Бог устал нас любить

— Может, ты мне, наконец, объяснишь, что произошло? — спросила я, сев в машину к Олегу и пристегивая ремень безопасности. — Где, как и кого убили? Невооруженным глазом можно было заметить, как напряглись скулы Кузнецова. Костяшки его пальцев побелели от того, как он крепко сжал руль. Он заметно нервничал. И оно неудивительно. Три трупа за неделю! Так еще я со своими расспросами… Мобильный телефон, покоившийся в недрах моей сумки, брошенной на заднее сидение буквально разрывался, оповещая всех до жути неприятной (и как я ее могла на входящий вызов поставить?) мелодией, что мне кто-то активно пытается дозвониться. — Да выключи ты его, наконец! — не выдержал Олег. Мужчина пытался вставить ключ зажигания, но руки, словно не слушались его, или ключ, будто не желал попасть в так называемый разъем. Я потянулась на заднее сидение за сумкой, справившись с многочисленными замками, я извлекла смартфон, который все также наигрывал неприятную мелодию. На экране крупными белыми буквами светилось «Любимый», а ниже одиннадцатизначный номер телефона. Решив не раздражать Олега еще больше, провела пальцем по экрану, чтобы сбросить вызов, а после написала коротенькое сообщение: «Сейчас не могу говорить, у меня вызов. Перезвоню, когда освобожусь». Нажав «отправить», я перевела телефон в беззвучный режим, убрала его в сумку, а сумку, в свою очередь, закинула на заднее сидение. — Я очень рад, что ты это сделала, — сказал Кузнецов, все также сильно сжимая руль. — Теперь, надеюсь, я смогу вам все рассказать, Алина Николаевна? Его немигающий взгляд был устремлен на дорогу. Машин, на удивление, было не так уж и много, несмотря на выходной день. Пейзажи, если это так можно было назвать, и дорожные знаки как будто пролетали перед глазами, не позволяя мне даже сориентироваться, куда мы едем. — Вечно ты лезешь со своим сарказмом туда, где надо быть серьезным, — я закатила глаза. — Говори, а то я даже не знаю, куда ты меня везешь. — Мы едем за город, в особняк Калинина. — Того самого Калинина, который проходит у нас свидетелем по делу? — Проходил. Его самого и его жену убили.

* * *

В нос бил резкий запах крови, газа и… женского парфюма? Ассистентка судмедэксперта пыталась успокоить незнакомого мне мужчину, одетого в яркий пиджак, который то и дело всхлипывал. Девушка подносила к его носу ватку, которая, наверное, была смочена нашатырным спиртом. Мужчина то отталкивал ее от себя, то наоборот, буквально «с руками» отбирал у нее вату, вдыхал запах аммиака и морщился. — Олег Дмитриевич, а вы быстро, — за моей спиной раздался бодрый мужской голос, заставивший меня вздрогнуть. — На дороге пробок не было, здравствуй, Паша. Паша — это, если я не ошибаюсь, кинолог? Мы с ним ранее никогда не пересекались, но я слышала о нем из рассказов Олега. — Собака учуяла здесь что-то? — спросил Кузнецов. Значит, я все-таки не ошиблась — он и есть кинолог. — К сожалению, нет, ничего. Здесь специфический запах, преступник разбил флакон с духами Калининой, поэтому Цезарь ничего не смог учуять. — Мда, странное все же это дело… Более чем странное. Да, Алин? — А? — я сразу и не сообразила, что Олег назвал мое имя. Ситуация происходящего буквально «затягивала» меня с головой. Причем, я даже не вникала, что и как, лишь смотрела на все отстраненным взглядом, словно я третье лицо, зритель, пришедший посмотреть спектакль. Тот же разговор Олега с кинологом Пашей, который доходил до меня лишь обрывками, да и те были слишком туманными, словно я слышала их через вату, тот же всхлипывающий мужчина в ярко-желтом пиджаке, который в общем и целом напоминал мне цыпленка, ассистентка в короткой куртке, из-под которой проглядывался белый халат, хлопотавшая над «цыпленком», тот же судмедэксперт, что говорил что-то на маленькую черную коробочку, которая, как я поняла потом, была лишь диктофоном, находясь меж двумя носилками, прикрытыми серо-желтыми застиранными простынями. — Алина? — А, да, странное это дело, даже более чем. И убийца, словно эльф — не оставляет за собой никаких следов. Все странно и до жути пугающе, — я говорила чуть заикаясь, сбиваясь, чтобы поглубже вдохнуть и вновь начать тараторить. — Тебе явно после всего того, как это закончится, следует пойти в отпуск… — проворчал Кузнецов. — Ты скоро будешь спать на ходу и при этом слюни пускать от увиденных в сновидениях актеров. Та-ак, а кто-нибудь мне подскажет, где место преступления и кто нашел тело? Вернее, тела.

* * *

— Это я наше-ше-шел их, — то ли на самом деле, то ли столь искусно наигранно захлебывался слезами мужчина в желтом пиджаке. — Я пиар мене-не-недже-же-жер Ло-лоры и Гри-гри… — Так, давайте вы для начала успокоитесь, — следователь захлопнул свой ежедневник в коричневом кожаном переплете, — Выпьете водички, валерьяночки, чего там еще пьют… Мы пока осмотрим место преступления, допросим соседей, а потом мы с вами поедем к нам в офис и там уже снимем с вас показания, как полагается. Договорились? — До-до-до… — Вот и отлично. Дайте ему, пожалуйста, успокоительное, — бросил Кузнецов молоденькой ассистентке. — Пошли, Алин. Как я поняла, комната, где все и произошло — кабинет Калинина. Об этом свидетельствовали многочисленные папки, складированные на неком подобии этажерке. На столе из красного дерева до сих пор были разбросаны бумаги и канцелярские принадлежности. Ума не приложу, зачем это все владельцу гей-клуба… Ну, ладно, с этим мы разберемся в процессе. На темно-коричневом ковре, который был куплен явно не на блошином рынке, виднелось бурое еле различимое пятно. Также на ковре был обведенный мелом человеческий контур. Второй такой контур был прямо около двери. — Смерть обоих наступила примерно в одно и то же время, приблизительно два часа назад, — проговорил судмедэксперт, достав из кармана блокнот и делая в нем какие-то пометки. — Мужчина погиб от колото-резанного ранения, нанесенного в область брюшной полости, женщина — от пулевого ранения в область сердца. Оба орудия преступления не обнаружены. — Скажите, — Кузнецов, даже не поблагодарив мужчину, переключил внимание на «цыпленка», — Вы здесь раньше часто бывали? Можете сказать, пропало ли что-либо? — Да вроде не-не-нет. Я зна-зна-знаю, что Гриша хранил пистолет в я-я-я-ящике стола, но я не зна-зна-знаю, там ли он сейчас и из не-не-него ли застрелили Ло-ло-лору. Олег жестом попросил перчатки у судмедэксперта и, натянув перчатку на одну руку, принялся по очереди открывать многочисленные ящики стола. — Глухо, как в танке, — заключил он, стягивая с руки перчатку. — Видимо, этот гад все же унес его с собой… Алина Николаевна, мы с вами пройдемся пока по соседям, может, кто что слышал или знает. А вы, госпожа ассистентка, пока, пожалуйста, приведите в чувство свидетеля.

* * *

— Я был пиар-менеджером Лоры и Гриши. Продвигал их, писал о них статьи, занимался рекламой… Гриша был моим школьным другом, а несколько лет назад он предложил мне работу и не смог отказать. Лора, насколько я зна… — Лора — это Лидия Ивановна Калинина? — уточнил Олег, щелкая по клавишам компьютера, записывая показания свидетеля. — Да, да, это она. — Так и называйте ее, как положено, а не Лорой. Это для вас она была Лорой, а для протокола она — Лидия Ивановна Калинина. Извините, что перебил. Продолжайте. — Насколько я знаю, Лидия Ивановна Калинина была лишь фиктивной женой Гриши. На самом деле он любил мужчин, а женился лишь для того, чтобы не было молвы. Лидия ходила, как говориться, «налево», да и у Гриши были свои… кхм… связи. Гриша был довольно-таки вспыльчивым человеком, и они с Лидой часто ругались, причем буквально на пустом месте. Да и свой гнев он срывал не только на жене, но и на работниках. Вчера они как раз крупно поссорились прямо в гей-клубе. Кричали, ругались, перепугали всех, кого только можно было. Я зашел в его кабинет, чтобы сказать им, чтобы они вели себя потише, но в ответ был послан ко всем чертям. А сегодня утром ни Гриша, ни Лида не пришли на работу. Телефоны у обоих молчали. Я поехал к ним, чтобы узнать, в чем дело. Мне никто не открыл, и мне пришлось открыть дверь своим ключом, что когда-то дал мне Гриша. Первое, что я почувствовал — это жуткий запах газа и духов Ло… Лидии. Я сначала было подумал, что они отравились газом, прошел на кухню и перекрыл его, а потом отправился по комнатам искать Калининых. А нашел… А нашел… — он вновь принялся всхлипывать. — Алина Николаевна, воды, — приказал Кузнецов. Я подала свидетелю стакан с холодной водой и он, жадно взяв его двумя руками, в мгновенье осушил его. Олег поставил на печать файл с показаниями. Принтер громко заурчал, но все же вскоре выдал несколько листов с печатным шрифтом. — Вот здесь напишите, пожалуйста: «Мною прочитано, с моих слов записано верно» и поставьте подпись.

* * *

— Опять никто ничего не слышал, опять никто ничего не знает, — Олег крутанулся в кресле. — А между тем по улицам бродит маньяк-потрошитель, который рубит людей на мясо. А, Алина Николаевна, как вы думаете, стоит ли нам позволять ему разгуливать на свободе? — А ты уверен, что всех жертв убил один и тот же человек?