Semicolon

Чувство эйфории, невесомости, как будто ты находишься в воздухе. То самое чувство, которое Кёнсу когда-то испытал с Чонином. Чонин - прекрасное воспоминание. Нежное. Ласковое. Его хотелось ещё. Ещё точно таких же воспоминаний. И вдруг Кёнсу вспомнил: он знал его раньше. Он знал его так же, как и сейчас. Картинки проскальзывали в его памяти, одна за другой: одна серия картинок - счастливая жизнь в прошлом с Ким Чонином на нынешней планете с внезапно оборвавшимся концом; другая серия - жизни в светском образе восемьсот пятидесятых годов, и дальше, дальше по летоисчислениям. Всё это так внезапно нахлынуло, что казалось нереальным. Кёнсу увидел свою душу в разных Летах. Затем снова наступило это чувство ирреальности. Заиграла мелодия. Кёнсу хотелось увидеть этого человека, но играла только мелодия, перед глазами - мрак. Когда песня была сыграна, парень ощутил вокруг себя тепло, даже с закрытыми глазами он понял, что это было солнце. Самое что ни на есть настоящее Солнце. Он попытался приоткрыть глаза, как вдруг, слегка их приоткрыв, увидел перед собой чистое голубое небо. Птицы летели высоко, казалось, доставая своими крыльями до перистых облаков. - Поздравляю, - кто-то тихо произнёс голосом из мелодии. - Ты был избран. Я всегда знал, что ты будешь избран. Кёнсу повернул голову и увидел, как, облокотившись о дерево, рядом с ним сидел Чонин с тем же самым инструментом в руках, как и в его сне. Но сон ли то был? - Что ты имеешь ввиду? - Ты добросовестно прошёл все испытания. Последним было - три правильных вопроса. - А что насчёт... тебя? Чонин серьёзно посмотрел в глаза Кёнсу. - Охрану порядка чаще всего называют «прислужниками». Прислужниками Бога. Они создаются как прототипы избранных людей. - Ты меня помнишь так же, как и я тебя? - вспомнил он. - Да, я знаю, что в каждой новой жизни моей души, на планете, каким-то образом всегда появлялся ты. И Здесь мы снова вместе. Парень отвернулся. Он вновь посмотрел на небо. До чего же оно было прекрасно. Идеально. Живо. Это небо никогда не было так чудесно в настоящем мире, а солнце никогда так ярко и тепло не светило. Это был не настоящий и не Новый мир. - Здесь? - оторопело спросил Кёнсу. - Здесь. В идеальном мире.