Это было в пионерском лагере

Я отошел от оцепенения и помчался к лагерю. Еще с детства я помню, что волки воют, когда почуяли добычу, а, значит, меня заметили. Я бежал и старался не смотреть назад. Легкие деревенели. Я перепрыгивал через пеньки, продирался сквозь ветви, бежал, как только мог в глупой надежде, что успею добежать до лагеря. Рискнул обернуться и увидел вдали волка, стремительно надвигающегося на меня. Отчаяние захлестнуло меня, но я не позволил себе сбавить темп. Я помчался, как только мог быстро. Но скорости моих ног мало, если так пойдет, то он меня скоро догонит. Я поднял шум, принялся звать на помощь. Пульс стучал в висках. Я кричал, как мог, ноги отказывались бежать, но я бежал, постоянно сбавляя скорость. Я четко услышал, как волк позади меня отталкивается лапами о землю. Уже не убежать. Глухой рык совсем близко, но вдруг раздается выстрел и мне в ноги брызгает что-то теплое и темное. Волк тяжело хрипит и падает на землю. Волчья кровь остается капельками на моих ногах. Слева замечаю директора лагеря с ружьем, а позади него еще два родителя. Я весь красный и запыхавшийся. Меня трясёт, а по щекам катятся слезы. Директор лагеря подбегает ко мне, тянет вверх, чтобы я встал, и прижимает к себе, успокаивая: - Ничего-ничего... Жив-здоров - это главное... Ты вот что расскажи, где Тимур? Мы вас всем лагерем ищем. - Ищете? Он не вернулся в лагерь? - меня одолевает ужас, - Надо его найти! Срочно! Вдруг с ним что-то случилось?! - Тише-тише... Мы найдем его, - гладит меня по голове директор, - вот что, отправляйся пока в лагерь, подожди нас там. А вы, Станислав Владимирович, проводите мальчика. Меня передают в руки одного из родителей, но я упираюсь. - Нет-нет! Я тоже пойду искать Тимура! - Роман, это все не шутки! Погляди, в каком ты сейчас состоянии... Ты идти-то сможешь? - строго говорит мне директор. Но я уверен, что смогу. Я стойко выдерживаю тяжелый испытывающий взгляд. Тимур любит меня, а это значит, что я должен его найти. Мы потом разберемся в наших с ним отношениях, но сначала я должен найти его. - Я пойду искать его, с вами или без вас, - твердо говорю я. Директор понимает, что я буду настаивать на своем и в лагерь не вернусь без Тимура. Он кивает и идет дальше в лес. Родители идут следом за ним. Я ковыляю позади. Проходя мимо огромного мохнатого мертвого волка, я ощутил не рвотный позыв, как было бы наверняка в любой другой ситуации, а тревогу. После пробежки легкие все никак не успокоятся, дыхание не восстанавливается... Чувствую себя очень плохо, но это не из-за пробежки. Все мысли только о Тимуре. Он любит меня. Ведь мне действительно предлагали то, что я так давно хотел. Может я еще пока и не готов принять любовь парня, и уж тем более не готов к половой жизни, но само ощущение, что в этом мире есть хоть кто-то, кто любит тебя, это ощущение бесценно. Самое неожиданное, что я открыл в себе, это необъяснимое желание оказаться сейчас рядом с ним. Обнять и прижаться к нему покрепче, чтобы, как и прежде, его руки обняли меня... Как сейчас мне не хватает его рук. Если раньше я мечтал выпутаться из его объятий, то сейчас понял, что я еще слишком мало был с ним. Еще не успел насладиться самым важным. Поцелую его. Непременно, поцелую! Не нужна мне никакая Танька. Я старался поспевать за всеми, но ноги болели, к тому же я повредил колено, когда падал. Об этом я благоразумно умолчал, а то меня ни за что бы не взяли, а то и на ручках до лагеря отнесли бы. Пока я был погружен в свои мысли, директор остановился. К нам бежала Леночка, заплаканное красное лицо и испуганные ошарашенные глаза. Внутри все замерло и похолодело. Она подбежала к директору и сказала ему что-то на ухо. Тот попытался не выдавать эмоций, но в глазах его всего на секунду промелькнула тревога. - Так надо вызывать... - Вызвали, Андрей Геннадьевич, уже вызвали. - Хорошо, - ответил директор совсем хмуро. Сзади зашуршала трава, я обернулся. Бежали двое. Таня и доктор. Доктор пробежал мимо меня. Я заволновался и заметался на месте. - Отведите Романа обратно в лагерь. Ни к чему ему это видеть, - шепнул Андрей Григорьевич. Прежде чем меня успели тронуть за плечо, я сорвался с места и помчался в ту сторону, откуда прибежала Лена. Сзади мне кричали, пытались остановить, но я должен был понять, в чем дело. Странно, но прыти мне было не занимать. Я хромал, все тело ломило, но я так бежал, что обогнал доктора. Вдали я увидел скопление людей. Я бежал минуту, не меньше. Всю это минуту мое сердце разрывалось от неведения. Но стоило мне добежать, я рухнул на землю. Все столпились вокруг Тимура. Рядом лежал мертвый подстреленный волк. Кто-то перевязывал кровавые подтеки, кто-то плакал, кто-то боялся смотреть на еле живого парня. Кожа на теле была настолько изуродована, что смотреть на это было тяжело. Его зрачки медленно скользнули вправо, он заметил меня. Долгие секунды он вглядывался в меня, а потом просто закрыл глаза. Я отказывался верить в то, что происходило сейчас. Я присел рядом с ним, взял в свои ладони его холодную кисть руки, не тронутую волком, и прислонил к своей щеке. Слезы в глазах размывали все, что я видел, а смотрел я только на Тимура. - Не нужно, Ром, - прохрипел он, его губы уже почти не двигались. Размазываю слезы по лицу, рыдания душат. Я, совсем забыв, что рядом находится еще десяток человек, чуть было не поцеловал ладонь Тимура, желая, чтоб ему было хоть немного легче, но не успел. Меня отодрали от него. К Соловьеву сквозь толпу протиснулся доктор. Дальше я смотреть не мог. Я, всхлипывая, побрел в лагерь. Бежать больше я не мог, а так непременно бежал бы. Что я наделал? Из-за меня сейчас там умирает мой любимый человек. Ой, любимый... Только я такой идиот! Я бил кулаками по деревьям, запинался и падал, но я поднимался и шел дальше. Я знал, что я должен сделать... Как только я оказался в лагере, я немедленно принялся собирать вещи. Побросав в чемодан чуть больше половины своих вещей, которые попались под руку, я закинул его на плечо, и поспешил покинуть вожатскую комнату, силясь даже не взглянуть на его вещи. Лагерь я покинул тихо и спешно. Пешком прошел километр до большой дороги и добирался до дома автостопом.