сборник

      — Я люблю февраль.       Ханна произносит это тихо, почти шепотом, и можно подумать, словно она совершенно случайно поделилась своими сокровенными мыслями вслух. Но девушка поспешно заворачивается в халат, подходит к окну и отодвигает штору, разглядывая открывавшуюся ее взору улицу.       — Не может быть, — вяло констатирует распластавшаяся на кровати Эмили, приподнимаясь на локте. Она уверена, что Мэрин просто неудачно шутит, а потому заканчивает свою мысль. — Никто не любит февраль. Он мерзкий.       Ханна задета за живое, но виду не подает. Пытаясь подавить резкость в движениях и тягучую обиду в венах, она поворачивается лицом к брюнетке, которая не сводила с нее заинтересованного взгляда.       — А я не такая, как все остальные. И я люблю февраль, — упрямо заявляет блондинка. В ее голосе открыто сквозит нарастающее раздражение.       — Хорошо, — соглашается Эмили, потому что спорить бесполезно. Да и не за чем. — Чем тебе нравится этот паршивый месяц? — не может удержаться от грубого слова Филдс, закусывает щеку изнутри и усаживается на постели удобнее, чтобы наблюдать за Ханной.       — Двадцать восемь дней.       — В этом году двадцать девять, — поправляет брюнетка, нащупывая на тумбочке пачку сигарет и зажигалку, и закуривает. Все это время она не отрывает взгляда от Мэрин.       — Неважно, — отмахивается Ханна то ли от правоты подруги, то ли от никотинового дыма, ударившего в ноздри ароматом мяты. — Так или иначе, это самый короткий месяц. Скорее проживешь.       Филдс курит с особой грацией, придерживая простыню у обнаженной груди, и кажется, будто она невзначай позирует для известного мужского журнала. Это выглядит так искусно и красиво, что Ханна не выдерживает и присаживается на кровать рядом с девушкой, разглядывая ее полностью. Смуглая кожа и длинные черные локоны создают приятный контраст с белоснежным постельным бельем.       — Тогда я ненавижу февраль больше всех, — сохранив напряженную паузу, отвечает Эмили и сжимает руку блондинки. Та вздрагивает: насыщенная солнечными лучами кожа Филдс оказывается адски прохладной. — Всего двадцать восемь-девять дней для того, чтобы я насладилась твоим присутствием. Совсем мало, не находишь?       Ханна улыбается по-детски наивно и тянется к подруге всем телом. За окном холодно и грязно; февраль тяжелой поступью бродит по городу и хмурится, заставляя людей ненавидеть все вокруг. Озябшие прохожие ждут, когда гадкий месяц уберется восвояси, предоставив освободившееся место солнечному марту, и только две отчаянно нуждающиеся друг в друге души не считают дни. В сердцах влюбленных всегда май.