Ведьма с последней парты.

Пятница. 23:10. Запись в личном дневнике: «Прошло три дня с тех пор, как к нам в класс перешел новенький. Два дня он пристально наблюдаю за мной. Сегодня же, он пожелал мне доброго утра, и... Словом, я игнорирую его. Одно не дает мне покоя: Ему больно? Больно ли ему как мне, от того, что его, словно, не видят. Неужели я превращаюсь в тех, кто меня окружает? Становлюсь такой же бессердечной? Но ведь я не замечаю Джона не потому, что боюсь его или презираю. Я... Сама не знаю, по какой причине боюсь причинить ему вред. Завтра пойду бегать, может, разгульный ветер вынесет эти мысли из головы. » Суббота. 6:07. Пора на пробежку. Дождь прекратился. Запах сырости, смешанный со смогом Хайленда ударял в ноздри. Старинный город Шотландии. Первое поколение ведьм Гоуди. XVII век. Хайленд, Шотландия. Я бежала по старому парку. На лавочках сидели пожилые люди. Песня «Ведьма» группы «Мельница» заглушала старческие сплетни. Кто-то опустил руку на мое плечо. Рука не была тяжелой. Выключив плеер я обернулась. За мной стоял тот самый парень. Джонатан. Он поздоровался, стал бубнить что-то невнятное себе под нос, потом сбивчиво заговорил о чем-то отрешенном. Мне бы очень хотелось пообщаться с ним. Может, нет в этом ничего плохого? — ...Прости, ты меня слушаешь? — А? Что ты сказал? — Я спросил почему ты меня игнорируешь? А-хах, я первый раз слышу твой голос, — улыбка не покидала лица Джона. Было в нем что-то светлое. Возможно ли, что он станет лучом света в моей безпросветной жизни? — Прости... — из-за чего я уперла свой взгляд под ноги?.. — Тебе незачем просить прощения, — он приложил свой палец к моему лбу. — Не хмурься, тебе не идет. Эй, а у тебя щеки покраснели. Жарко? Пойдем, я возьму тебе попить. Возражения не принимаются! — Все также с улыбкой, он взял меня за запястье и повел за собой. Но почему я иду? По какой причине не сопротивляюсь? Да и ведь мне совсем не жарко. Он взял кофе и протянул мне одну банку. Сделав первый глоток, Джонатан поморщил свой ааккуратный нос. Мы присели на лавочку. Оставив свой напиток, он устремил свой взгляд прямо мне в глаза. Джон заговорил про глаза, сказал, что мои похожи на жерло вулкана, на пламя. Слово «Пламя» заставило меня содрогнуться — у ведьм плохие ассоциации с этим словом. Я все еще сжимала банку с напитком в руке, когда он спросил о том, как у меня появился шрам. Не проронив ни слова, я отвернулась от него и поднялась со скамейки. Не могла же я рассказать этому парню, что в детстве у меня был самый лучший друг — был... Когда он узнал, что я — Ведьма, он бросил в меня увесистый камень, рассекший мне бровь. И никто не хотел помочь; дети были такие злые, жестокие. Их сердца были очень черные, но несмотря на это, ведьмой являлась я. Опередив меня, Джон преградил мне дорогу. Он извинялся и сказал, что я могу не рассказывать ничего, если не хочу. Только бы не обижалась. Это было очень мило, ведь передо мной никогда и никто не извинялся. И... Мои губы тронула слабая... Улыбка?