сборник

      Они оставляли за собой лужи крови. Без жалости, смятений и паники. Они прощались с людьми так легко, словно никогда никого не любили и не чувствовали любви. Не способные измениться, оставить попытки разбить как можно больше сердец. Они соперничали: кто искалечил больше судеб? кто оставил больше умирающих, тянущих руки на свет и не теряющих надежды? кто главная лгунья Роузвуда?       Их имена сплетались в нескончаемую трагическую мелодию; люди остерегались этих имен, словно могли заразиться чумой, если скажут вслух, как зовут хоть одну из них. Девушек знали в лицо все, кто находился на связи с внешним миром, — слишком много сплетен, историй, развешанных по всему городу портретов.       Элисон не уберегает расцветающую вместе с сиренью за окном душу и жаждет усыпить тех, кто посмел подумать о ней плохо. Мона тянулась к свободе, старалась сбросить оковы и проиграть бой, победа в котором предназначена блондинке по линии судьбы. Они — злейшие враги, но засыпали каждую ночь в обнимку, путая нежные локоны друг друга в своих ладонях.       — Я не хочу, чтобы ты уходила, — позволяла себе высказаться Мона, закипая от болезненного ощущения потери.       — Я не хочу уходить, дорогая, — Элисон проверила в очередной раз, все ли есть в ее сумочке. Она готова была прощаться до вечера, наступила пора массовых поражений. Ее голос звучал непринужденно, спокойно; предстоящая авантюра успела затянуть в свою бездну, завладеть разумом несопротивляющейся девушки.       Мона не могла не слышать фальши. Шлейф от нее тянулся по всему коридору, запрятанный среди цитрусовых ноток парфюма Элисон. Она знала, что завтра уйдет, а блондинка с сожалением будет смотреть ей вслед и преданно дожидаться ее возвращения. Знала, что завтра скучать будет ДиЛаурентис, а она, Вандервол, даже не вспомнит о ней за целый день ни разу. Завтра — другой сценарий, другие персонажи, другие характеры. Нужно уметь правильно играть.       — Я буду думать о тебе, — твердит Элисон с самым честным видом. Мона в курсе, что она врет, но не дает правде открыться.       — Знаю, — отвечает уклончиво и с грустной улыбкой машет рукой. Она не может поцеловать Элисон, дотронуться до ее волос и поправить выбившийся из прически локон. Это непозволительно.       О них слагают легенды, вознося из до небес и опуская до самых ворот Ада. Их усопшие души уже покоятся там, куда смертным не добраться. Но когда девушки вместе, они оживают.