Шутки со временем

Люди кричат за глаза, что ненавидят, … Без тебя — мне нечего будет терять… © KDK — Не прислоняться

      Когда Гермиона проснулась, сотни мыслей смешались в кашу. Всё казалось каким-то неприятным и серым сном. Она как обычно находилась в своей комнате и кровати. Только когда девушка, отодвинув тяжёлую ткань балдахина, встала и увидела рыжеволосую девушку, то наконец вспомнила, куда попала.       — Тебя проводить до Большого зала? — мягкий голос Лили был бодр, несмотря на раннее утро и то, что вчера она пришла очень поздно. На ней уже красовалась мантия и красно-золотой галстук.       — Нет, спасибо. Я запомнила дорогу. — Действительно, за прошедшие пять лет она запомнила путь до Большого зала, только остальным знать это не обязательно.       — Хорошо, но если что, то первым уроком у нас Травология.       — Спасибо, я учту, — улыбнувшись, Лили быстрым шагом вышла из комнаты. ***       Стоило Гермионе остаться одной, как все тяжёлые мысли обрушились на неё, заставляя понять, во что она ввязалась по собственной глупости. Казалось, что это её проблема номер один, ведь выбор предстоял нелёгкий. Оставить всё идти своим чередом, или же попытаться что-то исправить. ***       Грейнджер собралась довольно быстро, не изменяя своим привычкам. Шла она неподалёку от стайки спорящих гриффиндорцев, и, как ни странно, услышала ругательства из кабинета. Подойдя поближе, Грейнджер увидела пыльную нишу, где стояли мётлы и различные средства по уходу за ними. Не сумев противостоять своему любопытству, которое кошку сгубило, она залезла в неё. Звуки из класса в нишу доносились теперь намного отчётливее, и Гермиона услышала манерный голос, растягивающий гласные, который очень напоминал голос ненавистного слизеринца Драко Малфоя. Вполне вероятно, что это был Люциус.       Между нишей и классом была узкая, но длинная щель. На свой великий страх и риск Гермиона придвинулась почти вплотную к ней и заглянула. Сказать, что она слегка удивилась, было бы неправильно. Она была в шоке.       В классе было пять человек. Почти прижатая к стенке злая Беллатрикс Блэк и ещё четыре парня, которые гаденько так усмехались и презрительно с долей превосходства смотрели на неё. Как Грейнджер и определила, первый был Люциус Малфой. Не узнать его было сложно. Его светлые, почти белые, волосы были единственными на всю школу. Остальные же были не так примечательны, если бы не большие состояния их родителей. Маркус Нотт, тощий синеглазый красавчик. Джон Макнейр, огромного вида верзила. И Эндрю Эйвери, тот ещё ублюдок. То, что Эйвери конченый, Гермиона поняла позже, когда одна девочка с четвёртого курса рассказала, что он пытался изнасиловать пятикурсницу с Когтеврана и очень часто издевался над маглорождёнными, как правило, с младших курсов. И ни разу Эндрю не извинился или раскаялся.       Подавив в себе все сомнения, Гермиона устроилась поудобнее, чтобы её не смогли заметить, и начала наблюдать за происходящим.       Хоть Беллатрикс и держала голову высоко поднятой, в её глазах был виден испуг вперемешку с ненавистью. Гермиона решительно не понимала, что здесь происходит. Вроде бы это ВСЕ будущие Пожиратели Смерти. Но почему тогда парни окружили Беллу? Они ведь должны быть заодно. Решив больше не гадать, Грейнджер продолжила наблюдать. То есть подглядывать.       — Белла, неужели ты не хочешь присоединиться к нашему Господину, величайшему волшебнику? — шёпот Люциуса был фанатичным, не таким, как в её, Гермионы, времена. Стоял он спиной к гриффиндорке., но девушка заметила, как он был напряжен.       — Он мне не Господин! Люци, неужели ты ему веришь? Он самозванец! Настоящий Тёмный Лорд ещё не появился, ещё не время! Мне казалось, что все Святые семьи знают о пророчестве. А ты, как пятилетний магловский ребёнок поверил в Санту, веришь в него! — голос Беллы сорвался на сумасшедший крик. Её глаза безумно сверкали. Лицо приняло маску отчаяния из-за того, что её не слышали. Вернее, не хотели слышать.       — Ты не понимаешь! Он могуществен и… — Люциусу не дали закончить, как Эйвери влез в разговор:       — Или ты решила предать свою Благородную семью? Тех, в чьих жилах течёт чистая кровь. Решила взять пример со своего кузена Сириуса Блэка, а? — последнее предложение Эйвери произнёс очень насмешливо и презрительно, что не понравилось Белле.       — Как ты смеешь? — Гермионе, впавшей в ступор от открывшейся картины, казалось, что крик Беллы слышала вся школа, но Нотт успел поставить заглушающее заклинание. — Как ты смеешь обсуждать и оскорблять мою семью? Ты последи за своей семьёй, Эйвери. Не твой ли брат путался с той грязнокровной шлюхой? В ней нет и той толики силы, что есть даже в этой грязнокровке Эванс. Разве он не чувствует силу волшебников? Не думаю, что он связался бы с ней. А может, твоя мамаша согрешила, и родился такой слабенький сыночек, «наследник» благородного дома Эйвери? — под конец Белла уже неприятно усмехалась, искривив свои губы в презрительной усмешке.       — Да как ты… как… — Эйвери был красный, как спелый помидор, от злости и стыда. Какая-то сука посмела унизить его брата, мать и самого его перед теми, кого он считал своими друзьями. — Ты ответишь за свои слова, грязная тварь.       Белла лишь усмехнулась и зло сощурила глаза, весь запал исчез, оставив холод в её глазах и голосе. Да, она могла язвить так, что затрагивала всех и попадала прямо в точку. Много кто мечтал отомстить ей, но почти все боялись её, как сильную волшебницу. Эйвери и Белла продолжали бы ругаться ещё долго, но вмешался Люциус:       — Мы с тобой ещё не договорились, — тон Люциуса похолодел. Видимо, он понял, что добиться ничего не сможет, но не пытался сдаваться.       — Мы и не собирались договариваться, Люци, — Белла вдруг заговорила смешным детским голосом. Но глаза её оставались серьёзны.       — Думаю, твои родители были бы не против того, что бы ты присоединилась к Господину, — язвительно произнёс тот самый Люци, который, к слову, не мог терпеть такого обращения, поэтому скривился так, будто съел лимон.       — Не смей. Трогать. Моих. Родителей! — по словам произнесла Беллатрикс. Её глаза сузились от гнева, а крылья узкого носа затрепетали.       — Не бойся, Беллс. Ничего с ними не случится. Но ты должна знать, что Тёмный Лорд желает сильную ведьму, как ты. Разве ты не хочешь власти, славы и стать его верным сторонником? Это было бы… — но Люциуса опять прервали. На этот раз это был смех Беллы.       — Сторонником? А мне кажется, что он всего лишь ищет себе подстилку, — яростно крикнула Белла.       Гермиона не понимала. Она абсолютно ничего не понимала.       — Хорошо, Беллс. Но мы ещё поговорим, — сказав последние слова, он развернулся и пошёл прочь из класса, захватив Нотта, но внезапно обернулся и пронзительно посмотрел Блэк в глаза: — Развлекайтесь, ребята.       — Люциус, ты так добр, — гадко засмеявшись, проговорил Макнейр.       Беллу начала бить дрожь. Теперь она поняла, чего хотят эти двое. Какой бы сильной волшебницей она не была, е не справиться с двумя парнями, которые намного больше неё. К тому же, её волшебная палочка лежала в другом конце комнаты, Нотт постарался. Заглушающее всё ещё стоит, и его никто не собирается снимать. Получается, что выхода нет. Надеяться на случайного прохожего, которому взбрендит зайти в пустующий класс, бесполезно.       — Ну что, детка, поиграем? — Эйвери, подошедший к Белле, прошептал ей эти слова на ухо.