сборник

      Арии хватает секунды, чтобы разбиться. Стремительно, резко, вдребезги, с выбитым из лёгких последним порывистым вздохом и безостановочно колотящимся сердцем в преддверии логичного конца. Она всматривается в новостную ленту сквозь обжигающие слезы и понимает с привкусом горечи на языке:       она проиграла войну.       Николь жива — Арии, кажется, уже не выжить. Она вновь и вновь проматывает плёнку вперёд, наблюдая за счастливой парой на экране, и думает о том, что всё это до одури нечестно: Эзра для н е ё (полученный в подарок от мёртвой, но живой девушки, которая наверняка поспешит украсть его сердце обратно).       Ей хочется выть до рваных связок; она пересчитывает дыры в грудной клетке, что наполнены Северно-Ледовитым холодом бессмертных дней.       По застекленевшей радужке зрачка в три слоя накипью боль, страсть и изрезанные в полутьме воспоминания пережитого чувства: они ничтожны по сравнению с разгоряченным счастьем в глазах Николь, не правда ли, малышка Ария?       Ей прохладно до омерзения. Тонкими пальцами проводит по горлу, сжимая руками так сильно, что впору задохнуться. Она падает на колени под грузом отяжелевшего в миг каменного сердца и вздрагивает от непроизвольных рыданий истлевшей души.       Хватает бледными губами воздух, но не слишком старается. Ария знает: без заветного кислорода прожить можно, без Эзры — н и к а к.       «Уйти или остаться?»       Он все равно не заметит её под натиском вальсирующих по кругу проблем-несчастий; рядом с цветущей Николь невозможно разглядеть почерневшие над головой тучи. Но Монтгомери не убегает, Монтгомери ломает себя изнутри, Монтгомери борется.       Останься, милая девочка,             и умри.