сборник

      Тоби помнил, как нашел Ханну Мэрин на крыльце собственного дома. По ее лицу струились слезы, смешанные с потекшей дорогой тушью. Она всем телом дрожала то ли от вечернего холода, то ли от обиды, которая разрывала ее внутренности на части.       — Ты не поверишь, но я искал тебя в твоем доме, — вместо всяких приветствий произнес молодой человек, не зная, как говорить с девушкой в таком состоянии. Они с Ханной никогда не были близки, общались редко и только потому, что их связывали неразрывно Спенсер и Калеб. Собственно, из-за них ребятам и требовалось встретиться. — Давай зайдем в дом? Я сварю кофе, ты согреешься…       — Я в порядке, — резко прервала девушка, тряхнув волосами. Сколько Тоби ее помнил, Мэрин всегда была такой: убежденной в том, что справится самостоятельно. Но тогда зачем она здесь?       — Ладно, — согласился Кавано, потому что другого выхода у него не было. Спорить с блондинкой сейчас не стоило. — Тогда позволь мне хотя бы укрыть тебя от ветра своей курткой, — сориентировался он, заметив краем глаза, что Ханна содрогается от мерзлого порыва ветра.       Его заботу девушка приняла молча, но свою благодарность выразила жестами, движениями, прикосновениями, задержав свою замерзшую ладошку на крепкой руке Тоби, когда тот помогал справиться с тяжелой курткой. Она не знала, почему ее нутром потянуло в этот дом, даже не помнила, откуда знала адрес, ведь никогда прежде ей не доводилось сидеть на выкрашенном с особой аккуратностью крыльце. Просто Ханна доверяла своим инстинктам, и тогда они твердили, что вместе с бывшем парнем Спенсер ей будет легче справляться с болью.       — Я не могу дышать, — хрипло поделилась Мэрин наконец, когда повисшее в воздухе напряженное молчание можно было разрезать ножом. — Мои легкие по-прежнему принимают кислород, я жива, кажется, и здорова, но, боже, иногда я уверена, что обида, мучительные страдания поглощают меня. Мое сердце… От него ничего не осталось.       Слишком лично. Слишком откровенно. Слишком интимно. Чудилось, что Ханна забыла о том, что рядом присутствует живой человек, и говорила сама с собой. Она так ни разу и не посмотрела на юношу.       — Я думал, что Калеб пошутил, когда сообщил об отношениях со Спенсер, — напомнил о себе Тоби, вспоминая тот роковой, неожиданный момент. — В груди ухнуло, но я не придал этому значения. Просто слышать ее имя было больно, — он даже радовался возможности открыться, ведь каждую чёртову ночь душевная боль ломала его кости. — Но он говорил так серьезно. А меня словно на части рубили. Мое сердце разорвали на две половинки.       — И выбросили, — подсказала блондинка тихо-тихо. Она подняла льдисто-голубые глаза, в которых до сих пор стояли невыплаканные слезы, на молодого человека. Ее боль встретилась с его болью, и, чтобы не заплакать вновь, девушка закусила губу и крепко сжала руку Кавано. — Что нам теперь делать?       — Давай попробуем остаться целыми и невредимыми, ладно? — как можно мягче ответил Тоби, легонько приобнимая Ханну за плечи. Ему хотелось подбодрить ее, поддержать; его терзания будто растворялись в воздухе, когда он смотрел на обессиленную подругу. Нельзя при ней страдать. Нужно научить ее справляться с этим. — Так что, все еще не хочешь кофе?       Она благодарно улыбнулась: все, на что была способна помимо слез. Рядом с парнем ей действительно стало легче. Это правильно? Так и нужно?       — Только я не пью кофе, — сказала Ханна после паузы. — Предпочитаю зеленый чай.