сборник

      Ханна сдувает со лба выпавшую прядь, обводит пальцем края контурных уродливых шрамов, которые отзываются зудом по нежной коже, и совершенно не слушает чрезмерно заботливую Арию, что проводит с ней всё свободное время, потому что чужие проблемы, кажется, решать куда легче, чем запутанные в непроглядные узлы свои собственные. Ханне в безмолвном городе до жадности душно, сухой воздух жжет горло, а у лживой девушки совсем нет шансов убежать от уготовленной ей судьбы.       Ханна давно научилась не верить в случайности, поэтому воспринимает появление Спенсер в бункере, где она заложница, всерьёз, отчаянно надеясь на то, что этому есть объяснение (как и тому, почему ей хочется выцарапать глаза Калебу, что равнодушно целует Хастингс в губы на прощание и прибегает по первому зову той, на кого уже должно быть плевать).       В комнате нейтрально-холодно, но Ханну греют болезненные шрамы на лихорадочно-израненном сердце и присутствие Спенсер с кипятком кофе в руках. Они обе знают, что это неловко и что с таким же успехом можно было оставить Ханну без присмотра, но та, на удивление, не собирается сбегать.       Пустота в груди, что блещет своей чернотой, неожиданно наполняется смутно-знакомым теплом из прошлого (Спенсер всегда была для Ханны больше, чем просто подругой).       — Злишься на меня? — едва различимым шепотом в неясной полутьме послышится хриплый голос блондинки. Она поймет, что слёзы непроизвольно скатываются по щекам неровными дорожками, лишь когда Хастингс участливо протянет ей чистый платок.       — А ты на меня? — ответит вопросом Спенсер и дотронется до вздрагивающей Ханны, проведет по спутанным светлым волосам и остановит руку между лопаток (там, где мерзкие шрамы исполосовали нежную кожу на спине).       — Дело не в Калебе, — озвучивает Мэрин то, что знает наверняка, и долго вглядывается в глаза отнюдь не дурочки Спенс, которая тоже все понимает.       — Совсем не в нём, — соглашается, кивает и тянет за руку лучшую подругу, помогая ей устроиться рядом на диване.       Из общего у них на двоих латте на соевом молоке, привычно одинаковые сообщения от подруг, психопат с замашками маниакального преследователя и парень, которого они обе целовали.       Ханна думает, что обо всем можно забыть хотя бы до рассвета.