Твоя жертва

Какой страх больше: страх «жертвы» перед хищником, или страх хищника упустить добычу? Восход Нового Дня

— Улыбайся только мне, - однажды сказал Хищник, строго сверкнув серыми очами. — Разумеется, - тут же расплывшись в довольной улыбке, согласилась Жертва, и ещё долго не нарушала своего обещания… но нарушила. Это началось, когда они были ещё совсем юными школьниками. Нелюдимый и холодный глава дисциплинарного комитета по стечению обстоятельств был вовлечён в суматоху сражений рука об руку с теми, кого он раньше презирал. И хотя он рьяно отрицал этот факт, но всё естество его буквально трепетало в предвкушении удовольствия, когда он брал очередное задание, и где-то в глубине души юноша благодарно улыбался все эти пятнадцать лет тому крохотному малышу-киллеру из прошлого, который привёл его к подобной должности и познакомил с тем, кто впоследствии стал смыслом его жизни. — Савада, - тихо прошипел Хибари, когда вошёл в комнату своего непосредственного начальника, даже не думая повышать голоса, чтобы добиться желаемой отдачи, точно он наперёд знает, что хватит и столь тихого шепотка для пробуждения молодого правителя. — Кёя, уже пятнадцать лет прошло, - донёсся ровный голос со стороны кровати, и тут же комнату заполнил шорох простыней, - а ты до сих пор не научился общаться со мной на равных, - сонно протянул Тсунаёши, словно по команде распахивая большие глаза и переворачиваясь на спину для лучшего обзора. Он обвёл сонным взглядом комнату, останавливая его на пришедшем, и широко зевнул, тут же высвобождаясь из плена тёплого пухового одеяла и соскакивая с кровати. Потянувшись, шатен сделал несколько шагов к фигуре молодого хранителя, мягко обвивая длинными руками его шею и чуть приподнимаясь на носочки, чтобы только коснуться чужих губ своими и как можно крепче прижаться к своему возлюбленному, словно пытаясь слиться с ним в единое целое. – Доброе утро, моё нелюдимое Облако. — Доброе утро, - брюнет хищно облизнулся, равнодушно, но с еле заметной толикой жадности осматривая практически полностью оголённое тело своего босса, и ловко скользнул обеими руками к его стройной талии, чуть крепче прижимая к себе, а после уставился пристальным взглядом в родные карие глаза, - Тсунаёши. — Ох, боже… - Савада аккуратно цепляется тонкими пальцами за галстук своего подчинённого, тут же утыкаясь носом в его шею, стараясь скрыть свою минутную слабость. – Сколько бы лет ни прошло, а меня всегда будет смущать твой томный шёпот. — Подними голову, - строго наказал хранитель, тут же недовольно нахмурив тонкие брови, на что Тсуна лишь послушно выполнил команду, открывая напоказ смущённое выражение лица, которое украшала искренняя и тёплая улыбка. — Хэй, ну прекрати хмуриться, а то морщинки раньше времени появятся, - с привычной детской непосредственностью оглядев лицо своего возлюбленного, он ткнул указательным пальцем чуть выше его переносицы и мягко коснулся губами острого подбородка, тут же устало прикрывая глаза и чуть отстраняясь. Хибари равнодушно фыркнул, встряхивая головой, и сделал несколько шагов в сторону, усаживаясь на дорогое кожаное кресло и уставляя холодный взгляд на фигуру своего начальника. По помещению проскользнула колкая тишина, которую нарушил шумный и глубокий вздох. Савада нервно теребил перламутровые пуговицы на своей длинной рубашке, обкусывая и без того израненные губы и как-то сбито дыша, а из его глаз скупо катились слёзы. — Знаешь, Кёя, - дрожащим голосом сказал он, - я люблю это утро… Оно безумно тёплое, потому что ты рядом. — Я рядом с тобой постоянно, Савада, с утра до ночи и с ночи до утра, - недовольно прохрипел брюнет, вновь нахмурившись, - я лишь изредка ухожу, чтобы разобраться с бумажной волокитой. — Э-э, нет, милый, - еле слышно всхлипнув, прошептал Тсуна, судорожно сжимая ткань собственной рубашки, - ты совсем начал забывать, что значит быть рядом, что значит в ком-то нуждаться и по кому-то тосковать, что значит, наконец, любить. Зачем? – шатен панически дёрнулся, поворачиваясь лицом к своему хранителю, и комнату озарил звонкий гул цепей. – Зачем ты посадил меня на привязь, как злобного дьявольского цербера, Кёя?! Разве так, чёрт возьми, люди выражают свою чёртову любовь?! Что? Что я сделал тебе такого, что вот уже шестой год не живу, а буквально существую в этих шикарных покоях, не чувствуя ни солнечного тепла, ни прохладного ветра? Я ведь люблю тебя, чёрствый ублюдок! Десятый вновь отшатнулся назад, заваливаясь на кровать, и сжался в позе эмбриона, нервно дёрнув заточённой в оковы ногой и зашипев от сильной боли. Немая и бесслёзная истерика донимала его больное сознание, и он закутался в мягкое одеяло, сбито и часто вдыхая, словно ощущая острую нехватку кислорода. — Не строй из себя мученика, Савада, ты сам виноват во всём, что произошло. Ко всему прочему у тебя прослеживаются мазохистские наклонности, ведь ты наслаждаешься тем, что я с тобой сделал. Ты наслаждаешься жестоким и животным сексом, наслаждаешься этим пленом, наслаждаешься обществом такого ужасного человека, как я. Да ты ведь лучше меня знаешь, что тебе стоит лишь захотеть, и цепи раскрошатся в пыль перед твоей силой, а эти хрупкие стены развалятся на сотни маленьких камней, но за всё время, что ты здесь находишься, ты ни на йоту не приблизился к своей свободе. Ты. Всему виной ты. Ты мучаешь и себя, и меня – обоих – и даже не думаешь порассуждать, почему ты здесь оказался. Ты просто избалованное и глупое травоядное, - равнодушно изрёк Хибари, тут же поднимаясь с места и бросая на своего возлюбленного холодный и незримо жалостливый взгляд. – Я страдаю не меньше твоего, глупый ребёнок, - мужчина вновь встряхнул головой и быстрыми шагами покинул комнату, закрывая её на ключ. — Ты смешон, Кёя! Опомнись: мне уже скоро тридцать! Того мальчика… больше нет. И я лишь хочу, чтобы именно ты выпустил меня, мой глупый собственник, из-за безграничной любви к тебе такому, какой ты есть. Любовь воистину высасывает из нас все соки и делает нас пустыми идиотами. Марионетками, которые до сожаления подчинены этому страшно прекрасному чувству. Всю жизнь Хибари одинок. С самого рождения он был далёк от взаимопонимания со своей семьёй и не принимал их правил и уставов, поэтому тёплых отношений с ними не имел так же, как и не имел друзей и близких. Он – одиночка по своей сущности, не привыкший доверять и не умеющий любить. В его жизни никогда не должно было случиться феномена под названием «любовь», но разве объяснишь сердцу, которое требует, что от этого одни страдания? Всю жизнь Тсунаёши окружён родительской заботой. С самого рождения в нём было что-то, что отличало его от других людей. Он нуждается в общении и друзьях. В чувствах и любви. Но никто не мог знать, что его сердце признает нелюдимого и холодного, пугающего человека своим идеалом и лихорадочно заноет, требуя его общества. Они были голодны, и их отношения начались, словно игра, постепенно перерастая в огромные проблемы. Хищник и жертва. Последствия подобной связи были очевидными: жертва страшится хищника, а хищник не хочет упускать добычу и делиться ею. Они оба любят, но никогда их чувства не будут одинаковыми. — Тсунаёши, - бархатный шёпот на ухо и шумный, горячий выдох, отчего по телу мгновенно проскальзывает волна колких мурашек, и Тсуна невольно раскрывает глаза, чувствуя где-то на шее влажный поцелуй. Он ласково улыбнулся, протягивая руки навстречу своему возлюбленному и тут же крепко обнимая его за плечи. — Я ждал тебя, Кёя, - тихо говорит он, делая размеренный и глубокий вдох, а после вновь опускается на кровать, привычно дёргая ногой в цепи. Шатен мгновенно ошарашенно отшатнулся назад, чувствуя приятную лёгкость и слабую боль в лодыжке, а после бросил испуганный взгляд на своего подчинённого. – А… где? — Ты свободен, - спокойно проговорил Кёя, отводя взгляд. — Хээ? Нет, милый, - уверенно и задорно протянул Тсуна, встряхнув головой и растрепав тем самым густые и непослушные волосы. – Я теперь никогда не буду свободен. Потому что я – твоя жертва.