сборник

      — Стой, не отпускай! Ты держишь? Держи крепко! Калеб, мне нужно сделать фото на память, чтобы заполнить наш альбом, поэтому, пожалуйста, убеди меня в том, что ты счастлив, и улыбнись!       Ханна умела командовать так, что перечить было бесполезно, но молодой человек, что, щурясь от ярких солнечных лучей, слепящих глаза, старался выглядеть счастливым на камеру, умудрялся сдерживать порывы мисс Мэрин. Вот только сейчас у него не получалось объяснить девушке, что для заполнения совместного фотоальбома можно найти более удобное время. Летний день выдался жарким, палящее солнце никого не жалело, хотелось вернуться домой и занять выгодную позицию перед кондиционером, но это было невозможно. Ханна недавно закончила школу и вместе с подругами вычислила несносного анонима, который на протяжении нескольких лет терроризировал подростков, а теперь, как она сама утверждала, стала гораздо мудрее и рассудительней и решила задуматься о будущем.       Стоило ли говорить, что своей жизни без возлюбленного Калеба блондинка просто-напросто не видела? Ей чего-то не хватало в отношениях, и она объяснила это весьма популярно-актуальным способом, что свойственен был только ей.       «— Нашим отношениям нужна история. Да-да, не смотри на меня так. Не перебивай! Короче, нужно создать альбом с фотографиями. Я знаю, что у нас мало совместных фото, глупый! Я все решила уже, завтра пойдем в парк, я возьму фотоаппарат и… Мне плевать, насколько завтра жарко будет! Ты хочешь меня расстроить? Нет? Тогда решено. Ой, я так рада, любимый! А ты рад?..»       Ей это нравилось: гулять в тонком, приятном на ощупь летнем комбинезоне, подставляя бронзовую кожу под обжигающие солнечные лучи, смеяться от того, что Калеб вечно запутывал летучего змея, который, к слову, должен был стать частью истории, щелкать кнопкой, позволяя определенным мгновениям навечно остаться на снимках. Ей было хорошо: лето, озелененный парк с уютными лавочками, где совсем не было посторонних, и улыбка любимого — немного усталая, смущенная, раздраженная, но все же довольная, ведь красавица Мэрин одним своим взглядом высказывала свою безграничную любовь.       Он невольно залюбовался ею, когда она остановилась посреди улицы и стала сосредоточенно изучать фотографии, которые удалось сделать. Она казалась серьезной и строгой, словно воспитательница в детском саду, но Риверс знал [определил по закусанной нижней губе], что девушке хочется захохотать в голос. И ему вдруг необходимо стало услышать ее веселый, беззаботный, будоражащий кровь смех, что мог сравнится со звонким переливом колокольчиков. Наплевав на летучего змея, которого поднявшийся из ниоткуда ветер захватил в свой плен, парень стремительно подошел к своей подруге и, аккуратно разворачивая ее к себе, нежно поцеловал в губы, заставляя ее невольно охнуть в приоткрытый рот.       От нее пахло солнцем, счастьем и клубникой.       И все было прекрасно.       Первые десять секунд.       — Калеб! — отстранившись, возмущенно завопила блондинка с самым недовольным видом, который только можно было изобразить. — Змей улетает! Чего ты моргаешь, дурашка? Беги за ним!