Это было в пионерском лагере

И вот настал родительский день. С самого утра мы украшали лагерь, продумывали различные конкурсы, носились туда и сюда... Думая о Тимуре, я решил, что не стоит мне с ним видеться вообще. То, что он вытворяет со мной не правильно. А любовь его ко мне пройдет. Всё-таки даже если он не любит девочек, то в лагере еще много мальчишек, таких же, как и я. И весь день я избегал встреч с ним. Только он пристраивался работать рядышком, я кричал, что могу кого-то подменить, и меня непременно звали куда-нибудь. Я чувствовал кожей, что он смотрит на меня, но контактировать с ним не собирался. Вдалеке показался автобус. Я сбежал с горки и громко всем объявил: - Родители едут! Дети тут же завопили, вожатые стали поправлять пионерскую форму, директор лагеря расправил плечи и приготовился гордо встречать гостей. Автобус въехал в ворота и остановился недалеко от нас. Как только двери открылись, оттуда тут же спешно стали выходить родители. Дети бросились к ним навстречу. Директор лагеря кричал в мегафон: - Товарищи родители, пожалуйста, проходите на стадион. Товарищи, проходите на стадион. Только это напрасно было. Крик и шум там стоял такой, что директора еще надо было расслышать. А те, кто слышал, не обращали внимания. Всё-таки радость от встречи с родным человеком оглушила и детей и родителей. К Тимуру приехал старший брат. Такой же высокий, даже выше. Такие же темные волосы, синие глаза и светлая кожа. Братья обнялись, тут же старший стал доставать передачки для Тимура. Я с завистью смотрел. Ромка, держись ровно, ты же пионер. Я своих родителей даже не жду. Мама уже давно живет с другой семьей. Отец вечно работает. А мачеха ждет своего ребенка. Не то чтобы она обо мне совсем не заботилась, просто иногда проверяет, не помер ли с голоду. А в лагерь ко мне она и подавно не поедет. Когда крики и радостные вопли немного стихли все прошли на стадион. Девчонки восхищенно смотрели на братьев Соловьевых. Алексей и Тимур. У старшего даже подружка была. Но это всего лишь сплетни, которые пускали в толпе, в которой я стоял. Настроения не было, почему? Поймал себя на мысли о зависти. Даже к директору лагеря внуки приехали, к поварихе приехала дочь... Сегодня приехали навестить всех, но только не меня. А мне с детства не хватало любви, хотелось, чтобы обнимали и целовали на ночь... Вот я и разомлел, когда там, в лесу, Тимур прижал меня к дереву. Я закрыл лицо руками. Роман, возьми себя в руки, хватит вечно себя жалеть! Когда немного пришел в себя, обнаружил, что ребята из моего отряда уже участвуют в спортивных конкурсах. Кидают обручи, прыгают в мешках, бегают на эстафетах. Видимо решили не трогать меня, думают, что мне плохо. А мне еще хуже от того, что меня не трогают, особенно когда мне нужен хоть кто-нибудь... - Тогда чем я не подхожу? Ты же мне нужен, - спросил Тимур. Его дыхание коснулось затылка. Опять я вслух разговариваю. - Давай не сейчас... - А когда? Тебе кто-то нужен сейчас, так вот он я. - Тимур, прошу тебя, не трогай меня. Да кто угодно, но не ты! - Почему? - Потому, что ты ге... - договорить мне не дали. Он закрыл рукой мой рот и зло посмотрел на меня. - А ну, пойдем, поговорим. Я начал брыкаться, но Тимур физически был сильнее меня. Все еще закрывая мой рот рукой, он поволок меня опять же в сторону леса. Люди не обращали на это никакого внимания, разве что Леночка - старшая вожатая. Но стоило ей пойти за нами, как Алексей, появившийся вдруг перед ней, тут же перехватил ее. Брат брату помогает... Что ж, разговор неизбежен. Тимур хочет поговорить? Будет ему разговор. Спустя какое-то время Соловьев опустил меня на землю, и дальше я пошел уже сам. Я был настроен решительно. Мы шли по лесу. Было еще совсем светло. Когда ноги уже стали уставать, я вдруг остановился. Всё-таки мы и так зашли уже далеко. Я развернулся и сложил руки на груди, откровенно высказывая ему свою враждебность. В глазах Тимура наоборот не было и намека на злость. Скорее надежда на что-то. - Ром, почему ты не хочешь принять меня? Я ведь знаю, как отчаянно ты ищешь любви в других людях. - Я еще раз повторяю: я не гей! Я не люблю тебя! Ты мне не нужен! - Да ну? А не ты ли ответил на мой поцелуй? А потом так прижимался ко мне... Я знаю о тебе чуть больше, чем другие. В семье ты никому не нужен. Тут ты никому не нужен. Только мне. - Да зачем? Зачем я тебе? - Я и сам толком не пойму. Кто же точно может ответить, почему мы влюбляемся? Просто год за годом ты приезжаешь в этот лагерь, а я наблюдаю за тобой. Смотрю, как ты меняешься, как сам воспитываешь в себе хорошие качества, как внимательно ты относишься к людям... Вот и я задался вопросом, раз уж ты такой хороший, почему люди не тянутся к тебе? - Я и сам задаюсь этим вопросом уже много лет, - признался вдруг я. - Наблюдая за тобой, я понял только то, что хочу, чтобы ты всегда был рядом. Я хочу, чтобы ты был ко мне хотя бы чуточку ласковее, теплее. Вокруг меня всегда есть люди, но я хочу, Ромка, только тебя. Я смутился. Тогда я понял его фразу в невинном смысле, но все равно был смущен до глубины души. И уже начал сомневаться, а правильно ли я его понимаю. Но стоило мне поднять на него глаза, как вдруг он улыбнулся, раскинул руки и поманил меня к себе. - Ты же хочешь, чтобы тебя любили. Просто подойди ко мне и сразу почувствуешь... Я помотал головой и развернулся, намереваясь уйти. Пара шагов, Тимур обвил меня руками и принялся целовать мою щеку, спускаясь на шею. Я развернулся к нему. Он отодвигал ворот рубашки, целовал оголенную кожу. Вот это да. Я поверить не мог, что все это происходит со мной. Он касался меня губами, задевая кожу кончиком носа, а когда он выдыхал горячий воздух мне в шею, по телу проносились мурашки. Соловьев грубо прижал меня к себе. Я еще никогда не чувствовал от кого-то такого желания обладать мной. Я прикрыл глаза и отдался ощущениям. Он расстегивал рубашку, целуя все участки кожи, которые ему открывала ткань. Я забрался руками под его рубашку, поглаживая бока, ребра, вскоре пальцы добрались до груди. Тимур поспешно высвободился из рубашки, и я прильнул к горячей обнаженной коже. Сначала потеплело в животе, потом напряжение стало скапливаться внизу, а потом я уже откровенно начал прижиматься к нему, чтобы хоть немного унять ноющее чувство. - Ромка, - выдохнул Тимур моё имя, - Ну что ты все жмешься ко мне? Поцелуй уже меня. Действительно. Я притянул к себе его голову и поцеловал его. Тимур углубил поцелуй. Боже, как же жмет внизу! Тимур поднял меня на руки, шагнул пару раз и прижал меня к дереву. Соловьев потянулся к моим шортам, а я - к его. Поцелуй не прерывался, а одежды на нас оставалось все меньше и меньше. Когда вся наша одежда лежала на земле, начались самые откровенные ласки. Я накрыл рукой его напряженную плоть и несмело погладил. А вот Тимур без капли стеснения ласкал мой член. Я силился не стонать, но разве это так просто? Все тело напрягалось и поддавалось навстречу его рукам. Я уже не был уверен, что контролирую себя. И вдруг произошло то, чего я никак не ожидал. Тимур развернул меня к дереву и погладил меня по попе. - Ч-что ты делаешь? - заволновался я. - Все хорошо, не волнуйся, - принялся он меня успокаивать. Тимур припал губами к моей шее, зацеловывал плечи, лопатки, спину... Я снова расслабился, я принимал его ласки, такие желанные. А между тем его палец скользнул между моих ягодиц. Я сжался и тут же закусил кулак. Чувство было слишком неприятное по сравнению с тем, что было до этого. Я инстинктивно попытался отодвинуться, но только вжался в дерево. Рука Тимура протиснулась между мной и деревом и снова накрыла мой пах. Сначала я расслабился, а потом возбуждение взяло свое и все мышцы в теле снова напряглись и... - Тимур... - жалобно позвал я. - Потерпи, еще чуточку. Чтобы я не делал тебе больно. Я уткнулся лбом в свою руку, которой опирался о дерево. В меня протискивался еще один палец. Я заскулил. Всего лишь два пальца, но как туго идет. Не смотря на все это, член сочился смазкой, рука Тимура все так же дразнила меня... Третий палец. Я закусываю губу, чтобы не заорать и ударяю кулаком по дереву. Пальцы по одному покидают меня. Перетерпел. Тимур прижимает мою нижнюю часть тела к себе. Оу, он действительно хочет меня. - Обопрись руками о дерево. Вот так, да. Постарайся не сжиматься. С готовностью киваю. Сначала он нежно поглаживает меня там, чтобы я полностью расслабился, а потом входит. Шиплю от боли. Он успокаивающе гладит меня, но не дает привыкнуть и медленно входит до конца. Начинаю стонать, прогибаться в спине, чтобы боль хоть немного притупилась. Несколько долгих секунд мы стоим так. Тимур гладит меня, целует меня, ласкает... А я привыкаю. Потом я понимаю, что без моего разрешения он не начнет. Сам осторожно начинаю двигаться. Сначала вроде ничего необычного, но потом... Я начинаю вздрагивать от чего-то. Тимур ускоряет движения, я двигаюсь в такт ему. Внизу все сводит от напряжения. Тянусь дрожащей рукой, чтобы хоть немного унять нарастающую пульсацию внизу, но Тимур перехватывает мои руки. Все заканчивается слишком быстро. Мой громкий вскрик и я кончаю, даже не коснувшись себя там. Потом разрядка наступает и у Соловьева. По моей ноге стекает сперма. Смотрю на все это и прихожу в ужас. Как только возбуждение отошло, проснулся разум. Смотрю на пятна, которые мы оставили на земле и на стволе дерева, смотрю на нашу одежду наваленную справа вперемешку, смотрю на него... Внутри поднимается злость. Как я мог? Как он мог?! Мой первый секс, а ведь я еще несовершеннолетний! Я пионер! - Ром, все хорошо? - спрашивает Тимур. В синих глазах беспокойство. Он тянется рукой к моей щеке, но я ее отпихиваю. Не нужна мне его любовь, ничья не нужна. Это уже слишком... Я иду к куче одежды и начинаю одеваться. Он тоже одевается. Задница саднит, но я терплю. Как только я полностью был одет, я встал и пошел вглубь леса. Сейчас мне меньше всего хотелось быть с кем-то рядом. - Рома, подожди. Куда ты? - Подальше от тебя. - Постой. Рома, я же, правда, это сделал, потому что люблю тебя. - Не подходи ко мне больше... Никогда. Тимур сунул пионерский галстук в карман и пошел за мной, едва только успел одеть шорты. - Не подходи! - крикнул я. Соловьев схватил меня за руку и развернул к себе. Ну нет, хватит уже со мной так обращаться. Я развернулся и врезал ему по лицу. Потом, правда, сам испугался того, что ударил кого-то. Да никакой я не пионер. Слишком плохо веду себя. Тимур еще не успел прийти в себя, а я уже помчался прочь оттуда, подальше в лес. - Нет, Ромка! Стой! Я бежал, раздвигая ветки руками, Тимур бежал за мной и кричал мне, умолял остановиться, просил выслушать, но я только прибавлял скорость. Я петлял между деревьев очень долго, только потом и понял, что оторвался, когда его голос стих. Я прислонился к дереву и отдышался. Потом, когда сердце успокоилось, я побрел в сторону лагеря. Я ругал Тимура, как только мог, мечтал больше никогда его не видеть. И настолько отвлекся, что не сразу услышал вой волков. Я остановился и прислушался, вполне могло послышаться. Я стоял и слушал. Вой повторился. Еще тихий, но вселяющий страх. И зачем я так далеко зашел в лес?!