Новая новенькая

POV Регина       И как-то легко стало, когда мы с Эллисон зашли к ней домой. Вся злость и обида ушли прочь, стало намного легче дышать — боль испарилась. Точнее, так кажется, но на самом деле боль никогда не девается куда-то, неведомо куда. Она остается, просто ее подавляет какое-то другое чувство, прячет глубже, а когда это другое чувство остывает, боль снова поднимается наружу. И так всю жизнь, по кругу, потому что боль — это и есть жизнь.       Когда мы зашли к ней домой, я почувствовала себя так, будто что-то, после того, как я ступила за порог, принялось меня охранять, защищать. Это было странное чувство уюта, необъяснимого спокойствия, и оно до сих пор во мне. Мы уже второй час сидим у нее на кровати и разговариваем обо всем, что с нами происходит. Сперва говорила я, и я ей все высказала. Я рассказала ей о каждом чувстве, пережитом за эти дни, как я сюда приехала. Рассказала, кто я, откуда, и что сейчас у меня на душе. Я сама не понимаю, почему говорю ей это все, но Эллисон я доверяю больше всех. Она слушает, не перебивая, но я вижу по ее лицу, что она собирается мне сказать что-то, что успокоит меня, объяснить что-то. — Знаешь, Регина. У всех нас в этом городе очень непростая жизнь. И не только потому, что мы подростки. Мы многое друг о друге знаем. И то, что я расскажу тебе, должно остаться между нами. Просто я хочу объяснить тебе, почему мы все такие. Ты обещаешь, что сохранишь это? — Конечно. Знаешь, мне, кроме Дэнни и Эйдана, некому это и рассказывать. Хотя они, что-то подсказывает мне, и так все знают. — Хорошо, — подвинулась поближе. — У меня мертва мама, буквально в прошлом году ее убили плохие… люди. А мои родственники — те еще свихнувшиеся люди. Появляются ниоткуда и рушат мою и папину жизнь. Мою тетю убили тут из-за ее сумасшедшего поведения, мой дед был последним психом, и с ним тоже покончили. У Стайлза тоже нет матери, но с этим он смирился. Знаешь, он хоть и идиот маленько, но он отличный друг и очень добрый человек. Он влюблен в Лидию с третьего класса, и вот в пятницу она дала ему надежду, поцеловала его и вообще они провели ночь вместе, но… Ты знаешь, после этого никто не остался счастлив: ни она, ни Стайлз, ни Джексон. Хотя Джексон та еще змея. Точно змея. — Но зачем Лидия так?.. — А как ты думаешь, она на самом деле такая глупая и эгоистичная, какой кажется? — Я уже не знаю… — Она умнее всех нас, Регина. Это лишь ее образ, образ лидера. Потому что в наше время лидерство — это необходимая черта для выживания. И этот театр, в котором она — превосходная актриса, она не может его оставить. И она правда любит Стайлза. Любит, можешь мне верить. Но все сводится к театру, она не может его оставить. И теперь это представление сделало ее одинокой, потому что у нее есть только я. И ни Джексон, ни Стайлз, никто не простит ее. Особенно Джексон. — А что касается Скотта? — Что касается Скотта, то у него нет отца. Отца нету потому, что они с его мамой развелись. И вообще, у нашей компании есть кое-что общее. Это объединяет нас и не всегда делает счастливыми. — Я понимаю. — Правда? — Да, — почему она на меня так удивленно смотрит? — У вас всех нет одного из родителей и вас это объединяет, вас объединяет дыра в сердце, которая есть у каждого из ваших членов стаи. — Стаи? Ты знаешь про стаю? — Папа всегда рассказывал мне, что группы людей, компании друзей, у которых есть что-то общее, можно назвать стаей. — Ааа… Да, он очень правильно говорил. — Слушай. Эллисон, спасибо тебе, правда. Еще три часа назад я мечтала уехать из этого чертова Бэйкон-Хиллса подальше, но разговор с тобой дал мне надежду, что все обойдется и что еще есть шанс и надежда на то, что я когда-нибудь стану счастливой здесь. — Не за что, Регина. Я понимаю, каково это — быть новенькой. — Мы проговорили уже три часа. Думаю, мне стоит пойти домой, иначе дядя совсем заволнуется и из себя выйдет. Ведь плюс ко всему я выключила телефон.       Мы встали и пошли на первый этаж, где я столкнулась с, как я поняла, мистером Арджентом. Ее отец выглядит очень молодо и если бы я не знала его и ее, то наверняка сказала бы, что они женаты друг на друге. Правда, он, по моим предположениям, на пять-семь лет был бы ее старше. Стоит извиниться за мусорный бак. — Мистер Арджент… — Можно просто Крис, — какая добродушная у них в семье улыбка, однако. Прямо у всех. — Я просто хотела извиниться за мусор. — Не страшно, но лучше в следующий раз, если злишься, бить ногой по дереву. Так злость болью выбьешь. А ты… — Меня зовут Регина Вуд, — почему он там смотрит на меня? — Дочка Стефана? Не знал, что у него есть дети. — Нет, у него нет детей. А я ему племянница. — Значит, ты дочь Тео. — Именно, — он знает моего отца? — И какими судьбами ты тут? — его доброжелательность куда-то делась после того, как мы начали говорить о папе. — Пап, что за опросы. Регина, ты можешь не отвечать, ты не на допросе. — Все нормально, просто мне тоже интересно, откуда вы знаете моего отца. К сожалению, он умер.       Молчание. Ненавижу такие неловкие минуты. Обычно в такие моменты меня начинали жалеть родственники и это, порядком, надоело мне за те три месяца после его похорон. А в последние дни пребывания у дяди с тетей по маминой линии я, каждый раз заходя в комнату, где находились они, слышала, как в их головах звучали фразы: «Какая бедная девочка!» или «Такая молодая, а уже потеряла всю семью!» И еще эти взгляды. Мне каждый раз хотелось провалиться под землю. И если я услышу это сейчас тоже, то я реально приду домой и закопаюсь в саду у Стефана. — Мне жаль, — слава Богу, это не тот тон! — Так и все же. Он вам знаком? — Да, он приезжал к нам пару раз. А теперь простите, мне надо отойти. — До свидания, Крис, — какой-то странный у нас получился разговор. Я не верю ему. С чего бы моему отцу было приезжать к ним домой? — Пока, Эллисон.

***

POV Эллисон       Да, мой папа никогда не отличался очень теплым отношением к людям, но сегодня мне было за него даже стыднее, чем когда мы со Скоттом и всей семьей сидели за ужином, когда папа говорил всякие глупости. А тут так вот прямо и беспощадно говорил про умершего отца моей подруги! — Знаешь, пап, кажется, ты вел себя не совсем правильно. — Это почему же? — Потому что ее папа умер. А ты говорил о нем так, как будто он вчера к тебе на пиво заходил. И вообще, кто это такой? Я его не помню. — Конечно не помнишь, ведь он к нам никогда не заходил. — Тогда откуда тебе о нем известно?       Он задумался. Что-то подсказывает мне, что сейчас то, что он мне скажет, приведет меня в полный аут. — Ну же, не томи. — У наших семей есть что-то общее. — Общее? — почему он снова молчит? Он мне хоть что-нибудь объяснит нормально? — Что у нас может быть общего, папа? Если ты так долго скрывал это, то пришла пора рассказать! — опять молчит. Все, я ухожу. — Стой, Эллисон! Регина — твоя сестра.