Semicolon

Что жители Новой планеты делали в своё свободное время? Так как рабочую силу заменили высококлассные технологии, многие люди день изо дня бродили по карцерному городу, беседуя друг с другом. Некоторые заседали в своих комнатах, не желая показываться электронному солнечному свету. Остальные же читали литературу Нового мира, которая, по мнению правительства, исключала из себя насильственные сцены и побуждающие к насилию восклицания. Такие книги обычно служили пищей для размышлений. Однажды Кёнсу прочитал книгу, в которой была описана сцена любви между мужчиной и женщиной. Для их мира это было не совсем свойственно, по крайней мере, так думалось Кёнсу, но почему-то после прочтения этого отрывка в душе остался горестный осадок. Парень просто задумался о том, какого это - ощутить чьи-то губы на своих, почувствовать возбуждение, чувствовать, как внутри тебя всё пылает огнём, ощутить на своём теле чьё-нибудь горячее дыхание. Он вспомнил, как когда-то в кабинете охраны порядка после выключения солнца чьи-то губы почти коснулись его уха. Эта книга заставила мировоззрение Кёнсу сдвинуться на несколько сантиметров. Вечером в комнату постучались. Это был Чонин. Он вошёл, не дожидаясь разрешения, и увидел, как Кёнсу стоит полуобнажённым по пояс перед зеркалом. - Что ты делаешь? - строго спросил Чонин, наблюдая за изгибами тела парня и пробегаясь взглядом по его спине, усыпанной родинками. - Я прочитал книгу, - спокойно ответил Кёнсу, ведя ладонью по ключицам вниз. - Там описывалась сцена любви. - И что ты пытаешься сделать? - Почувствовать возбуждение. Человек со светлыми волосами хотел что-то возразить, но движения руки парня по собственному телу заставили лишь перехватить дыхание и глубоко задышать. - Прекрати, ты не сможешь его достичь, - вдруг резко и громко проговорил Ким, подходя к Кёнсу, когда тот начал оттягивать штаны. - Одна из инъекций, которые вы делаете перед завтраком, подавляет в вас ваши платонические желания, поэтому ты не сможешь его достичь. Парень широко раскрыл глаза и прошептал: - А если... их не сделать? - Время воздействия составляет двадцать четыре часа, ни больше, если ты не сделаешь их утром... Чонин вдруг замолчал. Они стояли и смотрели друг другу в глаза через зеркало: человек в чёрном с отрытым ртом и недосказанными словами, Кёнсу - с ужасающим страхом в глазах, потому что тайна о том, что он решил именно сегодня избежать инъекций и посмотреть, что будет, неожиданно открылась, и не перед кем-то, а перед самим председателем охраны порядка. Но реакция Кима удивила даже больше чем то, что сейчас ощущал Кёнсу. Чонин близко подошёл к нему, соприкасаясь хлопковой тканью рубашки с обнажённой спиной. - Если, - прошептал он тому на ухо, прикрывая глаза, - я этого не сделаю, - провёл кончиками пальцев по выемке между рёбер, - то тебе станет намного хуже, когда выключат солнце. Кёнсу пытался удержать уверенный взгляд на парне, но, когда Ким поцеловал его в шею, ноги мгновенно подкосились. - Должен же быть какой-то другой выход, - сбивчиво прошептал. Он боялся, но не знал чего: Чонина или неизвестности в получении наслаждения, как в книге, ведь там не было кульминации соития. - Я могу остановиться, - парень со светлыми волосами поцеловал его за ухом, ведя мокрую дорожку от места поцелуя к первому позвоночнику, на котором была указана цифра. - Только скажи, и мы найдём другой выход. Но Кёнсу промолчал. Кажется, он был полностью поглощён своими эмоциями и сконцентрирован на собственных ощущениях. Ни малейший звук не мог пробиться сквозь его пелену возбуждения. Поэтому он и не смог отличить провокацию от обычного предложения. Когда в тебе долго не возникает чувство возбуждения, когда ты даже не знаешь что это такое - хотеть чужого тепла, когда ты можешь только об этом размышлять, твоё тело запоминает каждые твои потаённые мысли и желания. Поэтому Кёнсу, почувствовав под собой мягкую поверхность своей кровати, вдруг неожиданно вообразил в памяти все картинки, которые когда-либо представлял при прочтении таких книг. Знаете это чувство, когда очень сильно устал и жутко хочется спать, что чуть ли не падаешь в обморок? Кёнсу ощущал сейчас почему-то именно это - он был на грани забвения, а всё его нутро уносило куда-то за пределы галактики. Чонин был ласковым и всё время шептал на ухо Кёнсу, что он прекрасен, что то, что сейчас происходит, это самое лучшее, что с ним когда-либо случалось. Кажется, он даже говорил о том, что охрана порядка, как и люди, не имеют возможности и права испытывать чувства любви. Для них это было грехом. Но как же сладок запретный плод, и Ким пользовался этими моментами, чтобы прочувствовать хоть капельку от того, что испытывали когда-то люди. Им также вводили инъекции, но Чонин, несмотря на это, продолжал ощущать внутри себя вихрь эмоций и накатывающее с головой возбуждение. Они постоянно менялись положениями: Кёнсу переворачивал Чонина на спину, садясь сверху, покрывая его соски и кожу сладкими поцелуями, затем Ким, не выдержав, возвращал свою роль, издеваясь над парнем всё больше, чему тот, судя по хриплым и возбуждённым стонам, был несравненно рад. Сколько продолжались их ласки Кёнсу даже не мог вспомнить. Единственное, что он крепко удержал в памяти, кульминацию их с Чонином соития. Это непередаваемое ощущение, которое лишь нужно самому почувствовать, чтобы понять насколько оно прекрасно. После этого Ким наклонился к губам Кёнсу, что-то бормоча, и в первый раз за всё время поцеловал его. Этот поцелуй получился немного ленивым. Парень обсасывал его нижнюю губу, пытаясь углубить их поцелуй до невозможности. Кёнсу почувствовал, как его мировоззрение полностью перевернулось с ног на голову. Он ощутил, как проваливается в небытие.