Новая новенькая

      Регина проснулась раньше обычного. Сегодня утром глаза открылись без проблем, словно она и не спала вовсе. Даже не понадобился привычный бодрящий утренний душ: бодрость и без него лилась через край. Так хотелось пойти в школу. И желательно, чтобы все уроки поскорее закончились, и тогда… — Я пойду на свидание с Эйданом. О Боже, я иду на нормальное свидание первый раз в своей жизни!       Но, конечно, Вуд больше всего волновалась, чем была рада. О том, что одеть, как себя нормально вести и вообще — с кем она идет? Они толком не познакомились, а уже идут на свидание. Ну и все равно! Это мило, и даже если все будет очень плохо, то она может с ним и не встречаться, да и он ей ничем не обязан. На этом ее волнения прекратились. Осталось выбрать наряд. Открыв шкаф, Регина около пяти минут продумывала, как бы она выглядела в этом платье и своих коричневых ботинках или в белой рубашке, если ее вправить в джинсы и дополнить наряд плимсолами. И все же выбор девушки пал на совсем другую категорию: черную юбку с мешковатым розовым свитером, а на ноги Вуд решила одеть розовые кеды и заплести волосы в пучок. Все было готово.       Сегодня даже не хотелось ехать на машине со Стефаном (хоть они уже и помирились, еще вечером): не было лень проехаться до школы на скейте. Она давно на нем уже не ездила, последний раз был в тот день, когда она приехала домой и обнаружила папу мертвым.       

15 июля.

      Обычный летний день, я возвращалась с прогулки по городу, на которую взяла с собой подругу детства. Поставив свой скейт в гараж и протерев колеса влажной тряпкой, я пошла в дом, который был закрыт на ключ: папа всегда закрывал двери изнутри, когда был дома, и снаружи, когда был не там. Я вошла с гаража в кухню и налила себе воды в стакан: было очень жарко. Я только выключила кран с водой и услышала чей-то шепот. Это был его шепот. Я, медленно шагая и ни о чем не подозревая, пошла в зал, и в этот момент из моих рук выпал стакан с водой. Папа лежал весь… окровавленный… на полу. Шея была разорвана, были видны хрящи и глотка, но он пытался что-то еще сказать, он мог говорить, и я расслышала самое последнее его слово: «Мэрилин». Это имя мамы, она умерла сразу после моих родов. Не знаю, почему именно ее имя, но это было для него очень важно. Его убили, но знаете что? Я не хочу знать, кто это сделал. — Говорила Регина психологу спустя месяц после произошедшего.       Но сегодня она и не вспоминала о том дне. Она стерла его из памяти, но только день и увиденное — не отца.       Вуд попрощалась с дядей и отправилась в путь. Чтобы было не так скучно, в наушниках девушка включила The Neighbourhood — это сделало ее утро еще лучше. По дороге мимо проехали машина Джексона, которого она сама не увидела, но по громкой агрессивной музыке, что играла у него на весь квартал и которую девушка слышала даже в своих наушниках, она поняла: настроение у парня ужасное до сих пор. Потом мимо проехала машина Лидии, и вот она уже посигналила Регине, но не остановилась, а поехала вперед с еще большей скоростью. «Не знаю, может Эллисон рассказывала ей о нашей с ней разговоре? А может и нет. Зато теперь я лучше отношусь к Мартин и знаю, кто она на самом деле такая».       Наконец-то на горизонте появилась школа. Все места на парковке были, как всегда, заняты, но Регине было наплевать, ведь сегодня она была со скейтбордом. Только вот куда ей было его деть, она не знала. Когда она стояла и смотрела по сторонам, нет ли нигде специальных мест для этого или хотя бы чего-нибудь, сзади послышался тихий и уже более бодрый, чем вчера, голос Стайлза: — Если хочешь, можешь положить его в мой джип. — Да, — улыбаясь, ответила Вуд. — С удовольствием. Спасибо. — Я твой должник. Спасибо за тест. — Не за что. Впредь если чего-нибудь не знаешь, то обращайся ко мне! — Я все знал, — Стайлз слабо улыбнулся и, обойдя Регину стороной, двинулся ко входу. Он все равно был никаким: бледный, еще более худой, чем был, красные пятна вокруг глаз и мешки под ними. «Стайлз, Стайлз, что же ты с собой делаешь».       Регина зашла в школу и первыми увидела Скотта и Эллисон, которые стояли и мирились у шкафчиков, к которым Вуд как раз-таки нужно было подойти (ее шкаф располагался рядом со шкафом Арджент). — Доброе утро, ребята! — она помахала. — Простите, что я отвлекаю, но… Скотт, ты стоишь спиной прямо к моему шкафчику. — О, прости! — замешкался МакКолл. Регина помотала головой и посмотрела на Эллисон, но ее взгляд был очень странный и даже испуганный. — Эллисон, все в порядке? — Да, — резко и тихо отвечала девушка. — Все хорошо. — Хорошо… У меня сейчас французский, не хочу опаздывать. Удачи!       Когда новенькая отошла от пары, Скотт непонимающим взглядом окинул свою девушку. — Эллисон, все нормально? — Да, все хорошо. — Ты же знаешь, что я чувствую, как ты врешь. — Не важно, Скотт. Я тоже не хочу опаздывать на французский. Мне пора. — Эллисон. Расскажи мне. — Рассказать что? — В чем дело? — Скотт раздвинул руки. Она так хотела бы рассказать парню все, что она узнала вчера от отца, но что-то в груди щемило, и девушка не могла, физически не могла об этом говорить. — Мне правда пора.       День пролетел незаметно. Теперь пора было идти на свидание с Эйданом. Но какая-то непонятная сила не давала ей выйти из раздевалки в спортзале. Она, конечно, понимала, что это был страх и волнение и эти чувства делал сильнее тот факт, что Вуд не видела Эйдана ни разу за целый день. А вдруг он не придет. и она будет выглядеть, как последняя глупая и наивная девчонка, которая действительно поверила, что красивый и милый парень пойдет с ней на свидание. Но все же она переступила через эти два чувства и медленным шагом пошла к выходу и покинула школу.       Камень с сердца. Он стоял там, у своего байка, и смотрел в сторону, засунув руки в карманы джинсов, только раз поправив воротник зеленой рубашки в клетку. Она так не хотела, чтобы он увидел ее, потому что горела желанием еще пять минуток полюбоваться его внешностью и задумчивым безупречным лицом, но, наверное, ее ярко-розовый костюм привлек его внимание, и Эйдан посмотрел на Вуд с восхищением. Когда она подошла к нему, он смог выговорить только одно: — Ты… Великолепно выглядишь. — Спасибо, — от стеснительности щеки покраснели и стали немного горячими. — Ты тоже. — Ну что, не боишься ездить на байках? — Ну, — сжав губы и задумчиво глянув на небо, Регина ответила: — Я тебе доверяю.

Спустя четыре часа.

-… и с тех пор я больше никогда его не видела, не слышала о нем ничего. Мне не приходило ни одной весточки. И представляешь, каково было мое удивление, когда я увидела его тут? О, как я была зла. Ну, а потом… Я смирилась, и теперь меня вообще он не волнует. — Он придурок. Не то, что я. Я хорош. Ну хорош же, правда? — Вуд рассмеялась и повернулась к нему лицом. — Король Бикон Хиллса! — она откусила еще один кусок от своего хот-дога. — Именно! И властью, данной мне мной, я приказываю публично повесить Джексона Уиттмора на центральной площади города! — Да! — Регина доела свой хот-дог и выкинула бумажку. Когда она поднялась со скамейки, он посмотрел на ее округлость сзади и облизнулся. Когда девушка села, он еще специально попросил ее: — А ты не могла бы выкинуть и мою бумажку? — Конечно, — она поднялась еще раз, но тут почувствовала спиной, что он на нее смотрит, резко обернувшись, Вуд поняла, что он пялится на ее зад. — Ах ты извращенец! — смеясь, крикнула она. Он не ожидал этого и виновато посмотрел ей в глаза. Тогда Эйдан встал и подошел к ней вплотную, положив ладонь ей на затылок и плавно притянув к себе. Он стоял и смотрел в ее глаза и уже стал глубоко дышать. «Как-то у нас все быстро», — подумала про себя Регина, но сразу же наплевала на эту мысль. Второй рукой он медленно обхватил ее талию, и их тела соприкоснулись друг с другом. Наконец, соприкоснулись и их губы, и поцелуй был таким нежным и медленным поначалу, но с каждой секундой они ускорялись и становились еще смелее. Они целовались долго, с перерывами, то садясь на лавочку, то вставая с нее.       После свидания, Эйдан довез ее прямо до дома. — Спасибо тебе, Эйдан. — Мы же теперь будем вместе, да? — с надеждой во взгляде спросил парень. На что она не ответила, только подошла и нежно поцеловала его в губы. — Спокойной ночи, король сие города, — она обернулась и пошла домой спать. Теперь жизнь идеальна.