Ennorath

Она всегда рядом. Незримо, мутно, расплывчато, словно дух, тленный призрак, слабая тень, отголосок давно забытого и такого прекрасного мира. Олорин чувствует ее в слабом шелесте листвы, в прохладном воздухе, забивающим ноздри, в ласковых лучах солнца, разглаживающих его морщины. Она здесь, с ним, когда его дух, посланный Манве, спускается на эту землю, обретает плоть, делает первый вдох и ощущает, как жизнь бьется в нем ключом, как клокочет и бухает сердце в грудной клети, как мир играет пестрыми красками. Она улыбается, глядя своими прекрасными глазами, пронзая взором леса и горы, наблюдая неспешно, с легкой, едва уловимой доброй усмешкой, как в гавани Митлонда, когда он впервые ступает на землю, обещанную Последышам, еще юным аданам, его встречает Кирдан Корабел. Он ощущает ее присутствие, когда палец его обнимает холодный металл Эльфийского Кольца. И он слышит зов ее Нэньи, и его Нарья отзывается тихим напевом стали. Вода и огонь. Артанис всегда здесь. Золотоволосая дева, чей лучистый лик приходит к нему во снах. И она зовет его, тянет к нему руки, воздевая свою белоснежную длань. И от всей ее фигуры исходит свет звезд. Он, всего лишь дух, посланник валар, закованный в бренную плоть, мог бы быть ее слугой. И мудрость ее очей, и знание движений — Олорин не видел ее никогда, но знает, кажется, каждую черту. И имя, то имя, что во сне шепчут ее уста, размыкаясь, покрывая своим взором все Средиземье, землю обетованную, какой ее готовили валары, теперь позволившую гнили пробить свои первые ростки. Митрандир… И этот зов становится милее всех. Конечно, Гэндальфом кличут его так часто, что сам Олорин начинает забывать свое истинное имя, а с истинным именем уходит истинная цель. Но стоит пронестись легкому шепотку, звуками разбиться о его уши. Митрандир. И он вспоминает. Высшую цель, свой путь проводника жизни и смерти. Он не видит ее, а уже говорит с ней. Белки, скачущие по деревьям, переносят вести, иногда посланцами становятся птицы. Он знает, что они садятся к ней на руку, насвистывают незатейливые песенки, где меж строк прячутся верные слова. Средиземье ропщет и страждет. Земля воняет орочьей кровью, а древняя твердыня Дол-Гулдур кишит злобными тварями, порождениями Тьмы. Когда они встречаются впервые, то, кажется, знают друг друга так давно. — Галадриэль, — он называет ее мирским именем и клонит голову. — Гэндальф, — отзывается дева-эльф, столь прекрасная видом своим, перстами ласкающая его седые волосы и на единое мгновение черты старика разглаживаются, дух истари взмывает куда-то ввысь, бьет ключом и силой. Лесная владычица доверяет Серому Магу, страннику и скитальцу дорог. Олорин ловко прикидывается бродячим брадобреем, цирковым шутом, Артанис лишь прячет улыбку. Она снова и снова приходит к нему, неясным, расплывчатым образом, мутными дымками в сознании, говорит с ним во снах, наставляет. Словно питает его огонь изнутри. Эльдар из нолдор доверяет истари, посланнику валар. Артанис верит, что задача, возложенная на его плечи, ему по силам. Митрандир… Зовет так тихо, шепчет, разнося свой глас по лесам и лугам. Маг и волшебник доверяет полуросликам, а ей достает мудрости всех прожитых лет, чтобы и самой верить в чудной народец. И сердце ее падает вниз, взгляд тускнет, а мир окутывают тенета Тьмы. Галадриэль лишается ясности взора, и никто больше не шепчет Артанис в вековечной тиши мэллорнов. Эльфийка знает правду. Митрандира забирает мрак Мории, один из майар — Балрог, разбуженный алчностью гномов. Его огненный бич утащил в зияющую пасть клокочущей темени ее друга, верного наставника Арды и всего мира. Но дух его силен, и Галадриэль верит. Он возвращается в этот мир, ощущая, как его душу вгоняют в тело, заключают в плоть, и снова приходит дыхание, и чувства, и ощущения, и ее голос в голове. Она шепчет. Ласково, сладко, почти поет на синдарине. А в глазах блестят слезы. И живительная сила наполняет все его тело, проникает в занемевшие члены. У Артанис счастливые глаза. Она безмятежна, покойна, но очи ее искрятся подобно свету Лаурелина, одного из двух Великих Древ валар, словно Ормал, дарующий всем благость бытия. Лесная владычица приносит ему в дар белый цвет: одежды и посох. И гордый, величавый маг, обретший свою истинную силу, кажется ей спасением ото всех бед. Вот-вот завеса Тьмы падет и хлынет свет с далеких берегов Валинора, кинет свои прощальные лучи на Средиземье, позовет за собой своих детей — Перворожденных, и уйдут они в землю обетованную, в край чудес, дабы оставить бренный мир Последышам — людям. Людское сердце непостоянно и несовершенно. Оно мечется и мучается, болит и любит, верит и надеется. Эльдар знает. И легкий ветер трогает ее прекрасные волосы. Знает это и истари, возрожденный, приумноживший свое знание. И тогда, впервые за долгие лета отпущенной ей жизни бессмертной, Галадриэль чувствует себя молодой. Словно бремя знания пало с ее плеч, и покрывало из истины упало к ее ногам. Она — хранительница сакрального и вечного, вдруг чувствует себя той девчонкой, какой когда-то пришла в этот мир. А Олорин улыбается. И в его руках блестит Гламдринг, меч, который она видела еще в высоких покоях Гондолина у бедра короля этого тайного города Тургона. Давно все сгинуло, давно все прошло. Она древнее, чем привычный свет, видевшая еще Предначальную Эпоху. — Я чувствую, как волнуется этот мир. Исход неизбежен. — Моя госпожа. Тьма подтачивает силы, истончает дух. Но свет Митрандира сияет все ярче. Он более не нуждается в ее советах, не говорит с ней долгими ночами, лежа без сна. Он, скорее, ведет беседу с валарами. Их посланец, их проводник. Родители, сотворившие мир и бросившие свое чадо — Галадриэль давно не ощущала их присутствия так явно, так ярко. Она убеждена — он говорит с ними, и они наставляют. И вера растет. Вера в юного хоббита, вера в его силу устоять перед Кольцом. А тучи все сгущаются. От плато Горгорот несет падалью и огнем. Все кругом ропщет. И ее золотолиственный Лориен начинает терять свою красу. Но мрак уходит, растворяется в небытие — слуга отправляется вслед за своим хозяином, Саурон идет к Морготу, чтобы не вернуться более никогда в этот славный край. И Галадриэль чувствует, как дышит полной грудью. И впервые за века ладони ее дрожат, и слезы из глаз чистые. Кончено. Душу ее ничто не давит и не точит. И она уйдет в Благословенный край, туда, в Аман. И он уйдет вместе с ней. Артанис… И эльдар лишь улыбается, пусть улыбка ее и преисполнена светлой грусти. Мир поднимается с колен, род людской расцветает, и они, дети звезд, уступают аданам землю, леса, поля, холмы, горы и дороги. И она закрывает глаза. Галадриэль знает, что Митрандир покинет ее, оставит в ее душе темную точку пустоты. И кольцо Нарья падет с его пальца, вернется к эльфам. Галадриэль знает, что тот, кто носит истинное имя Олорин, исполнил свой долг, все то, ради чего пришел в этот мир, все то, ради чего его дух обрел плоть и кровь. Она знает, что он исчезнет, словно его никогда не было. И лишь по всему Средиземью будут ходить байки о том, что, дескать, бродил по дорогам когда-то волшебник в сером балахоне и с остроконечной шляпой, и фейерверки у него были такие красивые и ладные. И все будут помнить его имя, Гэндальфом величать. А она по-прежнему будет звать его лишь Митрандир. И шептать, размыкая уста.