Загнанные и борющиеся

tab> Когда глаза, наконец, открылись и привыкли к свету, который был вполне ярким, даже проходя через шторы в комнате, Динара потянулась и присела на кровати. Тело ломило от долгого сна. Судя по солнцу за окном и зимнему холоду, было уже за полдень. Вчера, после разговора за ужином они с Виктором просто разошлись. Динара, заперевшись в комнате слышала, как Виктор ещё разговаривал с кем-то по телефону, но не стала вслушиваться и просто легла на кровать и пыталась выкинуть мысли из головы. Всё равно один звонок не прояснил бы ей ситуацию, как бы она не хотела. Вскоре все мысли улеглись, не было сил даже оценивать своё положение и испытывать по его поводу какие-либо эмоции. Просто пустота в голове, сменившаяся сонливостью, а после и вовсе всё померкло в темноте сна.        Придя в себя после очень долгого лежания, Динара присела на кровати и, коснувшись ногами холодного пола, поёжилась. Тело немного ныло, хотелось вернуться назад в одеяло, лечь и не двигаться – настолько тяжёлым казался подъём. Поборов себя, Динара встала и, подойдя к окну, отдёрнула шторы, пропуская яркие лучи в комнату. Прислушавшись к звукам вокруг, девушка поняла, что она одна, не считая птиц по ту сторону окна.        Динара приоткрыла дверь и, вновь прислушавшись, вышла из комнаты, уже смелее подходя к окну, распахивая шторы и оглядываясь вокруг. Диван, приходившийся Виктору кроватью, был убран, одеяла аккуратно свернуты на углу. Пройдя на кухню, девушка не увидела ничего, что зацепило бы её внимание. Всё было убрано, на столе не было даже записок. Динара набрала воды в чайник, согрела её и, заварив чай, поняла, что абсолютно не голодна. Она вышла в комнату, посмотрела в окно, медленно распивая горячую жидкость из тяжёлой керамической кружки, оглядела небольшие пустующие книжные полки на стенах, присела на диван и уставилась куда-то в одну точку перед собой. Голова была всё ещё пустая, ни одной мысли. И ни одной идеи, чем занять себя, находясь, буквально, в клетке. На секунду она задумалась, а ведь и правда больше похоже на то, что она здесь в качестве заложника. Только вот даже на это ей было всё равно, она решила просто плыть по течению. А значит, о таком можно не волноваться. Виктор в её глазах был не худшим вариантом человека, который мог встретиться ей тогда в парке. Даже если она не может выйти из этой квартиры, даже если ничего о нём не знает и из-за него её чуть не убили, она всё равно считала, что больше ей идти некуда. Ей действительно не из чего было выбирать.        Тишина давила, чужая квартира казалась отталкивающей. Динара ощущала себя не на своём месте, хотелось сбежать. Или хотя бы узнать, возможно, чуть больше о ситуации, в которой она оказалась. Взяв себя в руки, она поставила чашку с чаем на журнальный столик и поднялась. Девушке хотелось верить, что хоть что-то в квартире поможет ей понять больше о человеке, в руках которого находилась сейчас её жизнь. А ещё хотелось верить, что правда, если таковая раскроется, не будет хуже незнания.        Динара огляделась вокруг и приметила старый шкаф возле двери в комнату, временно ею занимаемой. Убираясь в квартире, она не решилась заглядывать в выдвижные ящики под большими дверцами, за которыми висели старые вещи Виктора. Сейчас она подошла и без толики сомнения решительно отодвинула один из них. Пусто. Второй. Снова пусто, только слой пыли. Третий. Папка с бумагами. Слегка поколебавшись, девушка подняла папку и, на всякий случай оглядевшись, раскрыла её. Множество бумаг представляли собой какие-то договора и контракты. Вчитавшись в один из них, она увидела лишь странные комбинации цифр и названий. Лишь дочитав до конца, она поняла, что это не что иное, как договор на поставку оружия. Огнестрельного. Конечно, если бы под рукой был компьютер или телефон, она могла бы проверить, действительно ли это то, о чём она думала. Но полистав остальные бумаги, вчитавшись в контактные данные и информацию о товаре, Динара оставила сомнения, закрыла папку, убрала её и тяжело выдохнула, опёршись лбом о холодное дерево. Почему-то ни волнения, ни ужаса девушка не чувствовала. Что и требовалось доказать. Вместо размышлений, она просто рывком открыла ещё несколько ящиков, но тут же замерла.        Дрожащей рукой она вынула из темноты предмет, который узнала уже по слабому очертанию. Холодный металл лёг в ладонь, заставляя мышцы слегка напрячься под его весом. С минуту девушка смотрела на темный силуэт в руке, прекрасно осознавая, кто и с какой целью держал его до нее. В его весе чувствовалась мощь, сила, способная превратить человеческую жизнь в ничего не значащую помеху на пути или единицу в достижении цели. Сколько чужой крови может пролить один человек, желая добиться личных целей. Месть. Ярость. Ревность. Долг. Динара задумалась, был ли в ее жизни человек, чувства к которому были бы настолько сильны, что побудили бы её нажать на курок.

***

< - Ставлю на то, что ничего ты в жизни не добьешься, - каждое слово выдохом табачного дыхания в лицо. На заднем плане орёт телевизор, в комнате темно, из-за плотных задернутых штор, не пропускающих свет в комнату круглый день. - Зачем ты нам вообще нужна? Звонкий удар и по щеке разливается колющая боль. Но в этот раз не так сильно. В этот раз он устал, и можно потерпеть. Хотя терпеть приходится всегда. - Ну и чёрт с тобой, - мужчина разворачивается и уходит, напоследок сделав глубокую затяжку и пустив зловонный дым в лицо. Но уже через полчаса все повторится. И нельзя пресечь удары, нельзя убежать или запереться в комнате. Потому что потом будет ещё больнее, ещё чаще, ещё унизительнее.

***

<        Динара до белизны костяшек сжала холодный металл в руке, а затем отбросила его обратно в ящик. Его холод словно обжёг её осознанием глубины и ужаса собственных мыслей. Но мысли – это то, от чего не избавиться так просто, стоит только однажды увидеть желанную картину в голове… - Динара? Динара, ты здесь? – топот в прихожей и звук шороха ткани.        Виктор прошел в комнату и замер, увидев девушку, смирно сидящую на диване, на столе перед которым лежал пистолет. Виктор, зная, где лежит каждое из его оружий и какое девушке было проще всего найти рано, ожидал подобного рано или поздно, так что прошел и сел на кресло напротив.        С полминуты они сидели в тишине, пока Виктор обдумывал, с чего именно начать. Но как только он раскрыл рот, Динара глубоко вдохнула: - Я ушла из дома, потому что не могла больше оставаться там, - она начала быстро, желая выдать все на одном дыхании, - Мой отец пьет, много. После травмы на предприятии, на котором он работал с юности, он спился и больше ничем не занимался. В доме из-за него был постоянный бардак, вонь, темнота, а у меня, как единственного ребенка в семье постоянно хватало гематом, которые иногда было трудно скрывать за школьной формой, которая по-настоящему начала меня спасать только когда была перешита на манер закрытых школ-интернатов, куда моя мать спихнула меня. Я жила там шесть лет, думая, что может так и лучше, но все равно в лицо не видела своих родителей чаще, чем раз в год. Ни с кем не общалась, потому что никто не видел во мне ничего больше, чем грушу для битья, которая не устроила собственных богатеньких родителей. Вернувшись назад, поступила в обычную школу, но ни с кем не сблизилась. Отец продолжил в том же духе, мать игнорировала его, - Виктор слушал, боясь прервать, видя, что если Динара остановится хоть раз, потом ей будет сложно продолжить, - Я стала взрослее, могла сдержать его силу, порой убегала на улицу или в комнату, дверь которой была готова вылететь каждый раз от его ударов. Но я никогда не могла сказать и слова. Потому что на опыте знала, что бывает за такое.        Она замолчала. Посмотрела в глаза мужчине и думала, что теперь. Казалось, она успокоилась. Дыхание было размеренным, голос ровным. Но никакого облегчения это не принесло. Простая формальность – высказать то, что крутится в неозвученных мыслях каждый день. - А мать?        Динара не дрогнула, хоть и удивилась вопросу. - Я же сказала, ей было все равно. Ну, может не все равно, но отцу она ничего не говорила. Когда-то, как она говорила, он был мужчиной её мечты. Видимо, она и по сей день любит его настолько, что прощала ему подобное. А в моей ассоциальности явно винила меня. Точнее делала вид, что я могла быть хоть как-то с этим связана. Она думала, что если втиснуть меня в дорогие вещи из бутиков, то и друзья у меня появятся. Если тратить на мои прически и маникюр по несколько тысяч в месяц, то я смогу беззаботно болтать с другими о моде и парнях. Идиотизм. Она просто успокаивала саму себя.        Наступила пауза. Ни Виктор, ни Динара не были готовы ее прервать. Наконец, мужчина собрался с силами, нехотя делая глубокий вздох: - И что делать дальше собираешься? - Не знаю, не важно, - Дианара выпалила это, готовая сорваться, сама не зная, почему именно. Эта темя не нравилась ей, очевидно, но все же она не понимала, какое право имеет так отвечать тому, кто впервые за всю её жизнь искренне слушал и интересовался её жизнью, - Я просто хочу уйти. Так, чтобы родители просто с этим смирились, чтобы дали мне идти дальше самой. Я не говорю, что бегу от них, я просто… Не хочу больше быть рядом. Без обиды, без вины, просто идти дальше одной. - Одной? Динара замялась, пряча взгляд от светлых пронзительных глаз мужчины, который, казалось, намеревался прочитать в ней все, даже то, о чем вслух говорить не хотелось. - Твоя очередь.        Девушка наклонилась вперед и слегка двинула пистолет по гладкой поверхности стола в сторону Виктора. Проследив взглядом за ее руками, он взял холодный метал в руки, поднял на уровень лица и, тщательно изучив, улыбнулся. - Умеешь обращаться с оружием? - Нет. Не вижу в этом необходимости. Но вытащить кобуру особого ума не надо.        Виктор положил пистолет обратно на стол и посмотрел на неё с легкой улыбкой.        Он видел, как напряжена была девушка, но все равно смотрел на нее с улыбкой теплой, без насмешки, превосходства или холодности. - Не доверяешь мне? - Просто решила, что в умении обезвреживать оружие необходимость есть. Ну и? - Ну и? С чего бы начать, - Виктор откинулся на спинку дивана, опустил голову, подумал, а затем, вновь улыбнувшись, поднял глаза на Динару, - Я киллер. Да, просто вот так вышло. Пусть будет так сходу сказано, но иначе выразить это я не могу.        Пытаясь читать выражение лица девушки, он всматривался, но не видел ни удивления, ни страха, только выражение уверенности в собственных мыслях. Да и понятно было, что она и сама может догадаться обо всём, тут, как она сама уже сказала, особого ума не надо. - Я не знаю, что о подобном рассказывать. Просто вспомни фильм Леон или что-то в этом духе. - И скольких людей ты уже… - Динара подняла взгляд и посмотрела прямо ему в глаза, но все равно, не смотря на заминку в словах, во взгляде не было ни тени сомнения. - Много, просто много, - Виктор поднялся с дивана, потянулся и, подойдя к окну, открыл его, - Я не говорю, что из-за дурацкого стечения обстоятельств и нашей встречи, - он разглядывал снег за окном и редкие пары прохожих, - тебе теперь никогда не вернуться к своей прежней жизни или своим мечтам и планам. Наоборот, поверь мне, я уже почти решил этот вопрос. Просто доверься мне, - он посмотрел на Динару, - и немного подожди.        Динара задумалась. Ей этот разговор представлялся совсем другим. Она думала, что будет рваться задавать вопросы и в итоге все закончится скандалом или упреками и концом хоть какого-то взаимопонимания между ними. Но сейчас она все взвесила и поняла, что о подобном и правда больше и говорить нечего. Точнее она просто не хотела вдаваться в детали, боясь узнать о том, что не совсем хотелось знать. - Я понимаю, - она поднялась с кресла и подошла к двери в свою временную комнату, - и почему-то я верю тебе. Доверяю. Слепо, но, возможно, мне просто нечего терять. И я буду ждать. - Я не подведу, я позабочусь обо всём, не волнуйся - Витор улыбнулся, и прежде, чем Динара после этих слов вышла, он на секунду подумал, что в слабом свете из окна различил у нее слезы и улыбку. Но что ещё больше поразило его, так это мимолетное, но очень сильное желание подойти и просто подбодрить её. Не словами, которые в глазах Динары могли уже давно потерять своё значение, как ему казалось, а просто показать, что он и правда готов быть рядом.        Виктор усмехнулся собственным мыслям. С чего бы подобное?