хватало! В нашем тихом и маленьком городишке убийства — пожалуй, еще большая редкость, чем черные алмазы, а тут — труп… Да еще и среди ночи. И это ни какая-нибудь бытовуха, которая у нас тоже случается довольно-таки редко. И еще у дома этой «Нэнси»… Тут точно что-то нечисто… — Осторожней на дорогах, — уже спокойно пожелал мне Кузнецов и отключился. Я отложила телефон в сторону, все еще отходя от шока. Труп… Труп в нашем городе… На нашем участке… И это точно не сердечный приступ… Иначе бы двоих следователей среди ночи не подняли бы, а обошлись лишь скорой и дежурными. Встав с кухонной табуретки, я, словно во сне, пошла в комнату, вытянула из шкафа первые попавшиеся джинсы футболку, отправилась переодеваться, а после, взяв куртку и ключи от машины, вышла из подъезда. Надеюсь, что дорога будет легкой…

* * *

— Журавлева, ты, на удивление, быстро, — будничным тоном, словно речь шла о расписании троллейбусов или погоде, сказал Олег, записывая что-то в блокноте. — Что тут произошло? — зевнула я и потерла глаза. — Труп случился. Алина, вот скажи мне, почему ты не объяснила своей практикантке, что не стоит совать нос не в свои дела и лезть, куда не просят? — следователь оторвал взгляд от блокнота и перевел его на меня. — А при чем здесь это? — я не понимала, к чему такие вопросы. Все было невпопад и происходило как во сне. Словно это глупый, никому не нужный, оживший сон. — Пошли со мной, — он свободной рукой схватил меня за запястье и потянул к труповозке, рядом с которой на носилках, лежащих на асфальте, было тело, прикрытое тканью. Я чего-то не понимаю. Наверное, я не понимаю всего… Почему все так щемяще-пугающе? Почему все это так похоже на страшный и глупый сон? Почему… — Уберите простыню, — приказал Кузнецов. Он все еще продолжал сжимать мое запястье. От его хватки немели и холодели пальцы, но мне было все равно. Санитар кивнул и откинул простыню. Значит… Это все же Серебрянская… Ее лицо уже начало желтеть. Губы были разбиты и искривлены в немом крике. Широко распахнутые глаза остекленели. Ее волосы также были испачканы кровью. Горло было перерезано, чтобы она своими криками не привлекла внимание. Из раны с ровными краями по форме напоминающей нечто вроде полумесяца было обильное кровотечение, о чем свидетельствовала кожа под раной, которая приобрела буроватый оттенок и испачканная одежда. К моему горлу подкатила тошнота. Мир перед глазами «поплыл», оставляя на месте себя лишь расплывчатые силуэты, да и те вскоре потемнели. По началу я ощущала где-то в коленях слабую дрожь, но сейчас у меня создавалось впечатление, будто я куда-то падаю. Это… точно словно сон… Такой пугающий своей напряженной атмосферой и картинами, такой реалистичный… — Черт, нашатырь, срочно! Санитар почти мгновенно протянул небольшую бутылочку Олегу, после чего тот, откупорив ее, сунул ее мне под нос. В нос ударил резкий запах аммиака. Я закашляла, и мужчина тут же убрал нашатырь у меня из-под носа. — Пришла в себя? — спросил он. Санитар труповозки тем временем накрыл труп простыней. — Вроде да, — я глубоко вдохнула. — Кто обнаружил тело? — О, наконец-то, возвращаешься к работе, — он одобрительно похлопал меня по плечу. — Мужчина, возвращавшийся с работы. Мы его уже допросили. — А как насчет остальных свидетелей? Жителей близлежащих домов, продавцов в круглосуточных магазинах? Кстати, а тут есть камеры? — Думаешь, я тебя позвал для того, чтобы ты на труп Сонечки полюбовалась? Завтра с тобой пройдемся по жителям домов, а сейчас можно сходить в ближайший магазин, там спросить, может, кто что видел. А потом для изучения материалов дела в отделение… — и тут он зевнул, видимо, вспоминая о мягкой теплой кроватке. — Давай только быстрее, а то я вот-вот засну…

* * *

— Ну, все как всегда — никто ничего не видел, никто ничего не знает, — я откинулась на сидении. Олег сидел за рулем. Свою машину я просто-напросто оставила там, ибо я боялась заснуть. — А ты думала, что могло быть что-то иначе? В салоне еле слышно играла музыка. Кажется, что-то классическое… Так убаюкивает… — Эй, не спать! — мужчина тут же переключил на другую волну и на весь салон загремел тяжеляк. — Я не сплю! — подскочив на месте, я протерла глаза. — А это не могло быть простое ограбление? Мол, уличные хулиганы или наркоманы, которым не хватало на дозу, решили напасть на мимо идущую девушку… Кстати, а что при ней было из вещей? — Ну, для начала, не мешало бы определить, что ей вообще среди ночи понадобилось у дома «Нэнси», — он демонстративно поигрывал желваками. Это происшествие, конечно, выбило нас из колеи… Но Кузнецова, казалось, сейчас волновал лишь тот вопрос, что наша убитая забыла среди ночи во дворе у потерпевшей. — Ограблением это никак не может быть — сумка с деньгами, документами и телефоном на месте. Даже сережки золотые с ушей не сняли. Тут что-то другое… — Я, кажется, знаю, что пропало… — я на секунду задумалась, пытаясь восстановить картину вчерашнего дня. — И что же? — Папка. — Какая папка? — недоумевающе спросил Олег и резко нажал на педаль тормоза, отчего меня откинуло чуть вперед. — Папка с делом нашей «Нэнси». Она вцепилась в нее и ни в какую не хотела отдавать, так с ней домой и поехала. Да и я как-то особо не настаивала — надо, пусть берет. Или не обратила внимания… Черт, столько событий в последнее время, — я схватилась за голову. — Ладно, не паникуй ты, сейчас доедем до работы — и все там обсудим. Ох, черт, и понадобилось же этой скотине выпилить ее ночью — ни сам не поспал, ни нам не дал, — следователь устало зевнул и вновь нажал на педаль газа. Город уже был подернут в утренней дымке. Небо сменяло свой цвет с темно-синего, практически черного, на светло-розовый. Где-то высоко в небе, выше деревьев и крыш многоэтажек, висел почти полупрозрачный месяц. Он был настолько тонок и прозрачен, что, не приглядываясь, его даже невозможно было заметить. Я вздохнула и вновь откинулась на сидение, прикрыв глаза. Бессонная ночь давала о себе знать. Все тело ломило, накатывала усталость, жутко болели и зудели глаза… Ранее я никогда не ограничивала себя во сне на такой значительный промежуток времени. Даже будучи подростком, я была довольно-таки примерной девочкой и в десять приходила домой. — Эй, не спать! — Олег подтолкнул меня в плечо. — Мы уже приехали. Выходи. — Ага… Угу… — бормотала я, разлепив веки. Я открыла дверь автомобиля, отстегнула ремень безопасности, спустила ноги из салона и, как только я почувствовала под подошвами стареньких кед землю, лениво встала с сидения и вышла из машины, закрыв дверь. — И не ной, пожалуйста. Я встал еще раньше тебя, и живой же, — он распахнул тяжелую металлическую дверь. — Прошу, моя госпожа. Я кивнула и, пробурчав что-то невнятное в ответ, зашла. На ходу буркнув «привет» дежурному, я пошлепала по коридору к кабинету. — Алина, а ключ взять не хочешь? — окрикнул меня мой напарник. — А? — я обернулась. Олег стоял у поста дежурного, демонстрируя мне ключ от нашего кабинета, который он за кольцо повесил на указательный палец. — Горе луковое, пошли, — устало вздохнул он. — Точно не выспалась. Нужно будет тебя домой отправить, а то ты тут заснешь. Следователь подошел к двери, вставил в замочную скважину ключ и, повернув его, после чего раздался щелчок, вытащил его и вложил мне в руку. — Не потеряй. — С этими словами он вошел в кабинет. Я же все еще осталась стоять на пороге и тупо смотреть перед собой. — Алин? — А? Осознав всю глупость своего положения, я вздохнула, проворчала что-то по поводу недосыпа и зашла в кабинет. — Давай попытаемся восстановить картину вчерашнего вечера и ночи, — он сел за стол, поудобнее расположившись в кресле. — Ты говоришь, что отвезла ее до дома? — Ну, она сказала, что это ее дом, я с уверенностью ничего утверждать не могу, — я села на стул напротив Олега и положила голову на стол. — Ну, это легко проверить, ее это дом, или не ее. Ты адрес запомнила? — Вроде да. Едва ли не на другом конце города. — На другом конце города? — Олег задумчиво потер подбородок. — А теперь задумайся — что делать ей посреди ночи на другом конце города? — Может, она пончиков захотела… — мой мозг из-за недостатка сна отказывался соображать вовсе. Я, может быть, привела бы и более достойную версию, но тут спать хочется больше, чем жить, не то, что думать. — Ну, а так можно было бы предположить, что она решила приехать вечером сама, чтобы допросить жильцов по делу «Нэнси». Она все порывалась это сделать. — А раз она поехала по свидетелям и не хотела отдавать папку, значит, скорее всего, папку она взяла с собой, для большей убедительности… — в раздумьях произносил следователь, перебирая в руках шариковую ручку. — А раз папка, после ее убийства пропала, значит… — …значит, мотивом преступления является именно папка. Исходя из этого, можно предположить, что убийца Серебрянской причастен к делу «Нэнси» тем или иным образом, — отбарабанила я, словно это был заученный на детском утреннике стишок. — И, можно сделать предположение, что живет он в том же доме, где жила «Нэнси». Или в том же дворе, раз знает о приходе следователей. — Или у него живет там кто-то из родственников или знакомых… Но всех проверять — и жизни не хватит, — вздохнув, сказала я и приподняла голову, пригладив растрепанные волосы. — Тут придется действовать методом исключения… Например, сухонькая старушенция вряд ли бы гонялась за Сонечкой с ножом, а вот ее внучок — запросто мог. Но если проверять всяких внуков — то и жизни не хватит, ты права. Поэтому, для начала, следовало бы начать с жильцов из дома «Нэнси». А также с мужика, что вызвал полицию. — Ты хоть записал его данные? — Обижаешь! Калинин Григорий Петрович. Тут и домашний адрес, и адрес работы есть. На его визитку, посмотри. Прищурившись, я взяла заламинированный кусок бумаги. Владелец гей-клуба? Миленько дело началось… * * * Обстановка была вполне себе нормальной. Белые стены, ламинат на полу, шар для дискотек под потолком… Все бы ничего, если бы не несколько шестов, которые стояли на небольших возвышениях и были ограждены натянутыми лентами. Это что-то у них вроде сцены, как я поняла? — Значит, так, вы говорите, что нашли тело девушки между двумя и тремя часами ночи? — пока Олег допрашивал свидетеля, я лишь в полусонном состоянии в прямом смысле висела на его руке. Довольно-таки молодой мужчина, как оказалось после, — владелец самого элитного и дорогого гей-клуба в регионе, рассказывал нам о том, что и как он делал. Говорил он спокойно, без изменений в тоне, голосе и громкости. Его лицо также не выражало никаких эмоций, кроме некой снисходительной улыбки. Жесты, привлекающие внимание, он не совершал, не делал он также и то, что с головой бы выдавало его раздражение. Он лишь периодически проводил ладонью по пепельным волосам. В общем, судя по общей картине — к делу он никак не причастен. — Да, именно так. Я обычно в такое время возвращаюсь со своей работы, вот она, как вы видите, правда, сейчас мы закрыты. Также мне нужно было забрать со съемок мою жену, она модель, вот, кстати, она, — он указал ладонью на девушку в красном платье, которая дефилировала недалеко от нас. Так вот, она, оказывается, кто. — После моей супруге захотелось апельсинов, и мы заехали в магазин. Я решил пойти дворами и оставил машину в одном из дворов, так как у магазина нет парковки, а потом я и увидел убитую девушку. Бедняжка лежала на асфальте в луже крови… Я… — Достаточно. Спасибо за показания. А мы не могли бы поговорить еще и с вашей женой? — Да, конечно. Лора, подойди-ка сюда на минутку! — Ну, что тебе еще-е-е-е? — говорила так называемая Лора растянуто, словно нараспев. — Ты же знаешь, что у меня сегодня выход, мне надо готовится-я-я-я! Лора была броско одета и ярко накрашена. Даже от внимания обычно хладнокровного к подобным вещам Олега не укрылось ее декольте. — Здравствуйте, я следователь по особо важным делам, моя фамилия Кузнецов, и я хотел бы узнать о том, чем вы занимались вчера вечером. — Это что, типа подозрения? — Нет, это лишь простой допрос свидетелей. Представьтесь, пожалуйста. — Меня зовут Лора. — А настоящее имя как? Мне для протокола нужно, — у Олега были напряжены руки. Повиснув на его руке, я это прекрасно чувствовала. Видимо, его эта девица тоже раздражает. — Лора. — Извините меня, конечно, но это для мужа и для друзей вы Лора, а для протокола нужно называть настоящее имя. Представьтесь, пожалуйста. — Калинина Лидия Ивановна. А вы меня в чем-то подозреваете, да-а-а? — Нет пока, Лидия Ивановна. Так скажите, что вы делали вчера вечером. — Ну, сначала у меня были съемки-и-и-и, — Калинина загнула один палец. — Потом меня забрал мой муженек, — она загнула и второй палец, а в воздухе на секунду мелькнул ярко-красный ноготок. — Потом я попросила апельсинов, мы заехали в магазин, он отошел, а через секунду вернулся, сказал, что надо звонить мусорам, что там труп. Она была такая страшная, вся в крови, вы даже себе не представляете-е-е-е! — Почему же, очень даже хорошо представляем. Спасибо за показания, Лидия Ивановна, они были очень ценными для нас, — и следователь захлопнул папку с делом. — Пошли, Алина, отвезу тебя домой, а то ты спишь уже на ходу.