Загнанные и борющиеся

      По заполненному людьми коридору раздается выделяющееся цоканье каблуков и шорох меха. Скидывая на ходу в руки одному из работников шубу, женщина думает достать из кармана маленькое зеркальце, но понимает, что уже без толку. Она прекрасно понимала, что от нервов и спешки весь её макияж уже давно смазан и выглядит далеко не достаточно респектабельно для появления перед человеком ЕГО уровня. Остановившись перед уже знакомой дверью, она переводит дыхание, поправляет верх поехавшего платья и легонько стучит по дереву. - Ох, Мария Алексеевна, как же я порой мечтаю, чтобы такая женщина, как вы хоть иногда скрашивали мою скучную жизнь своим присутствием и любовью, - женщина аккуратно закрывает за собой дверь, и сразу же жалеет. В нос ударяет сильный запах дорогих сигар и лакированного дерева, - Как оказалось, я не в вашем вкусе, раз оба мужчины, которых вы выбрали, были… так далеки от меня и той роскоши, что я дал бы вам. - Это уже не важно, разве не так? – она садится на тёмный кожаный диван, на который указал её мужчина, но даже мягкое сиденье не даёт ей расслабиться под таким пристальным взглядом. - Ну и то верно, Мария, уже ничего не важно, - он садится сам напротив и откупоривает бутылку виски. Посмотрев на женщину, получает легкий поворот головы в качестве отказа. - Зря вы так, - он облокачивается на спинку и делает глоток из стакана, - это виски тридцатилетней выдержки. Он прожил половину моей жизни, он старше многих вещей в этой комнате, и даже старше вашей дочери.       На этих словах женщину пробрали мурашки. Но она прекрасно понимала, что пришла сюда не просто так, и тоже может чувствовать себя в какой-то степени свободно, говоря о её части уговора. - Вы ничего не прояснили во время звонка. Не хотите сделать этого сейчас? – она всё равно спешила, нервничала и желала понять всё, что от неё хотят, как можно скорее. - Ах, да, понимаю, вы ведь родитель, как и я, и волнуетесь за своего ребенка. Непослушного, должно быть, раз она сбегает из дома средь бела дня, - Мария посмотрела на него оценивающе, словно пытаясь понять, насколько много он знает и что именно хочет с этой информацией делать. - Она подросток, у них это бывает. - Да, да, понимаю. Как, напомните, её зовут? Ди… - Динара, - вот именно эта игра в незнание раздражала Марию больше всего. - Точно, Динара. Милое имя.       На минуту в комнате воцарилась тишина, прерываемая только плеском жидкости в стакане. Казалось, атмосфера становилась всё более и более удручающей. Теперь не только стены давили, но и портреты на стенах как будто тоже начинали наблюдать за Марией, ожидая её дальнейших действий. Наконец, она не выдержала. - Послушайте, давайте мы просто перейдём к делу, раз, как вы сами сказали «мы оба ищем одно и то же, и можем друг другу помочь». - Да, конечно, простите, - он разыграл растерянность, быстро поставил стакан на кофейный столик и поддался на кресле вперёд. – Ни в коем случае не хочу вас задерживать, а уж тем более пугать, - Мария вопросительно посмотрела ему в глаза, - Я уж точно не хочу, чтобы наше сотрудничество представало в ваших глазах как угроза вам или вашей дочери. - Пока что я могу расценивать это только так, учитывая, что вы никак не объяснили мне, чего именно от меня хотите. - А вот это уже интересно, - он потянулся к небольшой папке на столе, которая уже привлекала внимание Марии, и достал оттуда несколько бумаг, - понимаете, я ведь человек бизнеса, и очень не люблю, когда кто-то мешает мне заниматься МОИМ делом. Так вот недавно произошло кое-что не совсем приятное, но легко поправимое, - женщина слушала его, стараясь уловить скрытый подтекст в каждом слове, - Недавно один нанятый мною человек поступил со мной не совсем корректно. - Точнее не так, как вы от него ожидали? - Именно так. Будь я в его криминальных кругах, выразил бы это грубым словом «кинул», ведь он забрал у меня то, что по праву принадлежит мне. Кое-что очень важное для моего бизнеса, и не хочет отдавать назад. Мне, законному владельцу. - До сих пор не могу понять, чего вы от меня, обычно женщины, хотите в этом случае добиться. Уж в ваших разборках я точно ничего поделать не могу. - Ну, вот, а тут в игру вступает великая сила непредсказуемой судьбы и стечение обстоятельств.       Он передал женщине через столик папку с бумагами, на которую она сначала непонимающе покосилась, но затем, с каждой просмотренной бумагой, её глаза округлялись, а её связь со сказанным становилась всё более очевидна. - Это… что? - Это фотографии вашей дочери, как мы позже выяснили, благодаря шумихе, которую вы подняли по её поимке в своих кругах. И догадываетесь, с кем ей посчастливилось встретиться?       Мария вглядывалась в лицо человека на фотографии, сидящего рядом с её дочерью, и хоть она не знала ни его имени, ничего о нём, она уже догадывалась, к чему всё идёт. - Так вот абсолютно случайно два человека, которых мы с вами так отчаянно ищем, сошлись вместе, чтоб упростить нам задачу. - С чего вы взяли, что моя Динара всё ещё с ним. Она не из тех людей, кто доверится первому встречному. Она вообще с людьми не говорит! - Ну, может это при общении с наёмным убийцей ей сыграло на руку.        Не смотря на то, что Мария уже давно всё поняла, от этих слов её опять пробрала дрожь. Наёмный убийца… - Значит, этот молодой парень кинул вас на какие-то крупные деньги? - О, Мария, на очень крупные. Только вот я ещё не рассказал, как ещё судьба решила нас с вами свести.        Опять он говорит так, что женщина чувствует себя загнанной в угол тем, кто просчитывает всё на сотню шагов вперёд. И как только такого человека умудрился кинуть парень, которому с виду не больше двадцати пяти. - Дело в том, что бумаги, которые этот человек у меня увёл из-под носа, принадлежали мне, как очень важному человеку в кругу инвесторов того, с кем вы некогда были очень близки…        В этот момент женщина готова была сорваться с места и уйти. Поворот разговора явно не сулил ей ничего хорошего. - Махин умер уже год назад, я ничем не могу помочь вам. - Ну, кое-чем всё же можете, - он продолжил в ответ на вопрошающий взгляд, - Видите ли, никто, даже совет директоров – открою вам тайну, я его член – не знает, что же именно в своём, так сказать, завещании указал Махин. А так же весь совет боится того, что, помимо официальных документов, в его рукаве был так же набор очень мощного компромата на некоторых людей… - И что вы от меня-то хотите? – она перебила мужчину. - Ну как же, вы ведь были так с ним близки. Неужели вы прямо так ничего и не знаете о том, что же именно было отдано на хранение ныне покойным Игорем Николаевичем? И кому это было отдано. - Я ничего не знаю, меня он в дела не посвящал. - Ну, думаю, тут вы не правы, ведь он дорожил вами. Пусть и как любовницей. Но для человека без семьи именно такие женщины, как вы, становятся самым дорогим, самым любимым существом. Которому и подобное рассказать не грех…        В кабинете наступила тишина, абсолютная тишина.       Когда дверь открылась, в тёплую квартиру ворвался холодный воздух, заставив Виктора быстро проскочить внутрь и запереть все замки. Он отряхнул пальто, понимая, что сделать это надо было снаружи. Теперь мокрые грязные капли запачкали весь пол, отчего мужчина даже почувствовал укор совести. Наверное, в глазах Динары за такие поступки он уже был клеймён неряхой. «Но я ведь холостяк, мне можно». И за такую мысль он мысленно дал себе подзатыльник. Хотя бы пару дней, хотя бы перед тем, кого он сам втянул в какие-то разборки, которых не понимал сам. Ну на крайний случай – перед молодой и симпатичной девушкой можно уж вести себя чуть более сносно. - Динара, ты здесь? – он стянул шапку и повесил пальто, а повернувшись, чуть не дёрнулся. – Пожалуйста, не подкрадывайся так незаметно. - Извини. Но твой вопрос показался мне странным, учитывая, что ты запретил мне выходить, - девушка закатала рукава какой-то огромной кофты, в которой Виктор с трудом узнал свой старый джемпер. Видимо, он оставил его на этой квартире после какого-то задания несколько лет назад. Сейчас он благодарил себя за то, что кажется, побеспокоился о том, чтобы на нём не осталось чьей-нибудь крови. Или не побеспокоился… но в таком случае у девушки, как он подумал, был явно железный характер. И именно джемпер ему и напомнил о пакете, который он бросил у порога. - Да, насчет твоей сумки, которую тогда пришлось из-за меня бросить в кафе, - он протянул ей пакет, - держи.        Динара приняла пакет, разглядывая его содержимое, пока Виктор снимал обувь и привыкал к теплу. - Что это? – глупый вопрос, но у них такие, как оказалось, входят в привычку. - Ну, я искренне надеюсь, что размер подойдет. Я утром забрал твою рубашку, подумал использовать её как пример, - утром Динара подумала, что он её выбросил. Потому что годилась она и правда только в тряпки, перемазанная в пыли. Опустив взгляд в пакет ещё раз, он в шоке подняла на Виктора глаза. Тот, заметив её шок и лёгкий румянец на щеках, смутился сам и в панике, замахав руками, поспешил добавить: - Я просто отдал рубашку девушке в магазине и сказал, что у моей девушки был в квартире пожар, так к несчастью начавшийся в гардеробной, - Динара усмехнулась такой идиотской отговорке, - Я сказал, что нужно подобрать всё, извинился за недостаток информации. - Должно быть, это было ужасно, - представив картину растерянного Виктора в отделе женского белья, она не могла сдержать улыбку. - Ужасно – не то слово! Я не понимаю, как вы это делаете, но она закидала меня вопросами о каких-то буквах и цифрах, так что я просто сказал, что понятия не имею, о чём она. Видела бы ты её взгляд, которым она смерила меня, уходя куда-то в лабиринт стендов с бельём.       Динара не выдержала и засмеялась. Если сейчас его лицо было таким нелепым, то консультанту в магазине явно повезло. - Ну что, я же не виноват, моя профессия не обязывает меня знать размеры женских… частей.        Динара думала, что сейчас от смеха ей станет плохо. Даже Виктор, смутившись, улыбнулся, впервые видя девушку в таком весёлом расположении. Отсмеявшись, она ещё раз заглянула в пакет, разглядывая цветные вещи, а затем, повернувшись к Виктору, сказала спасибо. - Если что, их можно вернуть. - Ты вообще не должен был этого делать, - она поставила пакет куда-то к дивану и прошла в сторону кухни, куда за ней пошёл Виктор, только осознав, насколько вкусно пахло в квартире. - По моей вине же всё произошло, - перейдя на кухню, он просто не поверил своим глазам. На столе уже был готов отличный ужин, который явно делался ради него. Стол был сервирован, горячая рыба в каком-то соусе ждала его в центре стола, окруженная какими-то блюдами, содержимое которых явно манило его к себе. - Ну, кто знает, - Динара отодвинула стул и села с краю стола, - может, если бы ты тогда не встретил меня, ситуация для меня оказалась бы куда более плачевной. Так что просто считай, что в ситуации твоей вины нет никакой. - Сказала девушка, которую я запер в старой квартире, заставляя убирать для меня и готовить, - он сел за стол, умирая от голода, вспомнив, что за весь день выпил только стакан виски с утра в баре. Здоровый образ жизни… - Думаю, если ты клонишь к тому, что ты в моих глазах больше походишь на маньяка, то поверь, в моих представлениях маньяки обращаются с жертвами немного иначе. Как минимум не проходят через такую пытку, как покупка женского белья.        Динара опять едва сдержала смех, видя, как Виктор снова смутился. Было так непривычно видеть такое выражение на лице такого человека, как он. Как он… - Послушай, Виктор, - она перестала есть, как и мужчина, ожидая продолжение.       Она сама толком не знала, как сформулировать вопрос.       Полминуты тишины были вечностью, пока она собиралась с мыслями. - Ладно, забудь, потом, не за едой, - она снова принялась накалывать кусочки овощей на вилку, надеясь, что удастся замять такую глупую попытку разговора. - Я прекрасно умею есть и слушать одновременно. Думаю, это полезный и удачный навык, - он продолжил с радостью разрезать рыбный стейк, радуясь своей вчерашней удачной идее купить его, и восхваляя богов за то, что в этой никому не нужной квартире, как оказалось, остались какие-то вполне ароматные специи. - И часто тебе этот навык помогает?        Виктор остановился. Понять такой намёк он мог. Отложив вилку, с трудом оторвавшись от еды, он посмотрел на Динару, которая уже во всю сожалела о сказанном. Виктору даже показалось, что он как то слишком злобно или скептически на неё смотрит, потому что девушка словно таяла от стыда и страха. А ведь он просто ждал продолжения. Иногда ему становилось не по себе от того, насколько же трудно было иногда найти к ней подход. - Прости, я это зря. Я как будто нарушила наш договор. - Наш договор подразумевал, что мы расскажем друг другу наши предисловия, когда будем готовы. Я так понимаю, ты готова?        Динара замялась. Но потом ей в голову словно ударило осознание, что она здесь в более привилегированной ситуации. Она с резвым настроем посмотрела Виктору прямо в глаза и уверенно выдала: - Мне кажется, что ты от меня скрываешь нечто куда более важное, нежели я со своими дурацкими проблемами. Ведь именно тебя пытались убить посреди бела дня!        На секунду Виктор почувствовал облегчение от того, что она наконец показала и другие свои эмоции. Ну а потом пришло осознание далеко не веселого разговора. - В том то и дело, что моя часть истории может быть чересчур. - Думаешь, я не смогу услышать причину того, что произошло тогда в кафе? Учитывая, что я там была? И что меня чуть там не… застрелили? - Я бы не позволил, - он был настолько спокоен, что именно это приводило Динару в бешенство. А ведь она никогда и не думала, что сможет так просто выйти из себя. Заставив себя слегка успокоиться, она продолжила: - Мы просто столкнулись в парке тогда, но сейчас я понимаю, что я не просто хочу, мне необходимо знать, что ты за человек такой. Почему ты просто не поймёшь, что мне… мне тяжело сидеть здесь и гадать, что мне делать дальше! Кто ты такой, почему я здесь, что будет после того, как всё это кончится, да и кончится ли это вообще? Что такое «это», что происходит? Почему ты просто не расскажешь мне или выставишь на улицу!        Виктору всё больше не нравился этот разговор. Не потому, что он его раздражал, или Динара слишком много от него просила, а потому, что он, наоборот, заставлял его почувствовать укол совести и боли. Он же видел, что девушке, и правда, было тяжело. Тяжелее него, кажется. Но это было неподходящее время. Просто Виктор понимал, что тешит себя по-идиотски наивной надеждой, что он сможет всё это решить так быстро, что ему не придётся объяснять что-то Динаре, заставлять её ещё больше волноваться. Сейчас она выглядела так устало и разбито. И опять Виктор понимал, что перед ним стоит выбор, совершив ошибку в котором, он сделает ей больно. Рассказать сейчас или положиться на благоприятный исход событий… - Ты не расскажешь, верно? – Виктор только осознал, насколько долго он размышлял. - Прости…       Динара просто опустила взгляд, её лицо опять приняло безэмоциональное выражение, а вилка начала перекатывать горошек по тарелке. - Я просто хочу не менее честного ответа от тебя. Не думай, что тебе одной нужна правда… - Да какая к чёрту правда?! – Динара бросила вилку и уже не могла совладать с собой, - Чего ты от меня-то хочешь?! Нет у меня никакой истории, я просто подросток, сбежавший из дома, как сотни других! - Ты не такая как сотни других.       Это было сказано настолько серьезно и быстро, что девушка опешила. - И теперь я отчетливо вижу, что ни я, ни ты к этому разговору не готовы.       Тишина. Только лязг вилки о тарелку. Виктор выглядел так, словно разговора и не было – спокойно ел с выражением удовольствия на лице. Девушка настолько растерялась, что все слова вылетели из её головы, даже мысли улетучились, не давая ей возможности не то, что продолжить разговор, но просто задуматься о сказанном. Она села за стол и просто продолжила есть. - Ты очень хорошо готовишь, - слова заставили её дернуться. Она никак не была готова к тому, что такая тяжелая тишина будет развеяна, - Мама учила? - Сама. Я всегда готовила себе сама, - девушка с лязгом проткнула вилкой горошину. На этом разговор и закончился.