Загнанные и борющиеся

       Кто бы и что не говорил, но изменить человека не так-то и просто. А тем более изменить себя самому. Можно только притворяться, не более. Глупо, правда? Когда понимаешь на собственном опыте, как тяжело быть тем, кем ты никогда не являлся, лишь бы никто не увидел того, кто ты на самом деле. Закрываешь собственное лицо маской, затягиваешь узел так туго, что её края врезаются в кожу, а затем, спустя какое-то время, боль проходит, ты чувствуешь облегчение, а затем и вовсе перестаёшь чувствовать себя "чужим", самому себе. Но даже не это страшно. Страшнее всего - забыть своё лицо и всю жизнь потом бояться снять с себя чужой образ и увидеть под ним то, что ты когда-то прятал.        Иногда он задавался таким вопросом: а какой он на самом деле? А затем вставал ещё один вопрос, не дававший ему покоя: а кем, собственно, он притворяется, что изображает его маска? Так уж вышло, что он не помнил ни настоящего, ни поддельного своего лица. И из этих вопросов вытекала главная цель его действий - найти правду о самом же себе.       Виктор с минуту смотрел на пустой экран дешевого телефона в ожидании заветного сигнала, но нужное смс от нужного человека так и не приходило. Вздохнув, он отложил его на придиванный столик, который непривычно не оставлял грязных следов на руках. Откинув голову на спинку дивана, он уставился в потолок, обдумывая своё положение. Кто решил с ним так обойтись, было неизвестно, хоть и так желанно узнать. Виктор прокручивал в голове способы выйти на заказчика, но постоянно упирался в свой же принцип иметь с ними как можно меньше связей. В его деле всегда нужно быть настороже, в случае чего иметь как можно меньше доказательств причастности или алиби. Над головой дешевый стеклянный светильник тускло вырисовывал вокруг себя кружок света, на границах плавно переступающий в темноту вечерней пустой квартиры. Вокруг царила такая тишина, что Виктору действительно казалось, что он снова один. А это чувство было для него наименее приятным. Вызывая какое-то сжимающее чувство в горле, оно давило на рассудок, затуманивая его. Не выдержав, Виктор встал, еще раз посмотрел на старую нокиа и вышел из квартиры. Свежий воздух, как ему хотелось верить, мог освежить и заставить думать яснее.       Когда послышался звук захлопывающейся двери, Динара встала и прошлась к стене, разделявшей её комнату и гостиную, прислонилась к ней ухом и начала выискивать малейшие звуки. Для неё теперь каждый звук казался угрозой. Постоянный страх быть впутанной в дела этого мужчины ещё больше делал из неё параноика. Когда она убедилась, что в квартире и правда никого, она снова легла в кровать, закрываясь под одеяло с головой. Выискивая открытыми глазами что-то в непроглядной темноте, она думала о том, что ей теперь делать. Иногда она даже думала о том, чтобы вернуться домой, несмотря ни на что, но потом слепой страх чего-то ужасного заставлял её выбросить это из головы.       Пролежав так с двадцать минут, девушка не выдержала и, ступив на холодный пол босыми ногами, прошла на кухню. Налив немного воды в стакан, она выглянула в окно, стараясь не думать ни о чём. На удивление это получалось. Пока не раздался звонок.       Динару дёрнуло, как от кипятка. Еле удержав стакан в руках, она поставила его на подоконник, вышла из кухни и уставилась на мигающий экран вибрирующего телефона, разрезающего своим криком тишину. Немного помедлив, Динара подошла к нему, вглядевшись в экран. Без удивления отметив, что номер был неопознанным, она снова прошла в свою спальню и накрылась одеялом, отстраняясь от надоедливого писка, который снова наводил на неё страх неизвестности.       Колокольчик пронзительно звякнул, врываясь в нотки трещащего винилового соула. - Ну и что на этот раз, - послышалось, как рядом с Виктором проседает барный стул. - Неужели что-то новое?       Виктор недовольно посмотрел на человека рядом с собой, отмечая, что в отличии от него, не видит в этом ничего смешного. - Слушай, Карпов, я так не могу, - Виктор со звоном поставил стакан на барную стойку, вглядываясь в глаза собеседника, - Я не могу просто сидеть и ждать, пока они сами не придут за мной, гадая, сколько же их будет и замочат ли они меня сразу или оставят-таки, чтобы узнать, где их прелесть! - серьёзность норовила перевалить за границу, именуемой яростью.       Мужчина, в которого так пристально и выжидающе смотрел Виктор, на минуту задумался, разглядывая содержимое своего бокала, вовремя поданного барменом. - Ты же понимаешь, что нарываешься на еще более крупные проблемы.. - Конечно я понимаю! - Виктор крикнул, не успевая сообразить, что вызвал на себя несколько удивлённых взглядов. Игнорируя их, он продолжил: - Я не дурак, я понимаю, но уж провести остаток лет, а может и дней, бегая от кого-то, кого даже не знаю, кому толком и не сделал ничего, я не собираюсь.       Карпов ухмыльнулся. - Ничего не сделал... Да ты как минимум у них наживу забрал. Всю. - Пусть сочтут за компенсацию. - Ладно, - собеседник облокотился на стойку, вглядываясь в ряды цветных бутылок с алкоголем, картинно расставленных позади бармена, но имеющих аналоги под стойкой. От этого осознания пропала вся красота показушности этих склянок, и он повернулся к Виктору. - Я дам тебе один номер. Он проверенный. Сам сторонится всех черных дел, но под крылом у меня, так что не откажет. - Он оценщик? - поинтересовался Виктор, пока Карпов искал что-то по карманам. - Да, думаю, хоть что-то он тебе даст, - Виктор взял из его рук потрёпанную визитку. - Молись, чтобы эта хрень, которую ты прячешь, хоть стоящей была. А иначе ты в полном дерьме.       Он проглотил последние капли виски и громко стукнул стаканом о стойку. - Да мне плевать, что меньше трёх дней, я не собираюсь ждать до завтра, не имея не малейшего представления, где может быть моя дочь! - длинный пиленный ноготь с яростью ударил по кнопке стационарного телефона, который полетел на столик вместе с дамской сумочкой. - Хватит так вопить, - раздался из-за угла тихий недовольный голос. - Это ты молчи! Тебе что, вообще плевать на неё?! Она твоя дочь, а сейчас, если мы её не найдём, то и полный позор! - Женщина встала со стула и вышла из прихожей в гостиную, которая была погружена в темень, из-за не пропускающих свет занавесок. - Опять сидишь здесь, пока вокруг, чёрт знает что, творится!        В ответ прозвучало нечто нечленораздельное. Женщина, на ходу скидывая каблуки и разминая затёкшие ноги, прошла в небольшую комнату в конце коридора, отворяя белую дверь. Ящики были выдвинуты, вещи валялись, напоминая о вчерашних безуспешных поискать хоть каких-нибудь намёков о том, куда девчонка могла пропасть. Женщина со вздохом села на кровать, разглядывая паспорт, лежащий рядом. Хоть что-то оставила. Как насмешку. Но ей было не до смеха. Сейчас она действительно боялась, только не понимала, чего именно. Не вставая, она глянула на себя в зеркало, висящее на дверце шкафа. Белёсые волосы растрепались, а глаза казались уставшими, что не могла скрыть никакая косметика. Последние два дня были полными суеты, у неё даже не было особо времени хоть что-то обдумать, а сейчас, как на зло, ничего и в голову не лезло. Как только она решила встать и пойти поправить причёску, как телефон где-то в другой комнате негромко запел знакомую мелодию.       Женщина поднялась, вспоминая, что оставила мобильник в сумке на столике в прихожей. Дойдя туда, она запустила руку в сумку, вылавливая вибрирующий смартфон. Наконец, она вытащила его, пытаясь вспомнить, кому мог принадлежать неопознанный номер. Нажав на значок зелёной трубки, она поднесла динамок к уху. - Здравствуйте, Мария Ланина, верно? Хотя да, было бы странно, если бы я ошибся, - из телефона доносился низкий мужской голос. - Да, всё верно, но, простите, с кем я разговариваю. - Оу, это пока не имеет значения. Для вас ведь сейчас главное - найти дочь, верно, - женщина опешила и тихонько облокотилась на стену, - так вот, кажется, наши желания совпадают.       Через минуту, когда экран смартфона погас, а голос скрылся за гудками, Мария Аркадьевна тихо, не произнося ни слова, осела на пол, закрывая лицо руками.