Боги мне в помощь

Великий бог-громовержец шел рядом со мной, постукивая тростью об асфальт, я же просто не верил во все происходящее. В итоге мы вышли к склону так называемой горы – летом излюбленного места всяких парочек, а зимой детей, любящих кататься там на санках. Так как мы с Зевсом не были ни теми, ни другими, эта «гора» служила нам обычным местом для переговоров. В последний раз я здесь был, когда мы со Стэйси обсуждали мой фингал, заработанный в неравном бою с ее братцем. Ох, сколько времени утекло с тех пор, сколько всего изменилось. Но сейчас, очевидно, мне предстоял более важный разговор, нежели обсуждения подбитого глаза. Зевс-то в любом случае не станет выслушивать мои печали. Я помню, как в самом начале он еще пытался разрубить меня молнией, но, видимо, сейчас он уже поумерил свой пыл. И все же выражение его лица не предвещало ничего хорошего. Он будто бы напряженно о чем-то размышлял. Не сказал бы, что разговор будет таким уж нерадостным, но и приятного в нем явно будет мало. Зевс обошел «горку» так, чтобы перед нами открылся вид на весь город. Он остановился и, обхватив рукоять трости обеими руками, устремил задумчивый взор вдаль. Я встал рядом и начал смотреть туда же. - Итак, - начал Зевс, и голос его в полной тишине прозвучал словно гром среди ясного неба. Ну, уловили, а? А? Ой, ладно. – Намиб, ты… - Нэйтон, - исправил его я, тут же ощутив, что зря это сделал: настроение бога явно подпортилось. - Я не обязан это помнить, - недовольно буркнул он и продолжил: - Насколько я вижу, тебе больше не нужна наша помощь? Я не сразу понял, о чем он, но когда до меня дошло, я откровенно запаниковал. Как это не нужна! Я только начал ценить всю эту ерунду, как вы решаете, что хватит с меня мучений-учений. Нет! Они мне нужны. Возможно, не сама помощь, а просто то, что я оказался особенным; что все это – и плохое, и хорошее – происходит вокруг меня! Моя жизнь определенно стала интересней и насыщенней, как теперь я смогу без всего этого? Как после таких событий я смогу жить этой скучной обыденной жизнью? Я ведь с ума сойду! Я столько пережил, и теперь вся эта ерунда нужна мне, словно глоток свежего воздуха. - Я, - запинаясь, начал я, надеясь переубедить Зевса. - Я знаю, что ты хочешь сказать, - нахмурившись, перебил он меня. – Но ты должен понять, что ты – всего лишь смертный, а мы – боги. У нас есть дела поважней, чем целыми днями помогать тебе. Когда-то это должно было кончиться, с самого начала это была забава для моей жены и ничего больше. Вечно ей взбредет что-то в голову, а отдувается весь Олимп. И тем не менее все это закончилось. С этого момента мы больше не обязаны тебе помогать. Ты и так неплохо живешь. Теперь призывай - не призывай – мы не обязаны приходить. Поздравляю, живи спокойно и умри… когда-нибудь. И ушел! Он просто ушел, так беспардонно испортив мне столь прекрасный вечер. Домой я возвращался поздно ночью, полностью погрузившись в свои печальные мысли. Как грустно было осознавать, что это всё, конец. Не будет больше таких ярких, необычных и даже абсурдных моментов. Их просто не будет. Ярче этих событий в моей жизни больше не случится. Никогда. Какой бы там метеорит ни грохнулся на землю, какие бы там пони ни оккупировали Белый Дом. Все это не то. Все это блекло и серо по сравнению с тем, что произошло с таким обычным и незаурядным мной. Из-за такого горя мне самому захотелось заглянуть в какой-нибудь бар или паб и впервые в жизни напиться. Да так, чтоб все забыть. Но мне этого сделать не дадут, у меня даже водительских прав с собой нет, да и что подумают родители, когда я со свидания приду пьяным. И это повезет еще, если приду! Могут ведь и принести. Все-таки впервые пить собираюсь. Хотя что там собираюсь – так, мечты. Изгоняя из своей головы все эти мысли, я свернул к своему дому. Да уж, вечерок выдался длинным. Много было и приятного, и не особо. Над головой раскинулось чистое темно-синее небо с миллионами ярких звезд. Наша оранжевая многоэтажка уже выглядывала из-за густых деревьев и, как маяк, призывала меня поскорее вернуться домой. Зайдя в квартиру, я даже не стал ором оповещать весь дом о своем прибытии, как делал это обычно. Настроения не было совсем. Во всех комнатах – даже в гостиной, которая обычно становится центром отдыха родителей, – было темно и тихо. Лишь из кухни доносился веселый смех, чьи-то голоса и звон бокалов. Видимо, родители пригласили гостей, отмечают день рождения Элис. Я-то ее еще утром поздравил. Малышка очень обрадовалась – обнимала меня, смеялась. Но сейчас у меня не было настроения что-либо праздновать. Я не мог себя пересилить даже ради сестры. Оставив позади место празднеств, я переместился в свою тихую обитель. Там я планировал упасть лицом в подушку и вот так, не раздеваясь, уснуть. Но то, что я увидел внутри своей комнаты, повергло меня в глубочайший шок и состояние эйфории: в комнате за столом сидела Афина и при тусклом свете настольной лампы что-то усердно чертила у себя в блокноте. Еще никогда я так ей не радовался. - Ну наконец-то ты пришел! – недовольно пробурчала она, не отрывая взгляда от своих записей. – Я разработала новую систему обучения, не уверена, что тебе понравится, но… Договорить я ей не дал: я подбежал к Афине и обнял ее так крепко, как только мог. - С тобой все в порядке? – поинтересовалась она, поглядывая на меня как на сумасшедшего. - Лучше не бывает! – все еще обнимая богиню, выкрикнул я. - Тогда объясни, почему за такое неподобающее поведение я не должна тебя убить прямо здесь и сейчас? - Я рад тебя видеть, - тихо пробормотал я, наконец отпустив Афину. - Я вижу, - откликнулась она, все еще подозрительно поглядывая на меня. - Но почему ты здесь? Вы ведь теперь… не помогаете мне. - Нэйтон, мы боги – мы делаем все, что хотим. На этом я закончил свои расспросы. - Так, - вдруг выкрикнула Афина, - а чего мы здесь стоим! Идем ко всем праздновать! - Ко всем? - не понял я, а богиня просто повела меня на кухню. Когда дверь отворилась, передо мной открылась просто великолепная картина, приятнее коей я в своей жизни не видел: за праздничным столом сидели веселые родители, над ними нависал Дионис, весело смеясь и подливая вина, напротив сидел Аполлон, рядом с ним - Деметра, за ней - Арес, рядом с Аресом - Гермес, дальше – Гестия, за ней – Афродита, рядом с Афродитой – Посейдон, рядом с Посейдоном восседали хмурый Аид и сосредоточенный Зевс, за ними – Артемида, а на руках у нее – Элис. Это было, пожалуй, самое грандиозное празднество, и зрелища этого мне не удалось бы забыть и за целую жизнь. Только Геры за праздничным столом не хватало (вообще-то, еще Гефеста, но он был занят изготовлением всяких интересных штук). Как оказалось потом, она просто обиделась, что боги занимаются какой-то ерундой, хотя сама эту ерунду и придумала. Вдоволь насмеявшись, я вдруг задумался о том, что же подумала обо всех гостях мама. Я попытался вывести в коридор на разговор папу, но тот ни в какую не хотел расставаться с вином. Пришлось захватить с собой одну из бутылок, хотя папа и так уже был навеселе. - Пап, - наконец обратился я к нему, прикрывая за нами дверь, - а как ты маме все это объяснил? - Ой, - закатил глаза подвыпивший папа, - я ей давно уже всю правду рассказал. Мы стояли в темном коридоре у дверей кухни, из-за которых доносились веселые голоса. Я просто офигевал. Неужели все это время мама знала правду и ничего не говорила? Как же так? - Прям всю? – опустив взгляд в пол, уточнил я. - Прям всю, - подтвердил папа и пьяненькой походочкой направился обратно в кухню, чуть не разбив бокал о косяк двери. Я еще долго стоял в коридоре и улыбался: какая все-таки странная штука – жизнь. Еще пару минут назад ты думал, что все ужасно, а теперь ты просто счастлив и наслаждаешься каждым моментом. Когда я все же зашел в кухню, до моих ушей донесся такой диалог: - А Нэйтон ведь молодец, не забыл о дне рождения сестры, - весело проговорила Артемида, обращаясь к Аполлону. – Вот если бы ты забыл о моем дне рождения, я бы тебя подстрелила и подала на обед своим охотницам. - Еще бы я забыл о твоем дне рождения! – возмутился ее брат. – Мы ведь родились в один день! Я слушал их и улыбался, славные они ребята – боги.

КОНЕЦ